***

Жан понимал, что всё стремительно летит куда-то в пизду. Элли – их лучшая защитница – вчера очень сильно пострадала от рук Рико и сейчас, играя на пределе сил, стремительно теряла сознание. И ежу понятно – она не дотянет до конца тайма. Панически оглянувшись, Моро понял, что следующим претендентом на выход на корт является он. Так, впрочем, и случилось. За двадцать минут до конца первого тайма Элли Ронан упала без сознания от столкновения с оргстеклом. Свисток арбитров. Смена игрока. Жан Моро выходит на поле и чувствует, как по его спине начинает течь струйка крови. *** Кислород в лёгких кончился ещё четыре поворота назад, но юноша продолжал бежать по тёмным коридорам. Высокий рост и длинные ноги давали нехилую фору – это радовало. Сделав последний крутой поворот и едва не впечатавшись в дверной косяк, француз закрывает дверь как можно плотнее и из последних сил придвигает к ней кресло, блокируя ручку. Тело ощутимо потряхивает, а порез на правой скуле особенно сильно пульсирует на фоне других ранений. Телефон в заднем кармане спортивных штанов издаёт вибрацию, и брюнет на автомате тянется за ним. Неподатливыми пальцами кое-как вводит пароль и заходит в первый же мессенджер. Смотрит на отправителя. Рико. Поперёк горла встаёт ком, и Жан оседает на пол, скручиваясь на нём в позу эмбриона. Сейчас он выглядит непривычно мизерным для своего огромного роста. Как любил говорить один его не особо габаритный знакомый – двухметровая каланча, которая умеет складываться до размеров микроволновки. Всё же, собравшись с духом, он открывает сообщение и читает его. Рико - Открой дверь. Сейчас же. - Тебе же хуже будет. - Я прикажу Джеймсу выебать тебя, живо открой. Моро прикрывает рот рукой и чувствует, как его начинает колотить ещё сильнее, а экран мобильного устройства расплывается перед глазами. С тех пор как одного рыжего типа отозвали обратно в Нью-Йорк, Жан вспомнил, что такое ад. Всё его тело вновь зацвело фиалковыми клумбами и соцветиями роз, которые ежедневно умывались кровью. Француз знал, что его вновь пустят по кругу и уже хотел пойти открывать, как вдруг телефон издал повторную вибрацию. Рыжая бестия - Багет, сиди и не рыпайся. - Я уже иду. - Блять, я его сам выебу и пальцы переломаю. Брюнет захотел расплакаться от облегчения. Он вернулся. Он вернулся, чёрт возьми! Натаниэль Веснински, человек из главной ветви, посланный самим Ичиро, чтобы держать Тедзуси и Рико в узде. Сын Балтиморского Мясника и, по-хорошему, профессиональный убийца, который до чёртиков любит экси. Хоть по началу лорд Морияма и не оценил это пристрастие, но потом он смог извлечь из него пользу – отправил его в университет Эдгара Аллана как своего представителя и исполнителя. Простым языком – как контроль над дядей и братом Ичиро. В прошлом году его в срочном порядке отозвали на неопределённый срок из-за кончины Кенго, и спокойствие, воцарившееся среди Воронов во время его там присутствия, рухнуло словно карточный домик. А теперь он вновь вернулся. Горячая и солёная слеза обожгла порез на щеке, но Жану было так плевать. Его единственный товарищ пусть и был той ещё сукой и язвой, но он рьяно защищал психику и достоинство Моро от психов тренера и капитана. И, хочешь, не хочешь, он был интересным и весьма образованным собеседником. В конце концов, он был его другом. Истерика потихоньку сходила на нет, а за дверью послышалась ругань и глухой звук удара. Затем голоса и шаги начали отдаляться и отдалялись, пока не исчезли совсем. Француз ещё не вернул себе ясность мышления и отодвигать кресло от двери явно не собирался. Но зато он почувствовал себя относительно защищенным в своей комнате. Спустя минут двадцать, пока Жан всё ещё сидел на полу, слегка покачиваясь из стороны в сторону, послышался стук в дверь и тихий голос: - Эй… Багет, - от знакомого и почти родного обращения у Моро потеплело внутри, - впустишь, али оставишь в коридоре ночевать? Осознав, что от него хотят, брюнет потянулся и отодвинул кресло, давая возможность войти. Ручка опустилась и перед ним появился Натаниэль. Всё тот же до одури рыжий с нереально голубыми глазами и стремным оскалом парень, которого считают на голову больным маньяком, но который готов был убить за своего товарища. Который смог стать единственной опорой маленькому потерянному мальчику, которого бросили собственные родители. Нил – так сокращённо его называл Жан – посмотрел вниз на него и прикрыл дверь, не включая свет. Присев перед ним на корточки, рыжий скептически осмотрел тело француза отмечая все мелкие детали в виде новых синяков, порезов и тёмных кругов под глазами, которые вновь появились после того, как он поспешно уехал в Нью-Йорк. - И как же тебя так угораздило?.. – тихо, не пугая, спросил он. И Жан не выдержал. Жан рассказал. Рассказал всё, чего претерпел за год. Захлёбываясь в слезах и повисая на шее будущего Мясника, он описал всё, что сделал с ним их капитан. Натаниэль обработает его раны и будет лишь молча поглаживать его по спине и задумчиво глазеть куда-то в стену. Потом Моро уснёт и Веснински с тихими матами перетащит его на кровать, накрывая того одеялом. Поставит около его кровати стакан с водой, усилит мощность кондиционера, потому что Жан не любит душных помещений, и, в последний раз окинув своего соседа взглядом, скроется за дверью. На следующее утро Жан найдёт в их небольшой гостиной блинчики с джемом и ещё тёплый латте, столь заботливо оставленные там его сожителем. Чуть позже, на утреней тренировке, он не найдёт Рико, и тренер объявит о том, что тому нездоровится. Брюнет встретится взглядом с Натаниэлем, и тот лишь загадочно пожмёт плечами, мол: «Я тут ни при чём». А юноша продолжит отрабатывать движения, скрывая за немного отросшими волосами алые кончики ушей. Он так и не озвучит одну фразу, но его взбаламошный друг поймёт всё сам. Спасибо тебе, Нил…