Часть 1

      Патрулирование улиц Конохи в составе АНБУ нравилось Какаши (хотя теперь его следовало называть Гончим), и не только потому, что обычно ничего сверхъестественного не происходило: просто он мог заскочить на дополнительный круг в дом малютки, где находился его смысл жизни.       Какаши Хатаке потерял в своей жизни всё: сначала мать, потом отца, единственного друга, вслед за которым ушла и она, а закончилась эта череда потерь наставником и Кушина-самой, которые на протяжении тех лет оставались последними близкими людьми для юного гения Конохи. Он бы отдал за них свою жизнь не задумываясь, он защищал их сына еще до его рождения! Как же он теперь не станет за ним приглядывать?       Он часто видел, как дети этого учреждения гуляют, пока усталый и безразличный воспитатель сидит где-нибудь под деревом, в тени. Так должно было быть и на этот раз.       Но, на уже давно знакомой площадке было новое лицо: какой-то генин возился и играл с детьми. Приглядевшись, Какаши узнал в нем Ируку Умино – генина-сироту, чьи родители были джоунинами, приглашёнными в Коноху из-за родства с кланом Сэнджу. Всё, что он знал – Умино старшие погибли в ночь нападения Кьюби, а их сын получил уродливый шрам через всю переносицу.       Этот шрам и высокий хвостик средней длинны – две отличительные черты генина Умино, ославившегося на всю Коноху своей бесконечной клоунадой, эмоциональностью и весьма посредственными боевыми качествами, в некоторых местах граничившими с откровенной слабостью. Тот самый мальчишка, которому когда-то Какаши помогал снять котёнка с дерева, а тот расплакался и убежал, как только пушистик оказался в его руках.       Что этот генин тут забыл? И почему он... он играет с Наруто. С его Наруто. С джинчурики, которого все боятся и ненавидят. Генин заставил остальных малышей играть с золотоволосым мальчиком.       Нет, не подумайте неправильно, Какаши не имел ничего против того, чтобы у Наруто были друзья, или он с кем-то играл. Просто такое поведение непривычно в деревне: обычно малыша с Кьюби в теле отовсюду гонят, в этом году, на фестивале его прогнали от палатки с масками, хотя у малыша были деньги, чтобы купить! (И да, сами понимаете, кому это не понравилось и кто изощренно мстил заносчивому торговцу)        Какаши, продолжая использовать излюбленную технику АНБУ: сокрытие себя с помощью чакры, подобрался ближе, чтобы посмотреть на удивительную картину. Маленький четырехлетка тянулся к генину.       – Эй, Ирука! Бросай своих братьев по разуму, время нашей практики подошло к концу на сегодня. Я не собираюсь торчать тут дольше, только потому, что ты остановился в развитии в их возрасте! – раздражённо говорил какой-то светловолосый парень, сидевший в корнях дерева.       – Как же ты в академии работать будешь, ведь там же сверхурочные не платят, – шутливо ответил ему Ирука. – А тетрадей на проверку, как и детей с кем заниматься будет много.       – На самом деле нет, большую часть будут обучать дома их кланы. Единственные, кого потребуется учить – такие же неудачники как ты.       – Мы с тобой по-разному понимаем понятие удачи, Мизуки, – отряхиваясь заявил Ирука. – Я иду в учителя академии потому что хочу работать с детьми, а ты...       – Сначала сдай экзамен на чуунина, учитель. Ах, да, прости, я забыл, что клан Сарутоби тебе во всем поможет.       Ирука несколько секунд просто смотрел на него а потом сказал:       – Ты просто завидуешь, что у меня есть практически братья, а у тебя нет.       Совсем недружескую перепалку прервал Наруто:       – Илука, а ты к нам еще плидешь?       – Конечно, приду, Наруто. Приду, и мы займёмся твоим звуком "р". Договорились?       – Угу, – ответил просиявший малыш и бросился в здание.       "У генинов началась ярмарка профессий", – подумал Какаши. – Хотя, ничего нового это не означало. Все ведь когда-либо знали детей и подростков, которые мечтали об определённой карьере, но получив её теряли эту мечту, становясь худшей версией себя. Быть хорошим практикантом еще не значит быть хорошим учителем."

***

      Какаши продолжал присматривать за Наруто, и всё чаще ему попадался этот теперь уже чуунин. Который его все больше раздражал. Умом Какаши понимал, что в нем говорит зависть. Банальная, человеческая зависть.       Гениальный джоунин завидовал посредственному чуунину, потому что тот мог общаться с ребенком, и, более того, знал, как это правильно делать.       Его бесило, что его клятва над телами Минато и Кушины выполнялась так, как он мог её исполнить, а не так, как хотел.       Он хотел быть на месте Ируки. Он хотел быть Наруто другом.       Прошли месяцы и даже годы, Умино учился на преподавателя Академии Шиноби, следовательно, работа с детьми, имеющими чакру была ему постоянно необходима, но так как больше никто с его курса не появлялся в стенах дома малютки – это было его собственное желание.       Навозившись с Наруто вдоволь, чуунин и ребенок сидели на полянке и тихонько переговаривались. Какаши, сидевший в тени ограды слушал их разговор в пол уха, но все же услышал слова Наруто:       – Когда я вырасту, я хочу быть как ты, Ирука-сан!       – Как я? – заинтересовался подросток. – А это кем? Сенсеем?       – Нет. Я буду добрым шиноби, как и ты. И я превзойду всех хокаге, чтобы доказать им всем, что я хороший. Чтобы они поняли, что ты не неудачник: потому что разве может неудачник воспитать великого шиноби?       Ирука рассмеялся:       – Солнышко мое, разве важно – что говорят люди? Ведь они постоянно говорят то, чего не знают... И разве плохо быть неудачником? Ведь это значит, что всё, что мне достаётся – досталось мне по праву, потом и кровью, а не везением. Ничего в жизни не приходит легко, Наруто-чан.       Какаши был сильно удивлён услышанным. Он однозначно не ожидал подобных мыслей от какого-то там чунина. Весь следующий их разговор он не слушал, и очнулся только тогда, когда Умино встал проводить мальчишку до дверей дома малютки.       – Я все равно стану величайшим из всех шиноби! – заявил Наруто. – Конечно, – ответил ему Ирука, – совсем как твои родители.       – Мои родители? – удивился малыш.       – Разве ты не знаешь, что твой отец – Минато Намиказе, Четвёртый хокаге. Понимаешь что это значит? Он был сильнейшим шиноби своего поколения... А твоя мать Кушина Узумаки, сильнейшая из куноичи своего поколения? Разве ты не знаешь, что мы с тобой родственники?       – Родственники? – удивился Наруто. – Родственники. Наши бабушки обе из клана Сэнджу, а другая моя бабушка из клана Узумаки, как и твоя мама.       Наруто бросился на талию Умино в объятиях. А затем как то странно отстранился лицом.       – Ну-ну, Наруто-чан, что ты. Плакать от эмоций можно, главное, чтобы эмоции не захватывали тебя.       – Ты ведь придёшь еще? – спросил Наруто.       – Конечно. Разве я могу тебя оставить, раз мы дважды родственники.       "Дважды родственники", – Какаши разозлился от этого простого факта. Почему? Это он должен быть родственником этого ребенка. Он. А не какой-то там чуунин, приехавший в Коноху с Сиосая.       В этот момент он вспомнил о своей основной задаче – патрулировании улиц и пошел, вот только, как оказалось, их маршруты с Умино совпали. Они не слишком быстро шли: чунин по улице, джоунин АНБУ по крыше, как вдруг, внезапно к Ируке обратился знакомый для Какаши голос:       – Эй, Ирука! Всё навязываешься пацану, компенсируешь свое одиночество? – ехидно отозвался Мизуки.       – Разве же я одинок? – удивился Умино.       – Одинок, – ответил Мизуки, – у всех уже есть невесты и женихи, один только ты так и остался.       А затем продолжил уже тише:       – Уверен, что Цунаде-сама, не появляется в Конохе, чтобы избежать подобной участи, чтобы ей не пришлось как главе клана решать твою судьбу. И позорить тебя тем, что ты не полноценен ни как боец, ни как мужчина.       – Не всем женщинам этого мира нужны дети, – ответил Ирука, – просто люди в клане ресурс. Трудновосполнимый и дорогой, и ни один глава клана не станет вкладывать ресурс туда, где он не принесёт прибыль. Тем более, у клана Сенджу в данный момент нет клана, с которым бы следовало заключать договорённости...       – Угу, утешай себя этим. Скорее всего это потому, что клан Сэнджу не хочет получить претензии в отсутствии увеличения как ты сказал "ресурса".       – Думай как знаешь, – спокойно ответил ему Ирука, – хоть ты и мой друг, но мне нет дела до твоих мыслей.       И компания "друзей" двинулась несколько в другую сторону от маршрута Какаши. Это была последняя их такая встреча в ближайшие годы, ведь Какаши был переведён в охрану хокаге. Он больше не мог нарезать круги вокруг мальчика и его чуть более взрослого родственника. Но Какаши продолжал помогать мальчику – используя умения АНБУ и увеличившийся гонорар... он подбрасывает ребенку деньги. Небольшие суммы в неожиданных местах. Такие, чтобы казалось, что Наруто сам случайно про них забыл.       Через два года, уже настоящий преподаватель Академии, Ирука Умино был устроен по совместительству в Штаб Регулярной Армии Конохи при резиденции хокаге. Зачем это было сделано, Какаши не понимал. В Академии большая нагрузка, при не самой высокой оплате, это да, но кинуться в Штаб, где нагрузка не меньше – зачем?       Еще через некоторое время, Какаши узнал, что в Умино теперь еще и третье место работы: Отдел Аналитики под руководством Ибики Морино. Для чего чуунину нужно подобное трудоустройство?       Какаши удивлялся, но поинтересоваться напрямую не собирался. Его раздражал этот человек. И одно событие лишь усилило это раздражение.       Хатаке находился на своём боевом посту в кабинете хокаге, непосредственно с Хирузеном Сарутоби, как вдруг в кабинет влетел Умино:       – Это несправедливо! Я... я выполнил всё их требования, а они... они!       – Совет старейшин уже дважды отвергал твое прошение об усыновлении. Чему ты удивляешься?       – Но они... они не имеют права! Я выполнил всё требования: я нашёл работу, даже три, я сумел купить квартиру... я дееспособен, я здоров и я родственник этого ребенка.       – Этого мало, Ирука.       – Мало? Они и гораздо худшим позволяют забрать детей... а мне нет! Всё потому что они видят в Наруто угрозу. А разве он мало страдал? Мало того, что он сирота в которого запечатали демона, так еще...       – Никто не видит в Наруто угрозу, Ирука...       – Видят! Потому что он джинчурики, и когда-нибудь его решат похитить, чтобы высвободить Лиса. Да, у меня мало боевых техник, но есть барьерные и захватывающие! Я в состоянии...       – Успокойся, Ирука. Да, они не правы. Но они скорее видят угрозу для Наруто в тебе, – ответил Третий хокаге.       – Что? Я? Чем я могу угрожать Наруто?       – Не ты. Для Наруто может быть очень опасно усыновление тобой. Как ты сам уже сказал: у тебя слабые боевые техники, а Наруто имеет огромную силу Девятихвостого Демона Лиса... В случае твоего похищения или смерти, Наруто может потерять контроль и демон вырвется на свободу.       – Но он не демон! Кьюби в нем так и не дал о себе знать до этих самых пор. Просто эти злые старики...       – Не все старики злые, Ирука. Хотя злые люди иногда стареют, но не все старики злые. Их в чем-то можно понять.       – Но я хочу быть рядом с ним!       – И ты будешь рядом с ним. Наруто уже поступил в академию, и ты об этом знаешь. Ты будешь его учить следующие четыре года, и он станет одним из лучших в твоем пятом выпуске. Поверь мне.       Ирука выдохнул и повернулся обратно к двери, сказав уже тише:       – Но они все равно не правы.       А через несколько дней разразилась резня в клане Учих, добавив Ируке дополнительную проблему в виде еще одного сироты-шиноби.       В один из своих выходных, в который академия еще проводила занятия, Какаши пришел посмотреть на детей. Да, он надеялся увидеть в последнем из Учих черты Обито, которых и близко не оказалось. Сирота был тихим, бледным и не разговорчивым... Хотя, каким бы был Какаши, если бы его старший брат убил у него на глазах их родителей? А потом еще и заставил смотреть на это действие в течении двух суток...       Урок закончился. Наруто подбежал к Саске и громко сказал:       – Пойдем вместе? Я сегодня ужинаю у Ируки-сенсея, он не будет против,если я приду с тобой. Ведь так, Умино-сенсей?       – Конечно, Наруто, – ответил учитель с улыбкой, как вдруг из окна учительской прозвучал голос Эбису-сенсея. Какаши, как обычно, скрывавший присутствие и сидевший в кустах прямо под окном учительской подскочил.       – Ирука! Зайди,пожалуйста. Есть учебный план, который нужно обсудить.       Умино быстрым шагом двинулся в сторону здание, через несколько минут из окна раздался щелчок закрываемой двери и прозвучал голос Эбису-сенсея:       – Разве ты не видишь, что он кланяется только статуям выдающихся Учих в парке Академии? Он не кланяется учителям! Он не считает достойными уважения или равными никого, кто не Учиха!       – И что? И ему тоже нужен учитель...       – Ты попусту растратишь силы. Тебе не адаптировать его!       – Не попробую – не узнаю, — ответил Ирука.       – Делай как хочешь. Но я тебя предупредил, — ответил Эбису.       – Я тебя понял.       Ирука вышел из здания академии и шел разговаривая с детьми. Они шли не в сторону квартиры учителя, а в сторону раменной Теучи. Какаши двинулся за ними.        Наруто без умолку болтал с Саске, рассказывая о том, какой вкусный рамен там готовят, и как сильно он, Наруто любит рамен.        Они шли по рыночной площади, и зазевавшийся, жестикулирующий Наруто случайно задел статую на придавке одной из палаток. Та упала в пыль рыночной площади и тут же разбилась.       – Ты! – крикнул торговец палатки, замахиваясь на Наруто.       – Я возмещу, – встал между ними Ирука, – я его учитель, и в учебное время полностью отвечаю за него, и покрывают причинённый им ущерб, в случае...       – Вот ведь, выискался родитель для джинчурики, – из палатки с уличной едой вышел Мизуки, – о, я смотрю, клан Сенджу решил нарастить влияние последним из Учих.       – Клан Сенджу настолько обширен и разрознен, что главе клана все равно с кем дружат, общаются или ужинают потомки её клана, – спокойно ответил Ирука. – Разве ужин в компании друзей является преступлением?       – Разве учебное время в академии не кончилось около часа назад? – с каким-то извращенным удовольствием ответил Мизуки.       – Я возмещу сам, – вдруг заявил Наруто, – у меня есть стипендия, тем более, что сегодня угощаете вы, сенсей.       Мальчик открыл зелёный кошелёк в виде жабы и глядя на торговца спросил:       – Сколько? – и отсчитав необходимое количество банкнот, в которых Какаши не без удовольствия узнал положенные им на прошлой неделе деньги, пошел с другом и учителем дальше.       Какаши снова выпал из круга общения Наруто, приходя в детский дом только ночью, чтобы вновь и вновь подложить деньги. Через несколько недель Хатаке и вовсе стал редким посетителем Конохи: ему пришлось отправиться в Кири с миссией под прикрытием. Эта миссия была настолько многоуровневая, что в Конохе пришлось создать новую личность – фотографа-корреспондента по имени Сукеа, который в документах отдела Аналитики числился разведчиком. Какаши был заслан в Кири на очень долгосрочную миссию, с редкими возвращениями в Коноху, с которой насилу вернулся спустя четыре года. Аккурат к выпуску Наруто.       Глядя на его раны и травмы, два его хороших знакомых Асума Сарутоби и Майто Гай начали его уговаривать уйти из АНБУ.       Не сказать, что Какаши не хотел покинуть организацию внутренней безопасности Конохи. Но он уже не представлял себя в роли простого джоунина армии Конохи. А еще, ему могли дать команду из трех генинов на обучение... А еще, взрослый человек, попавший в АНБУ в подростковом возрасте был настолько большой редкостью, что выход из организации был возможен только лишь с помощью разрешения совета старейшин Конохи. Председателем которого был глава АНБУ – Данзо Шимура.       Без подобной катовасии был совершен лишь один переход – капитан Ямато Тензо кохай Какаши, был переведён из АНБУ, приказом хокаге... весьма условно, и на самом деле оставался в штате АНБУ.       Какаши думал, что даже пытаться не следует, но в итоге всё же подал прошение о переводе.       Непосредственно перед заседанием совета старейшин Какаши должен был пройти собеседование у комиссии специалистов, и всё проходило совсем неплохо, пока Какаши не сел за стол к представителю Академии, который должен был вынести решение на счет пригодности Какаши к обучению команды генинов.       Это был Ирука. Человек, которому Какаши страшно завидовал, и вызвавший у джоунина стойкую иррациональную неприязнь. Благодаря чему, Какаши злился и отвечал невпопад, Ирука продолжал писать заключение, лишь изредка поднимая на собеседуваемого быстрый взгляд. Всё шло из рук вон плохо.       Как вдруг в комнату выбежала розоволосая девочка, крикнувшая с порога:       – Ирука сенсей! Наруто раскрашивет лица Хокаге!       – Что? ... Как?! Простите, мне надо бежать...       – Закончите собеседование сначала, – заявила одна из главных медиков военного госпиталя Конохи.       – Так мы уже... Так ведь, Хатаке-сан?       – Да, – промямлил Какаши, представляя, как его отвратительные ответы за этим столом ставят жирный крест на возможном переводе.       Тем большим было его удивление, когда была зачитана его характеристика, написанная Умино, на совете старейшин.       – Ммм, я ожидал, что мне откажут, – сказал Какаши, когда всё закончилось, – особенно после собеседования с учителем Академии...       – Он думал, ха! – усмехнулся Асума. – Ты забываешь, что мы с Умино практически братья. А еще, ты забываешь, что он знает о том, как мы уговаривали тебя уйти из АНБУ, пока ты себя не угробил.       – Что? Откуда? – удивился Какаши.       – Я ему рассказал, – спокойно сказал Асума, – он мой брат, пусть и названный. Между братьями секретов нет.       Какаши испытывал неловкость. Но был рад – это значит, что он сможет присутствовать на выпускном экзамене Академии и посмотреть, чему Наруто научился.       Посмотрел. И услышал решение, вынесенное Ирукой о пересдаче.       Дети радовались у дверей академии, подбрасывая в воздух свои протекторы, а Наруто печально сидел на качелях.       Какаши ощутил стойкое желание стать видимым, обнять мальчика, как вдруг услышал:       – Наруто! Вот ты где, — Ирука сел на корточки перед качелями, мальчик отвернулся от него. – Я понимаю. Тебе обидно... Но я не хочу, чтобы про тебя говорили, что ты сдал экзамен, только из-за того что ты мой родственник.       – Но я же...       – Ты достоин звания генина и протектора Конохи. Но если бы, вместо вчерашнего хулиганства ты практиковался, и постарался бы сегодня...       – Но Мизуки-сан сказал, что я сделал достаточно!       – Он сделал это для того, чтобы потом распустить слух, потому что не любит меня и хочет причинить мне боль, а легче всего сделать это через любимого ученика...       – Но вы же были в одной команде! Вы же были друзьями...       – В том-то и дело, что были. Прости меня, Наруто...       Мальчик вскочил с качелей и бросился бежать. Ирука громко выдохнул, вернулся было за ним, но решил остаться стоять и дать мальчику время прийти в себя.       Ночью, большую часть армии Конохи, расквартированной в столице, подняли по тревоге: Наруто украл свиток с техниками Второго хокаге. Очень опасными техниками. Его искали всю ночь напролёт, но нашли лишь под утро. На голове мальчика был повязан протектор Ируки, рядом был связанный Мизуки, а сам Ирука был ранен в спину и истекал кровью.       – Это я виноват. Наруто ничего не крал... он просто хотел стать лучше, – словно в бреду говорил Ирука, пока его относили в госпиталь.       – Как будто это поможет, – сказал Асума, – мальчика всё равно не возьмет на обучение ни один джоунин.       – Возьмет, – возразил Какаши, – я возьму.       И, словно в издевку над Какаши за его решение, его команде был дан номер 7. История повторялась: в команде был гений, не воспринимавший никого другом или даже человеком, мальчик, считающий его другом и влюблённый в девочку и девочка, влюблённая в холодного гения.       Какаши было так плохо от этого, что он жутко опаздывал на их занятия, просто потому, что не хотел приходить. Ему было больно видеть, как Саске отвергает Наруто и Сакуру раз за разом, как сам он отвергал Обито и Рин. Он не хотел это видеть. Радовало его лишь неуёмное жизнелюбие Наруто, который продолжал попытки прогреть ледяное сердце последнего из Учих.       Но иногда, Какаши на этих занятиях не радовал даже Наруто: иногда мальчик превращался в заносчивого и словно бы избалованного маленького з... ребенка, и очень хотелось ударить его, и вместе с ним и Ируку, как человека воспитавшего его таким. Но, про Умино Какаши теперь вспоминал редко: тот был далеко, и черты личности Наруто не слишком напоминали сенсея академии. Лишь один случай напомнил ему о том, что другой человек почти всю жизнь Наруто был рядом с ним.       Когда во время битвы с Забузой на мосту, Наруто схватился за жилет Какаши. Совершенно не тактильный джоунин застыл от подобного проявления чувств. А потом поднялось понимание, что кто-то научил его подобному. Что за чей-то жилет он хватался всё эти годы, словно боясь отстать или потеряться. Ревность и зависть поднимали голову в сердце Какаши.       Они вернулись в Коноху. Но команда номер семь так и оставалась командой лишь на словах. И подслушав один из разговоров детей, Какаши решил вернуть личность фотографа-корреспондента.       Его план был таков: Наруто очень отзывчивый к чужим эмоциям и всегда готов помочь каждому, кому нужна его помощь. Фотограф Сукеа должен был обратиться к мальчику за помощью в поиске сенсации, и потом устроить охоту на клон Какаши.       За всю эту спецоперацию Хатаке несколько раз успел испытать раздражение и даже злость: Наруто доверился абсолютно незнакомому человеку и решил ему помочь. А если бы его хотели украсть или похитить? А если бы.. .       Но с другой стороны, это странным образом сплотило детей: весь их выпуск академии и даже ребята на курс старше (команда Гая) охотно бегала за клоном Какаши, в надежде, что они смогут помочь Сукеа сделать отличный портретный кадр его лица. (Хотя, имея целых двух Хьюг в своём составе, они просто могли нарисовать его лицо, и фотограф мог бы сфотографировать этот портрет... но дети не ищут легких путей).       В самый разгар, когда Шикамару Наара поймал тень клона и собирался уже заставить Какаши снять маску, появился Ирука.       – Вы все будете наказаны, – громко объявил он.       – Это идея Наруто! – сразу же выдала мальчика Сакура.       Разозленный Какаши, то есть Сукеа, чей план по сплочению своей команды снова провалился, прошипел:       – Предателю первый кнут.       – Вас забыли спросить, господин разведчик, – ответил Ирука, оттаскивая Наруто за загривок в сторону. – То, что ваша служба Конохе опасна, трудна и травмирующа, не означает, что вы имеете право не уважать обычных шиноби и их тайны. Вы поступили низко.       – Да он сам виноват, – всхлипнул Наруто, – Какаши-сенсей сам никого не уважает и нас в частности! Он ни разу не пришел вовремя и постоянно врёт! Он нас не уважает! Почему мы должны его уважать?       – Он ваш учитель и отвечает за вас...       – Если наказывать, то нужно наказывать всех нас, – вдруг вмешался Шикамару Нара. – Мы все присоединились к предложению Наруто и Сукеа.       – Верно, – просиял Какаши, увидев в этом еще одну возможность сплотить команду. – И я тоже должен быть наказан.       – Часы общественных работ вас устроют? – прозвучал голос Ибики Морино. – 72 часа взрослому зачинщику и по 72 часа на каждую команду генинов.       – То есть, по 24 на каждого генина? – спросил Шикамару.       – Да, – ответил Ибики.       – Тогда можем приступать, – сказал Какаши, который Сукеа, тихонько посмеиваясь о том, что где они найдут столько общественно-полезных дел.       А еще, совместное получение наказания должно сплотить его команду, даже больше чем эта "миссия". Ведь на более сложных миссиях, даже с угрозой жизни, они совершенно не сплотились.       А еще, в груди у него тихонько расходилось странное тепло, от одной только мысли, что кто-то решил заступиться за тайну того, что находится у него под маской.