По-настоящему

*** Через месяц Оля поняла, что по уши влюбилась в Пашу. С ней он был другим: нежным, обходительным и ласковым. Провожал её от института до дома и обратно, помогал с забором крови и прочего. *** – Серёжа, Паша здесь? – Проходи, присаживайся. – Помоги мне. Серёжа выкидывает бровь. – Понимаю. У меня к тебе просьба, ты бы мог сегодня где-нибудь погулять пару часов? Стоп. Где-нибудь не надо, дам тебе ключи от квартиры. Паше ни слова. Пусть он думает, что меня здесь нет. Ты коньяк пьёшь? – Пью. – Когда придёшь ко мне, открой стенку. Там папин коллекционный коньяк, тридцать лет выдержки — дарю. – Сильно, тебе, видимо, припёрло, Мартынова. Ключи давай. *** Паша всеми возможными способом пытался выяснить, где найти Арефьева и был изрядно впечатлён тем, что работает он, не много не мало, в следственном комитете. – Теперь понятно, почему она заявление писать не хотела. – промелькнуло у него в голове. Чуть подождав, Арефьева он встретил распростёртыми объятиями. – Ну, здравствуй, Арефьев. Будем знакомы – рыковский кулак стремительно направляется в сторону челюсти Романа. – Ты кто такой? И что здесь делаешь? – Рыков Павел Дмитриевич. Спешу тебе сообщить, что Ольга сняла побои и проведено освидетельствование. Одна её подпись и заявление на тебя лежит на столе у следователя. – Что? Вот сука. Да она не посмеет. Паша ударяет его в живот, а после бьёт ниже пояса. – Это за Ольгу. А теперь ещё раз для особо одарённых: если хоть один волос упадёт с её головы, ты труп. Понятно излагаю? Содрогнувшийся от боли Рома пятился в сторону автомобиля. Больше Ольгу он не тронет. Трусоватая натура. *** – Серёга, я тебе не помешаю? – Паша, я здесь. – по Олиным плечам вниз скользит шёлковый халатик. – Олечка? – Паша изумлённо смотрит на неё, изучает. – Оль, тогда, когда я звонил, ты правду сказала? Оля подходит ближе и впивается в его губы. Сладкие и манящие. – Паш, я хочу тебя. – Ччч, я понял, моя красавица, понял. Паша осторожно переносит Олю на кровать, раздевается сам. Его большое мускулистое тело чуть нависает над ней — такой хрупкой и изящной. Он впервые в своей жизни переживает перед актом любви. Отчего-то называть их с Олей близость сексом у него язык не поворачивается. Паша нежно целует её шею, Оля треплет его волосы на затылке и прерывисто дышит. – Олечка, как ты хочешь, чтобы это произошло? – перед Олей он трепещет и не может ничего с этим сделать. – Возьми меня. Я хочу быть только твоей. Паша медленно в неё входит, будто боится сломать такую хрупкую Олю и плавно продвигается вперёд. Оля впивается ногтями в простынь и постанывает от удовольствия. Рыковские ладони блуждают по такому желанному телу, каждым движением пальцев он старается прочувствовать её и запомнить. Запомнить на всю жизнь. – Тебе хорошо? Оля тянется к нему с поцелуем обжигающим и страстным, двигает бёдрами в такт. – Быстрее, пожалуйста, быстрее, Паш. Он сдвигает темп, толчки становятся более интенсивными, он целует её упругую грудь. – Какая ты красивая, Олька. – Рыков, ещё быстрее – Оля поддаётся вперёд, чтобы проникновение было было более глубоким. Оргазму и многочисленные стоны заполняют комнату, Оля терербит волосы на его затылке, Паша покрывает её поцелуями. И после они обессиленные лежат на кровати, Оля заползает под одеяло. – Мартынова, ты стесняешься что ли? – эта улыбка чеширского кота сводит её с ума, и она высовывает нос. Олю пробивает дрожь. – Я замёрзла, Пашенька. – Я тебя согрею.– трепетно целует её в макушку и дотрагивается до упругих локонов. – Рыков, я тебя люблю. – Оля смотрит на него с таким восторгом, что дыхание в зобу спирает у обоих. – Я знаю, моя девочка, знаю. – он принимается к ней так близко, словно хочет прорасти сквозь неё. – Пашка, знаешь, как мне было больно, когда ты спал с этим хороводом институтским? Паша замирает. В глазах смятение: причинять боль Олечке он не хотел. Дурак. – Прости, меня. Если бы я знал, я бы никогда. Слышишь, никогда с ними спать не стал. – Мне так убить хотелось весь твой институтский бомонд. – Чё ж не убила? – Не хотела быть очередной твоей пассией. Думала, для тебя это интрижка разовая, а для меня всерьёз. По-настоящему, понимаешь? – Ты для меня настоящее. Я теперь только твой.