Часть 1. Переходя рубикон или стресс обостряет чувства

- Ну и что мы теперь делать будем? Как объясним, почему мы с тобой сегодня здесь оперировали? - Марина подняла на Брагина уставшие глаза. Мужчина стоял напротив, опершись спиной о стеллаж. - Просто объясним и все. Павлова уже написала заявление, - он взял с полки исписанный лист и передал ей, - о том, что операция потребовала вмешательства специалистов из других центров. Все законно. - Подсуетилась, - выдохнула Марина и заскользила глазами по листку. Не успела она прочитать и пары строк, как бумага резко дернулась из ее рук, чудом не порвавшись. Брагин выхватил документ, положил обратно на полку, и в следующую секунду крепкая мужская рука уже притянула ее к себе. - Да хватит! - громко, но мягко прозвучал голос над ухом. Мужские губы накрыли ее, руки обвили талию, сердце остановилось... - Ничего не бойся, я с тобой! Слышишь? - прохрипел ей в шею. Нарочинская, не поняв, как это произошло, полностью поддалась, растворилась и.. была счастлива. Впервые за последние несколько месяцев, она почувствовала себя в безопасности, действительно - ничего не боялась! Обо всем забыла. Она отвечала на поцелуи, обвивала шею мужа руками, гладила его по щекам, спине. Казалось, что это должно длиться вечно, но в руке Марины зазвонил телефон. Она совсем забыла, что держала его все это время. - Павлова звонит, - сказала она, отстранившись на сантиметр, - надо ответить. Дыхание сбилось, лёгкая улыбка коснулась ее губ. Брагин кивнул, не отрывая взгляд от лица Марины. - Да, Ирина Алексеевна... Я поняла.. Он рядом... Сейчас придём. "Очень рядом" - пронеслось в голове. -Олег, следователь вызывает нас первыми. Надо дать показания, - Марина уже полностью взяла контроль над собой и говорила спокойно и уверенно. -Вместе? - удивился Брагин. - Да, почему-то.. Мужчина поднес ладошку Марины к губам, нежно поцеловал и произнес: - Пойдем. Не волнуйся, все будет хорошо. Марина улыбнулась своей теплой лучезарной улыбкой. В кабине у следователя Брагин очень убедительно и профессионально обрисовал все подробности операции. Невозмутимо отвечал на каверзные вопросы и смотрел в глаза полицейскому так легко, как будто дело было не в смерти человека, а в краже велосипеда. Марина только поддакнула в одном месте: - В Бурденко. И все. Остальной удар взял на себя мужчина. И это было очень кстати, потому что мысли ее сейчас блуждали где-то далеко от этого кабинета. И этой операции. Она, казалось, до сих пор чувствовала на себе прикосновения мужа, его запах, теплоту его губ. Кожа слегка болела от его щетины и это было потрясающе. Марине было немного не по себе, что она может сейчас думать о чем-то, кроме допроса. Она ведь должна о нем думать, переживать. Она привыкла все конролировать! Но сейчас она едва конролировала свои губы, чтобы не расплыться в счастливой улыбке, которая явно неуместна, и свои глаза, которые хотели раздеть Брагина прямо здесь... - Вы свободны. Позовите следующих, -голос следователя вернул ее на землю. Вышли. Брагин вел себя как обычно. Как будто ничего не случилось. "Вот гавнюк! - подумала Марина, - раздеребит мне всю душу, а потом идёт, насвистывает". Но, конечно, это было не так. Стресс, общее напряжение, события дня - оголили нервы и чувства, и даже твердый кремень, бесстрашный доктор Брагин, не выдержал. Для него это тоже было слишком. Праздновать тогда, когда праздновать совсем не хотелось, изображать веселье, когда совсем не весело, увидеть то, чего не надо было, не спасти того, кого хотелось бы спасти... В конце концов - целый день находиться рядом с любимой женщиной и быть вынужденным сторониться ее, дурачиться, признаваться в любви с помощью надписи на шарике - это не просто. Даже для выносливого Олега Брагина. Да, он прекрасно знал, что в этом нет ничьей вины, кроме него самого. Но от этого было не легче... - Угостишь кофе? - прозвучал голос Марины. Мужчина повернулся и увидел игривую улыбку на ее лице. - Конечно, выбирай, не стесняйся, - ответил он, сощурившись и сделав приглашающий жест рукой в сторону аппарата. Купив кофе, Олег и Марина подошли к остальным. Ханины, Лазарев и Покровская постепенно разошлись. Нину как раз опрашивал полицейский. Осталась одна Ирина Алексеевна. Она говорила что-то о похоронах, о вещах Аленикова, о судебных процедурах, но Марина снова задумалась и не слушала подробностей. Она представляла, как сейчас вернётся в свою квартиру. Одна. Дочка спит, и будет спать, даже когда Марине надо будет собираться утром на работу. Никого... Ужас. От этих мыслей стало одиноко и холодно. Нарочинская поняла одно - ехать сегодня домой она не хочет. Или по крайней мере не одна. Она хочет снова оказаться в объятиях того, кто сейчас стоит в полуметре у стены и пытается решить все проблемы мира. Но как это организовать?.. Всё-таки гордость никто не отменял. Она же не Мартынов, который может запросто нагло напроситься на ужин! Мартынов! От одной мысли об этом человеке и его нахождении в ее квартире, в ИХ квартире, стало мерзко! По телу пробежала волна, как от удара током. И в следующую секунду в голове родилась идея... Нина сообщила, что допрос окончен и следователь всех отпускает домой. Павлова удалилась в свой кабинет за вещами, и Марина поняла, что пора действовать: - Проводишь Ирину Алексеевну до дома? - тихо спросила она Олега, поднявшись со стула. В его глазах на мгновение появилось разочарование. Не такой просьбы он ждал. - Конечно, - практически беззвучно ответил. Марина невесомо дотронулась до его хирургической рубашки пальчиками, взглянула своими голубыми бездонными глазами и удалилась в темноту больничного коридора.