Почему бы и нет

Питер резко вдохнул через нос, когда твои губы внезапно прижались к его рту, напрягаясь, как будто он боялся, что, если он сдвинется хоть на сантиметр, он отпугнет тебя. До сих пор ты не осознавала, насколько сильно страдаешь от тактильного голода, и ты всё быстрее понимала, сколько сексуального разочарования ты испытываешь. Когда его плечи смягчились, достаточно расслабились, чтобы раствориться в поцелуе, твое самообладание уступило. Ты не ожидала роя бабочек, появившихся у тебя в животе, поскольку ты наслаждалась интимным контактом, чем-то настолько чувственным и нежным, что ты полностью забыла о разговоре, который к нему привел. Твой первоначальный план сделать это как можно быстрее рухнул, когда ты почувствовала, что он дрожит, изо всех сил пытаясь сдержать свои низменные побуждения к тебе. Питер хотел тебя. Ты ощутила, как его пальцы вслепую находят опору вдоль вашего бока, прежде чем, наконец, схватить пригоршню ткани вашей рубашки, выдавая, как сильно он этого хотел, как он хотел контролировать поцелуй, но он, пока что, не перетягивал инициативу на себя, только пытался держать себя в руках. Ты не помнишь, как упала на него сверху (или ты толкнула его на спину?), ни разу не оторвавшись от него. Ваши губы нетерпеливо слились друг с другом, расставаясь только для того, чтобы снова вернуться к ним. Ты не заметила, как его руки легонько обвились вокруг вашей талии - ровно настолько, чтобы по коже пробежали мурашки. Обладать такой властью над ним было в новинку, но когда ты проглотила первый стон, вырвавшийся из его горла, ты решила, что хочешь увидеть, сколько власти ты на самом деле имеешь над ним. Ваш поцелуй стал жестче, агрессивнее. Ты не думала, что умеешь так целоваться, но Питер ответил так, будто ты в этом просто мастер. Каждый мягкий поворот твоих губ в его губы вызывал у него жалкое хриплое нытье. Он нуждался, нуждался в тебе, изо всех сил пытался сдержать непроизвольное перекатывание бедер в твое тело. Его руки, которые обычно были сильными и решительными, начали дрожать, показывая, насколько твое прикосновение подавляло его самообладание. А потом, вот так, он остановился, отпуская тебя. Ты по привычке вырвалась из его хватки, покраснев, когда почувствовала, как тонкая полоска общей слюны попадает на вашу губу. Лицо Питера покраснело, стало жарким, и он сверкнул своими заостренными зубами, прикрыв глаза. Блядь. Ты знала, что переходишь черту, которую поклялась никогда, никогда не переходить, когда ты жадно возвращалась к нему за новым поцелуем. Вы оба задыхались, и твои руки летели к его лицу, чтобы направить его в поцелуе, все еще ошибочно полагая, что ты контролируешь ситуацию, что ты можешь сказать ему, когда нужно остановиться. Ты легонько прикусила его нижнюю губу, не в силах сдержать любопытство по поводу того, как он на это отреагирует. Авторы непристойных любовных романов, по-видимому, любили добавлять это в свои сцены поцелуев, и, хотя ты находила это довольно возбуждающим, ты никогда не думала попробовать это, пока не проглотила всю эту эротическую литературу. Питер сделал еще один вдох, когда почувствовал твои зубы на своей губе, наслаждаясь нежным покусыванием. «Сильнее», - умолял он хриплым голосом. Ты чувствовала, как его пальцы жестоко царапают твою рубашку, используя только кончики пальцев, а не ногти, когда он пытается держать себя под контролем. Недолго думая, ты выполнила его просьбу. Возможно, ты сделала это неправильно в первый раз? Твои зубы сильнее вонзились в его нижнюю губу, почти так сильно, как ты могла, в надежде найти слабое место, где ты могла бы поранить его или заставить его вскрикнуть от боли. Вместо этого он застонал тебе в рот и дернул бедрами под тобой, а его руки сжались вокруг твоей спины, заставляя тебя почувствовать его эрекцию, прижимающейся к твоему бедру. О нет. Осознав свою ошибку, ты на секунду слабо поднялась от поцелуя, но сильная рука схватила тебя за голову и толкнула обратно к нему для следующего раунда. Твои глаза расширились, когда он прижался языком к твоим зубам и потребовал проникнуть в твой рот. Ты пыталась отвернуться от него, чтобы сбежать, чтобы дышать, но он был безжалостен. «Пит…» Ты совершила ошибку, открыв рот, чтобы попросить его притормозить. Он заметил это и воспользовался, снова протиснув нечеловеческим языком твои набухшие губы и, блядь, блять. В твоей голове вспыхивали и ревели предупреждающие сигналы, чтобы остановить это, сказать ему, чтобы он прекратил, тебе это не нравится, это уже слишком... Но ты этого не сделала. Тепло его языка убаюкивало вас будто заклинанием, а его нарастающее до предела желание вызвало у тебя внутри некую первобытную потребность, потребность в нем. Ты позволила ему исследовать свой рот, и позволила себе забыть, насколько все это ужасно и непозволительно. Ты позволяла себе думать, что тебе это действительно может понравиться, что это приятно и что кислород не является обязательным для твоего выживания. Твои губы сомкнулись вокруг его языка, нежно посасывая его, чтобы посмотреть, как он отреагирует. Ты заполучила еще один стон от него, и, Боже, ты была вне себя от желания, желания большего. Ты заметила, что он был на вкус, как клубника и мята. Почему у него был вкус клубники и мяты? Почему тебе понравилось это пробовать? Твой язык попытался вытолкнуть незваного гостя, когда ты прикрыла рот, в тщетной попытке удержать его от того, чтобы он затолкал его тебе в глотку, но ты быстро стала жертвой его голода. Когда твой язык скользнул по его, его горло загрохотало самым грязным и нуждающимся ворчанием, которое ты когда-либо слышала от него. Петр с жадностью пил тебя, как умирающий от жажды. Ты чувствовала, что заканчивается воздух, когда ты изо всех сил пыталась дышать через нос, но ты была настолько подавлена, что даже это казалось невозможным. Ты знала, что звучишь так, будто бежишь марафон, но на самом деле ты просто целовалась с Питером на его диване. Ты ненадолго задумалась, придется ли обхватывать его горло руками, чтобы заставить его остановиться, или ты сначала умрешь от удушья. «Питер…» Ты изо всех сил пыталась сдержать мольбы о перерыве между его пылкими поцелуями. Это был момент, когда можно было бы прекратить происходящее, и вы попытались встать, оттолкнувшись от дивана и пытаясь пересилить его сильные руки, удерживая тебя на одном уровне с его телом. Должно быть, он ошибочно принял свое имя на твоих губах за жалобный стон, отвечая своим хриплым голосом, произнесшим твое имя. Ты едва заметила, как он перевернул тебя, чтобы удержать под своим весом, его колено плотно прижалось между ваших ног, что не могло не подействовать на тебя лучшим для него образом. Его добрые глаза сменились развратным блеском ненасытного хищника, когда он навис над вами, слюна текла по его челюсти. Беспокойство начало растекаться по венам, когда ты пыталась дышать, а тело неконтролируемо дрожало. Он собирался съесть тебя заживо. Ты запаниковала, используя какую-то странную, скрытую внутри силу, чтобы зажать руками его рот, когда он нырнул вниз, чтобы снова тебя проглотить. Грудь часто вздымалась, когда ты изо всех сил пыталась прокачать достаточно кислорода через кровь, но сердце полностью остановилось, когда раскаленная слизь, нет, слюна покрыла внутреннюю часть твоей ладони. Его язык ткнулся в твою руку, влажный, твердый и теплый, извиваясь, как червяк. Чувствовалась сила, когда он провел им по твоей руке, бессмысленно пробуя на вкус каждый удерживающий его палец со злым умыслом. Когда ты пыталась сильнее прижать его ко рту - что-то, что угодно, что могло бы заставить его остановиться, - он отбивал твои руки, как будто они были легкими, как перышко на ветру. "Боже, как мне нравится, когда ты играешься со мной, пытаясь остановить изо всех сил"