Часть 3

      Какаши неспеша возвращался с очередной затяжной миссии: в Конохе его никто и ничего не ожидало, кроме как возможность наконец надеть свою форму Регулярной Армии Конохи.       У его учеников новые наставники, у его последнего друга своя жизнь и тренировки. А спешить к собственному футону, чтобы просто наконец отоспаться совершенно не хотелось. И Хатаке решил сделать крюк, пройдя через маленькое поселение на границе трёх стран. Оно всего-то в двух часах ходьбы от стен Деревни Листа.       Он шел по единственной улице посёлка, в, как оказалось, базарный день. Люди шумели, торговались и спорили; девушки выбирали одежду или безделушки, женщины соразмеряли семейный бюджет и цены на продукты... Все как всегда, но почему-то, внимание джоунина привлекла одна палатка. Подойдя ближе он удивился:       Здесь торговали людьми. Какаши решил остановится и послушать, хотя внутренне поморщился от отвращения. Такая дикость и всего в двух часах хода от Конохи!       Рабовладельцы нахваливали товар, люди, которых продавали, пытались держаться с достоинством...       Какаши хотелось вмешаться и разнести здесь все, но умом он понимал, что на родине ему за это спасибо не скажут:       Приграничное поселение, делящееся тремя странами. Любое, даже просто личное выступление будет расценено как объявление войны Страной Огня.       Какаши очень не любил чувствовать собственное бессилие, и ему уже захотелось уйти, как вдруг на помост фактически выволокли нечто зелёного цвета... – Ты чего? На этого уже есть покупатель, – сказал один из продавцов. – Покупатель обещал заплатить не за него, а за информацию, которой тот владеет, а мы так ничего и не выбили. Не лучше ли будет его продать, чтобы прикрыть свою репутацию...       Человек, владеющий информацией и в плену – Какаши пригляделся и осознал, что зелёное нечто – форма Регулярной Армии Конохи... Твою ж мать! – Я куплю у вас этого человека, – быстрее, чем он смог подумать, заявил Какаши, – мне как раз нужен помощник на ферму, – попытался исправиться он. – Цена будет тысяча рё. – Тысяча рё? За вот этого доходягу, которого еще и придется лечить? Не, вы с ума сошли, – свободных денег такого номинала и вовсе не было у Какаши.       Работорговцы заволновались: видимо, до них только теперь дошло, что они почти до смерти замучили коноховца, а информации, нужной клиенту так и не добыли. Им придется возвращать деньги за заказ... Нужно хоть немного отбить убытки. – Хорошо, тогда предложите свою цену. – Пятьдесят рё. И не монетой больше.       Работорговцы переглянулись. "С паршивой собаки хоть шерсти клок," – решили они и махнули рукой: – Забирайте.       Какаши затрясло от удивленного раздражения: он за цену тарелки супа только что купил сослуживца. Земляка.       Отсчитав монеты, он поднялся на помост, чтобы забрать человека. Тот лежал лицом вниз, грязные, в запекшейся крови, спутанные волосы закрывали лицо. На спине, поверх пропитавшегося кровью жилета лежали заломанные под неестественным углом, сломанные руки. У Какаши оставалось немного воды в фляжке, и он решил смыть кровь, хотябы с глаз, чтобы тот увидел его и успокоился. Какаши намочил ткань своей беспалой перчатки, чтобы стереть кровь, как вдруг услышал тихий шёпот: – До-бей-те... ме-ня...       Человек еле говорил, точнее, еле выдавал звуки на поверхностном выдохе...       Глядя на корку крови на коже, волосах и одежде, Какаши понял, что пленник потерял много крови, но то, что он еще и дышит с трудом ясно заставило понять – без помощи тот вот-вот умрет. – Это всегда успеется, – ответил Какаши, сгребая тело и закидывая его на плечо.       И тогда Какши удивился: тело среднего роста, достаточно стройного человека... но оно весило в разы меньше, чем должно было! Это, облегчало их забег, но в этом было что-то странное.       Он никогда с такой скоростью не бежал по веткам. Отвратитёльный, мерзкий, ненавистный запах крови будил неприятные воспоминания и сбивал концентрацию чакры с ног. Но если они упадут, тогда парню и вовсе ничем не поможешь. На середине пути, Какаши выпустил двух ниндогов, чтобы те оповестили госпиталь о срочной операции, а дежурного на воротах, что их пора открыть.       Но придя к воротам, он обнаружил препираюшегося с Паккуном дежурного: – Коноха не несла санитарные или военнопленные потери. И никакого такого раненого быть не может. – А это тогда кто? – прорычал Какаши. – А мне почем знать? Ряженный какой-нибудь. – Я из тебя сейчас ряженного сделаю! Быстро пропусти! – джоунин слышал бешеный стук собственного сердца в своих висках. – Не положено.       Какаши выдохнул: – Ладно. Но помни, что кровь и смерть этого человека, кем бы он ни был: своим или ряженным, останется на твоих руках.       Дежурный на секунду задумался, а потом, все же раскрыл ворота.       Лишь сгрузив тело на каталку, и видя как санитарка смывает холодной водой кровь и волосы с лица человека, лишь тогда Какаши узнал спасенного:       Это был Ирука.        Чтоб его! Да как он вообще там оказался? Нет, штабные чунины берут миссии, но он же еще в отделе аналитики, где действительно секретные данные! Как его Морино отпустил на границу с Кири и Песком?!       Влетевшая в зал в медицинской форме Шизуне мгновенно вытолкала его оттуда: — Потом, всё потом! Сначала операция...       Какаши вытурили за дверь приёмного покоя. А уже через полчаса вся Коноха говорила о том, что Ируке очень сильно повезло. В Штабе, куда Хатаке пришел сдавать отчет о миссии был настоящий переполох: – Это же было задание от Академии, – начал было Изумо. – Он должен был посмотреть и проверить нескольких детей, родители которых мечтали о поступлении в Академию, – продолжил Котетсу. – То есть никто даже не схватился своего? – удивился Какаши. – А как мы могли хватиться? Два дня пути в то поселение, еще два дня пути обратно, плюс от дня до трех на само испытание, – грустно сказал Ширануи, – итог: о нем спохватились бы только завтра, на седьмой день... – Когда он уже был бы мёртв, – ужаснулась Аями.       Но, резиденция Хокаге стояла на ушах не только из-за сострадания: Отдел Аналитики, имеющий доступ почти ко всем секретным документам, был на грани истерии в почти полном составе, за исключением главы – Ибики Морино, который с мрачным спокойствием прошел в зал выдачи миссий и знаком отозвал Ширануи и Какаши в кабинет Хокаге.       Цунаде Сэнджу, красивая светловолосая женщина сидела за столом, там, где Какаши привык видеть Хирузена Сарутоби. – Из него не выбили никакой информации, – сказал Морино, – сенсоры Яманака уже просмотрели все, что касалось плена... – Что они вообще хотели узнать? – грозным голосом спросила Хокаге. – Им не удалось установить с ним контакт с самого начала. Техники, которые использовали их сенсоры чуть не сожгли его разум, но никак не сняли барьер. – Я спрашивала не то, что им удалось узнать, а то, что они вообще хотели от человека из моего клана, – жестко говорила Хокаге. – Он пока не в том состоянии, чтобы рассказать – что у него спрашивали, а то, что удалось выудить сенсорам, это только то, как удерживался барьер на памяти, – перефразировал сказанное Ибики Генма.       Цунаде выдохнула: – Ширануи, посмотри поданные документы по мести кланам Сэнджу или Сарутоби. – Кланы Умино и Узумаки не смотреть? – Клан Умино на Сиосае, и их кровники, скорее всего будут подавать заявления своему Дайме... Врагам Умино слишком долго добираться до Конохи, даже если Ирука последний в клане... Какаши, что торговцы сказали о заказчике? – Практически ничего... они говорили о информации, которую не удалось выбить... – А информация может быть очень разной, – сказал Морино, – от секретных дел отдела Аналитики, через способности всех шиноби Конохи, проходящих через отдел выдачи миссий – ведь Ирука подбирал миссии исходя из особенностей наших шиноби, до родственных связей и особенностей детей последних пяти выпусков... – Вот и займитесь расследованием и дознанием... Торговцев схватить и обезвредить, остальное поселение не трогать. Это не объявление войны, но провокация хорошая... Девяти джоунинов хватит на спецоперацию? – Три тройки? Если мы правильно поняли свидетельство Хатаке, то да. – Нам очень повезло, что Какаши был там. Шизуне передала мне его состояние как нестабильное и тяжёлое, которое удалось довести до практически стабилизации переливанием крови и операцией. – Восстановится? – спросил Морино. – Организм молодой – должен. – Сложнее всего будет в Академии, – сказал Ширануи, – после предательства Мизуки Ирука и Эбису оставались вдвоём... – Академия скоро уйдет на каникулы. А студентов-выпускников учительских курсов призвать на практику я всегда успею... Морино, следует еще начать внутреннее расследование: высока вероятность, что заказчик имеет сообщников в Конохе, потому что кто за пределами Штаба знает, что Ирука лучше всего справляется с подбором миссий... – И кто за пределами отдела Аналитики знает, что широчайший доступ к секретным данным имеет именно Ирука, – дополнил Морино. – Я вас понял, госпожа Хокаге. – Еще, – вдруг подал голос Какаши, – нужно узнать: существуют ли те дети, заказ на тестирование которых поступил к Ируке... – Это уже известно, – сказал Ширануи, – подобной семьи ни в поселении, ни в близлежащих сёлах нет. Их выдумали. Нас обманули.

***

      Ирука восстанавливался медленно: раны, ушибы органов и переломы удалось залечить быстро, в том числе и с помощью техник ирьенинов. Но, последствия переломов рук и пальцев не давали Ируке правильно складывать печати и использовать чакру. Но, думать, читать и писать он мог, потому был снят с больничного в Отделе Аналитики и Выдачи Миссий. Но, на основное место работы он вернуться был не в состоянии: дети, имеющие нестабильную чакру нуждаются в подстраховки человека имеющего прекрасный контакт с чакрой. А у Ируки его не сейчас вообще не было.       Наруто, в период лечения и выздоровления Ируки появлялся в Конохе лишь дважды – Джирайя-сан устраивал ему выходные. Какаши узнавал об этом постфактум, скорее благодаря разгромленной раменной и ворчащих жителях около госпитального района. Хатаке честно было искренне их жаль, как и Ируку, который, благодаря больничному режиму становился жертвой неуёмной энергии своего подопечного.       Какаши старался избегать людей, спасённых им – это он в детстве любил бахвалиться и похвалиться, теперь же он кожей чувствовал и свою и чужую неловкость, потому-то и решил избегать Умино как огня.       С момента выхода заместителя главы отдела Выдачи Миссий прошло уже две недели, а Какаши все избегал и избегал входа в кабинет. Он уже накопил три отчётика по маленьким и глупым миссиям практически ранга D.       Зайдя в отдел, он обнаружил стоящие поодаль столы с едой – сегодня празновался день штабного работника – Цунаде-сама считала, что пока есть деньги, их нужно срочно пропить, а введение новых праздников лишь сплотит и обрадует народ.       Единственным человеком, оставшимся на своём рабочем месте был Ирука, как всегда за последним столом , стоящим спиной к окну. Умино стоял, опершись о раму, упершись взглядом в бумаги в своих руках. Да что же это за такое?!       Чунин поднял голову от своих бумаг и жестом указал на стул перед собой.       Какаши сел, протягивая отчёты. Ирука было открыл рот, чтобы что-то сказать, как вдруг, неизвестно откуда появилась Аями-тян, протягивающая Ируке его кружку с абстрактными цветными животными: – Ирука-сан, присоединяйтесь, даже дежурство не повод оставаться в стороне от праздника! – Мне нельзя алкоголь, – ответил Ирука, – я все еще не совсем восстановился... – Тут его и нет, – ответила Аями, как-то странно оглянувшись на Какаши, – это всего лишь травяной чай.       Ирука улыбнулся ей: – Тогда спасибо за заботу и за чай, Аями-тян.       Кружка была поставлена по правую руку от Ируки. Тот немного пригубил и наконец взял в руки первый из отчетов Какаши.       Читая первый отчет, Ирука начал часто моргать. Какаши посмотрел на его лицо: обычно смуглая кожа была бледной и покрывалась красными пятнами, а глаза слезились. — С вами все хорошо, Ирука-сенсей? – спросил Какаши, через несколько секунд осознавший, что он обратился к нему так, как его всегда звал Наруто. – Что-то голова кружится, – ответил Ирука, протирая тыльной стороной ладони, покрытой шрамами от аппаратного остеосинтеза, лицо: не со всеми травмами может справиться чакра ирьенина. Что-то приходится залечивать гипсом и металлоконструкцией, – но пока всё хорошо.       Ирука положил первый отчет на стол, чтобы поставить на него печать. За его спиной, ближе к окну прошел Изумо. Наконец, примерившись, печать щелкнула, оставив оттиск в нужном месте. Ирука поднял свое блестящее от пота лицо: – Мне нужна помощь.        Штабист начал оседать, опасно накренившись вперед, лишь успев выставить левую руку. Какаши чисто на инстинктах бросился к нему, и схватил чунина под плечи... – Изумо! Изумо твою ж... Сядь за выдачу миссий, Ируке плохо, его надо в госпиталь.       Изумо молча метнулся, помогая поднять Ируку. Но, тот думал, что резко поплохевшего товарища поведут по лестнице, а не по крышам да через окно.       Створки распахнутого окна еще дважды стукнулись о раму, а Изумо потянулся к кружке. Лишь втянув запах трав, изумо произнес: – Что за горькая дрянь?       Через несколько часов стало известно, что Ирука был отравлен: травы, на которых был сделан чай плохо сочетались с обезболивающими, которые он пил уже долгое время, чтобы заглушить боль в руках. Сочетание трав и таблеток вызвало расслабление сосудов и падение давления.       Под дверью приёмного покоя тряслась Аями: девушка чуть ли не плакала.       Шизуне вылетала из дверей со словами: – Какие травы ты туда намешала? Нам срочно нужен антидот, а не зная трав мы его не составим! – Это не я... – То есть ты дала больному человеку сбор трав, который даже не сама составляла?! – Мне сказали, что он безвредный, что он поможет... – Поможет в чем? – оживился Какаши. – Кто сказал? – рычала Шизуне, схватив девушку за плечи. – Шизуне, прекрати дознание: им займутся профессионалы, – сказала Цунаде, – опасность миновала, твой сокомандник по генинам жив и всё с ним будет хорошо.       Шизуне насупилась, но отпускать плечи Аями не собиралась. – Шизуне, солнышко, слушайся Хокаге, – прозвучал голос Морино, – а с девочкой поговорю я.       Какаши же был удивлён, вспоминая прошлое: Шизуне, так получается, младше его на два-три года... Он вспоминал эпизоды своих восьми или девяти лет, когда после смерти отца он остался один на один с миром. Все что у него было – диплом Академии и звание джоунина. Ну, еще и клановый дом, пропахший кровью отца и могила самоубийцы Сакумо Хатаке.       Она была в одной компании с более взрослыми детьми. И, хоть она и была настроена против Какаши из-за его заносчивости, но мешать Асуме и Гаю дружить с ним она не стала.       Хатаке лишь оставалось удивляться своей замкнутости – они столько лет знакомы и живут в одной деревне, а он только узнал, что она младше. И то, что она была в одной команде с Мизуки и Ирукой. – Девочку просто обманули, сказав, что если она сумеет напоить чаем объект любви, тот, несомненно, полюбит её в ответ. – Кто ввел девочку в подобное заблуждение? – Мы составили ориентировку. Всё остальное, после работы сенсоров с памятью девушки... Но, кто бы он ни был, он желал смерти Ируке. – Да, если бы Ируку, как человека, повели по лестнице, он бы прибыл в госпиталь уже мёртвым...       Морино усмехнулся: – Какаши, можешь требовать у ангела-хранителя Ируки половину оклада. – Если он существует, – мрачно отозвался Какаши. – А еще, можно сделать вывод, что один из сообщников работает в госпитале... – Такого вывода сделать нельзя, – ответила Цунаде, — в нашей аптеке есть только два обезболивающих, и то, что принимал Ирука, назначают чаще всего. Да и то, второе обезболивающее имеет такой же механизм действия. Это простая статистика, ничего большего.       "Мы знаем, что мы ничего не знаем, и даже не можем знать." – подумал Какаши.       Но одна вещь не давала ему покоя: Ирука попросил помощи у него. Не у Генмы или Изумо, или Котетсу. У него. У Какаши. Человека, с которым ссор и ругани было больше чем с кем либо другим.       Можно решить, будто все дело в том, что Ирука оказался близко к нему. Это как при наводнении: спасаешь тех, кто ближе к тебе... Но всего лишь крикнуть – и ты получишь помощь от любого, кого пожелаешь и кому доверяешь.       Ирука почему-то доверяет ему. Может, все дело в его прошлом спасении? Или в том, что они оба учили Наруто? А может быть, в самом джинчурики и дело? Мог ли Узумаки что-то рассказать о Какаши своему практически опекуну, при чем, чтобы это что-то сделало его человеком в чужих глазах?       Какаши чувствовал непомерной интерес к этой загадке: он плохо разбирался в людях, а чувства дружбы или доверия были слишком далеки для него: практически всех своих друзей он уже потерял. Остались только Ямато и Майто Гай.       Все, что оставалось – спросить у Ируки напрямую. Но ответит ли он правду? И можно ли это сделать в госпитале, где у Ируки есть поддержка в виде Шизуне и главы его клана – Цунаде-самы? А в Штабе? Где почти постоянно рядом находится Ширануи или ... Котзумы? – да, Какаши знает, что штабисты ненавидят это прозвище двоих чунинов, настолько похожих друг на друга в поведении, что их в шутку объявляют одним человеком...       Может спросить у кого-то совета? Только у кого?       Ямато родом из клана Сэнджу, а это значит, что о его вопросе Ирука может узнать раньше, чем он его задаст. Да и вообще, откуда у АНБУ друзья и умение распознавать их поведение? Тензо в этом плане совсем не менее деревянный чем Какаши.       Может быть, можно узнать у Гая? А что он ему ответит кроме силы юности, зари весны и всех подобных метафор? Нет, серьезно? По существу Майто Гай не скажет ничего.       А значит, придется спрашивать у Ируки.       Какаши благополучно проворонил выписку объекта своей слежки: он был на маленьком задании. Вернувшись в Коноху и придя сдавать отчет, почти перед самым закрытием Штаба, он обнаружил Ируку сидящим за его местом. Аями-тян оставалась в отделе выдачи миссий – по настоянию Ируки, дело замяли.       Очередь на сдачу миссий была большая, и Какаши, заняв свое место в ней уселся на диванчике, сделав вид, что читает очередной шедевр из серии Ича-Ича Парадайз. А сам он в это время следил за самым странным человеком из своих знакомых.       У Ируки мелко подрагивали пальцы и кисти. Практически незаметно, но все-таки дрожали. Чакра возвращалась в руки по стертым и ломанным линиям и путям. Ему нужна была тренировка на владение чакрой. Но в одиночестве он не мог её провести.       Клан Хатаке, помимо особенностей чакры славился своими стратегическими умениями, и Какаши выделялся из этого правила лишь в юности. План был создан просто превосходный: предложить помощь, позвать на тренировку, а затем, у уставшего и разморенного человека без проблем вытянуть нужную информацию, просто вовремя спросив.       Какаши решил потянуть время, и пропустил вперед себя нескольких человек, делая вид, что ему слишком интересно то, что происходит в книге. Затем, он встал и прошел к столу, протягивая свой отчет.        Осмотрев лист, Ирука кивнул каким-то своим мыслям в голове и ставя свою печать произнес: – Спасибо за ваш труд, Какаши-сан. – Мааа..., – выдохнул Какаши, почти забыв старую формулировку штабистов: Ирука, из-за частого нахождения на больничном, а Котзумы из-за перегрузки от его отсутствия, уже давно не принимали отчетов у Какаши, а новое поколение не считалось нужным благодарить зарвавшихся джоунинов. И, возможно, недавние гражданские были правы: уставу Регулярной Армии Конохи требовались свои реформы, – И вам спасибо за ваш труд, Ирука-сенсей.       Тот лишь кивнул, словно делая отмашку, что следующий может подойти, ведь их разговор окончен. Нет, так легко он не отделяется! – Я вижу, что циркуляция чакры по вашим рукам восстанавливается, – начал Какаши. Ирука, моргнув одновременно двумя глазами поднял взгляд на него: – Да, но толку от этого мало: я все еще не контролирую её...       Какаши наклонился, оперевшись на стол: – Вам просто нужны тренировки с кем-нибудь... – С кем-нибудь? – Ирука грустно усмехнулся, – Нет никого, кто мог бы совместить свой график с моим: две работы против всего объёма миссий или семей... – Но вы же хотите вернуться на свою третью работу, – вкрадчиво начал Какаши свою манипуляцию. Кто-кто, а уж он точно знал, что работа сенсея детского дома и Академии – единственное, о чем Ирука мечтал. На остальные свои работы он согласился лишь ради выполнения условий усыновления двух сирот...       Ирука заново моргнув двумя глазами – скорее всего, это или последствия отравления, или что-то нервное.       "Посмотрел бы я на тебя, если бы на тебя было совершено два покушения меньше чем за полгода, а твои руки перемололи в пыль, " – подумал про себя Какаши. – Хорошо. Когда и где? – задал вопрос штабист. – Да хоть сегодня, на любом свободном полигоне, ответил Какаши.       Через полчаса они находились на восьмом полигоне. – Если вы ожидали хорошей для себя тренировки, то я прошу прощения, что не оправдаю ваших ожиданий, – сказал Ирука снимая с себя чунинский жилет.        Какаши последовал его примеру, снимая свой: – Не беспокойтесь об этом: мои ожидания – лишь моя проблема, – вернул поклон джоунин.       Ниндзюцу, тайдзюцу, приёмы на ловкость и скорость: Ирука оказался хорошим противником, двигавшимся по правильной стратегии. Какаши выше и гораздо тяжелее чем Умино – следовательно, сила удара Хатаке, гораздо больше, за счет разницы массы. Но, при этом, множество коротких, заставляющих прыгать, ударов в ноги, ускорят усталость Какаши в несколько раз: Хатаке высокий, он тяжелее, и он старше, что позволяет сказать, что свой запас прыгучести его связки уже исчерпали. Хорошая тактика – вызвать боль и усталость, но они здесь не для этого. Сложив несколько ручных печатей, джоунин решил напомнить, что сегодня они пришли тренировать ниндзюцу.       Ирука встретил атаки замешанные на чакре барьерной техникой, заставляя огненные и воздушные стили рассеяться. Перекат, и Ирука использует не самую мощную водную технику. К Какаши начинает приходить азарт боя. Чунин не настолько слабый противник, каким его ожидал увидеть Хатаке.       Градус адреналина и задора повышается тем больше, чем меньше пространства между ними оставалось: если они начинали с достаточно дальних техник, теперь же использовались печати, пригодные только в ближнем бою.        Ирука использовал технику дыхания дракона – катон, но из-за слабого владения чакрой, из пальцев вылилась лишь слабая струйка пламени, лизнувшай хитай и протектор Какаши. – Как же вы позволили захватить себя в плен, а, сенсей? – Ехидно отозвался Хатаке, чувствуя, как прогоревшие петли ткани освобождают левый глаз из добровольной тюрьмы. – Я не справился. Каждый иногда не может справиться и нуждается в помощи, – ответил Ирука.       Открывшийся шаринган видел слабые места противника как на ладони, нужно было просто взять все в свои руки: – Вам помощь в последнее время, нужна слишком часто.       Какаши сделал вид, что немного открылся, уходя левой стороной назад. Ирука, попытавшийся воспользоваться данным маневром, был захвачен за руку и переброшен через тело Какаши на землю.       Удар о утоптанную траву полигона выбил из Ируки дух. Чунин попытался отдышаться, когда Какаши сел на его ноги, упираясь коленями в бедра, пока стопы продолжали стоять на земле, чтобы потребовать полной и безоговорочно капитуляции.       Правой рукой Хатаке держал кисти Ируки, прижимая их к земле почти у макушки последнего. Вторая рука запрокинула голову Ируки, чтобы тот смотрел ему в лицо. Из подобного захвата не было способа вывернуться: Какаши придумал его сам. – Вы слишком хорошо боретесь, для человека, которого застали в врасплох простые работорговцы, – сказал Хатаке. Понимал ли он, что подобным поведением он вряд ли добьётся искренности в ответах? Да откуда гению боевых искусств хоть что-то известно о людях!       Ирука взвился, и дернувшись посмотрел в левый глаз Какаши. Так как пересаженный шаринган не принадлежал джоунину с рождения – Хатаке не мог его инактивтровать. Скажем честно: Копирующий Ниндзя вообще не умел с ним обращаться. Но в тот раз, это оказалось ему только на руку.       Прямой взгляд в шаринган, вместе с давлением Какаши, а может и с тем, что он очень давно хотел заглянуть ему в голову... Какаши увидел воспоминания Ируки:       Первый отрывок был явно о той задаче: Умино шел вместе с ряженной девочкой, которая должна была отвести его к её братьям, которых и следовало испытать. Чунин вспомнил какое-то странное ощущение, которое все ему объяснило, но ничего не сказало Какаши. Ирука знал,сколько и с какими особенностями и откуда идут люди, что на него нападут. Он узнал о диверсии раньше, но все равно не смог подготовиться.       Таким образом, Какаши узнал первый секрет Ируки:       Он является незарегестрированным сенсором. Сенсор, умеющий обращаться со своей особенностью, прошедший официальное обучение, но при этом не заявляющий о ней – это было странно.       Какаши решил досмотреть воспоминания о плене, чтобы хотя бы узнать, что хотели от Ируки. Но он не услышал вопросов: они звучали так, словно шли через мутную воду. Хатаке усилил давление, чтобы заставить чунина сконцентрироваться на воспоминании. Но ничего не изменилось. Тогда Копирующий понял – так работает барьерная техника защиты разума, которую Ирука пытался удержать весь плен.       Ирука сопротивлялся технике клана Учих. Сначала он попытался установить барьер, но, так как он уже истратил очень много от только начавшейся возвращаться чакры – барьер был слабым. Тогда он попытался выдавить Хатаке из своего разума, но ничего не смог сделать.       Какаши ощутил готовящееся движение: Ирука хотел перевести ноги – резко согнуть их в тазобедренном и коленом суставах, чтобы сбросить с себя джоунина, который должен был врезаться в землю головой. Хатаке перевел свой вес на внутренню часть своего колена, и в момент, когда он должен был перелететь чере Ируку, Какаши дал ему соскользнуть вперед.       Колено врезалось в живот Ируки, тот зажмурился, но разорвать контакт с шаринганом это не помогло. Второй секрет Ируки – он знал, что Сукеа и есть Какаши.       " Вот значит как?" – удивился Какаши, – "Но это не отменяет последнего вопроса."       И он задал его – почему Ирука попросил помощи у него? Почему он ему доверяет?       Сопротивление разума Умино усилилось. Какаши перевес вес второй ноги на живот Ируки, у того из зажмуренных глаз брызнули слёзы, но в ту же секунду был дан ответ воспоминаниями.       Ирука знал о его отхождениях от стандартного патруля. Он знал, что Какаши приглядывает за Наруто. " И чтобы не расстраивать Наруто, он не позволит мне умереть, " – именно так думал Ирука.        Какаши получил ответы. Он убрал колени с живота чунина, как вдруг задумался – что вызвало такую болезненную реакцию? Человек, который при пытках продлившихся шесть дней не выдал никакой информации, сейчас, просто под действием шарингана и незначительной боли рассказывал свои и чужие секреты. Ему нужно было посмотреть, и он задрал форменную водолазку. Под которой оказались уставные штаны, перешитые под высокую талию – это было сделано совсем недавно – чтобы скрыть слишком быструю потерю веса чунина. Но, ответ на вопрос – что же причиняло такую боль Ируке был под ними.       Звякнула пряжка ремня, и от звука Ирука в очередной раз дернулся, а при продолжении манипуляций со штанами, чунин и вовсе попытался вырваться, но прижатые кисти к земле подавили это движение. Нужно было быть совсем деревом, чтобы не понять, что вдавленнный в землю шиноби под ним испугался. Хотя, если признаться честно, Какаши бы тоже испытал страх, окажись он на месте Ируки. Он сдавил запястья штабиста еще сильнее.        Под штанами, на животе, был пропитанное кровью содержимое перевязочного пакета.       "Это осталось с плена? Или он получил эту рану недавно? " – удивлённо задал себе вопрос Какаши, одним движением срывая клейкую часть и крепления с кожи. Умино вздрогнул от боли.        Его взгляду обнажилась длинная, рваная рана с осаднением: как будто живот Ируки резали тупым кунаем прямо по диагонали.глубина раны была разной на протяжении – как будто то пытались вынуть, то прорезать глубже. Края раны кровоточили: конечно, Ирука сейчас перенес давление в полный вес взрослого шиноби на эту рану.       Но рана не была проникающей: даже в самом глубоком месте она не прорезала мышцы и не требовала складывания иных швов, кроме как кожа к коже. – Кто это сделал? – задал вопрос Какаши. В ответ звучала только тишина, – Я вроде бы спросил: кто это сделал?       Ирука не открывал глаза и продолжал молчать. Мимические мышцы нервно подрагивали. – Я задал вопрос, и ответ могу получить так же, как сегодня уже получал, – сказал Какаши. – Не надо, – прохрипел чунин, – я сам это сделал. – Вы? И почему же? – Мне давно следовало признать, что я слабый и я не заслуживаю жизни. Меня пытаются убрать, потому что это расшатает Наруто. А я не в состоянии защитить себя самостоятельно. Я не хочу стать слабым местом для джинчурики. Мне просто... мне просто не хватило духу довести дело до конца.       Какаши не поверил. Он фактически засунул в рану руку, чем вызвал жгучий приступ боли, и вернул контроль шарингану. Видя, как за несколько дней до сегодняшнего дня... Правая рука Ируки словно жила своей жизнью, пытаясь пропороть ржавым кунаем живот Ируки:       "Вот так. Ржавым, потому что он такой же как ты – бесполезная дрянь, которой лучше бы не было. Никому нет разницы: жив ты или нет тебя".       Боль отрезвляла и заставляла Ируку хвататься за рукоятку левой рукой, чтобы вытянуть кунай из раны:       "Наруто. Ему есть до меня дело. Ему будет больно, если я покончу с собой."       "Ты ошибаешься. Ему всё равно. Ты ему больше не нужен: у него есть Какаши, Джирайя. Они лучше чем ты. Они смогут дать ему больше, чем ты. Ты должен сам уйти в сторону."       "Нет. Я сирота. Я знаю, что есть те, кого не заменить никем. И как больно будет Наруто, оттого что я сам, добровольно..."       "Ты не сирота. Твои родители совершили фактически самоубийство, выйдя против Кьюби. Яблоко от яблони..."       Какаши видел схожесть происходящего сейчас и тогда – кто-то пытался заставить Ируку покончить с собой используя технику контроля разума.       Кто-то хотел, чтобы Наруто испытал то же самое, что когда-то испытал Какаши — когда Сакумо Хатаке покончил с собой.       Жгучая злость и ярость бурлит в венах Какаши. Чтобы хоть как-то избавиться от них, он ударил левой рукой землю, рядом с лицом Ируки. Фонтан песка и мелкой пыли взмыл в воздух, чтобы осесть грязью на их лицах. – Не смей! Слышишь ты! Не смей... Ты даже близко не представляешь, что чувствует сын самоубийцы!       Ирука еле дышал, словно боясь спровоцировать на еще какую-нибудь пытку. Затем, медленно разлепив глаза, он сказал: – Это не я... мной управляли, а барьер не справился... – Я заметил, – отозвался Какаши. Джоунин перевёл взгляд на живот Ируки, откуда тонкими стойками вытекала кровь, – придется нам с тобой будить Шизуне, чтобы твоё брюхо заштопали. – А можно не надо Шизуне? – промямлил Ирука, – она меня убьёт – реанимирует – и снова убьёт.       Это описание очень сильно напомнило Какаши то, что он мог представить для будущего общения Сакуры и Наруто. – Не хочется, а придется. Сначала к Шизуне, а потом к Цунаде.       Какаши вел уже знакомым маршрутом: до госпиталя. Точнее, почти каждая встреча с Ирукой заканчивалась для них путешествием в стационар.       Втащив Ируку в перевязочную, Какаши обнаружил, что дежурным врачом сегодня является Цунаде-сама. Он был удивлён, что Хокаге продолжает свою медицинскую деятельность.       Возможно, считав с его лица удивление, Цунаде резко ответила: – Пост Дайме – всего лишь пост. А медикам госпиталя теперь что – умереть на дежурствах через день?       Но, войдя в перевязочную и увидя окровавленного Ируку на кушетке её раздражение сменилось на немного другие эмоции: – И что это значит? Ты устал его спасать и решил убить, но в последний момент пожалел?        Раздраженная хокаге накинулась на Какаши. – Это не я. – Я сам. Я попытался покончить с собой... под воздействием чего-то вроде контроля разума.       Цунаде выдохнула: – Позови Шизуне... придется накладывать швы.       Пришедшая Шизуне практически сразу и молча занялась раной. Начав с обработки поверхности. Какаши было больно и неприятно на это смотреть, и он отвернулся. Цунаде-сама заполняла документы: – Тебе придется уйти на больничный. – Не нужно больничного, – ответил Ирука, – я всё это сделал два дня назад и всё это время работал... – То есть с распортым животом ты... – Да. Я буду продолжать работать. Никаких извещений-обращений, ничего не надо. – А материалы мне на кого списывать? – А разве мало пациентов? – Ирука, будешь выпендриваться – вернёшься на Сиосай. Как глава твоего клана обещаю.       Это было бы смешно, но у Какаши были еще вопросы: – Что вы планируете с ним делать? – А что нам с ним делать? Лечить-выхаживать и терпеть. – На него уже совершено три покушения и все они могли закончиться смертельно. Расследования не продвинулись ни на миллиметр, а он так и будет ходить как живая мишень? – Усиление наблюдения и представление АНБУ только лишь спровоцирует предателя и его заказчика... – Я это понимаю, – ответил Какаши, – но поймёт ли нас с вами Наруто, когда придет на выходные и узнает, что мы не то, что не спасли, а еще и убийц упустили?       Цунаде покачала головой: – И что ты предлагаешь? – Можно приставить человека тайно, – отозвалась Шизуне, – чтобы как будто бы по дружбе или еще каким-то обстоятельством живут вместе, а на самом деле для защиты... – И кого мне поставить на эту должность? Тебя, Шизуне? Или тебя, Какаши? – А можно и меня, – ответил Какаши.       С обработкой раны все было закончено. Ирука сидел ссутулившись на кушетке: – Это принесёт слухи и большие неприятности, – сказал Ирука. – Моя и ваша репутации таковы, что их следует хоть немного испортить, – емко ответил Какаши.       Ирука посмотрел на него: – Наруто этому не обрадуется: для многих подростков ведущие психологические фигуры не должны быть... – У меня тоже была педагогика и психология в учебном плане, – едко сказала Шизуне, – и как бы там не обижался или ревновал Наруто, он понимает, что ревновать живых лучше, чем оплакивать мёртвых.