Встреча.

Я проснулась раньше Кирилла и сразу пошла в ванну. Пережитый стресс за предыдущий день дал знать о себе, так как от слез глаза опухли и покраснели. Я скинула с себя пижаму и снова оказалась под кипятком. Впервые за сутки мне досталось десять свободных минут, в течение которых я могла обдумать свое состояние. Галлюцинации пугали меня не на шутку, к тому же я заметила у себя постоянно дрожащие руки и дергающийся глаз. Физически я тоже чувствовала себя не очень, и все это направляло меня на неутешительную мысль: у меня действительно едет крыша. Подсознательно я давно подозревала подобное, но мне не хватало смелости обратиться специалисту. Не сейчас, просто не сейчас. Вылезая из душа и встав перед зеркалом, я обнаружила, что мой теплый блонд потерял свой вид. Волосы стали ломкими и чем-то напоминали сено. «Это не дело, совсем не дело.» До всей истории с похудением я была очень разносторонним человеком с каштановыми волосами. Я успевала и учиться, и рисовать, и даже играть на гитаре. Уже два года я не вспоминала ни об одном из своих увлечений и мне было очень жаль. Я просто проебала свои способности к этим видам деятельности, а блонд был моей прихотью. Я покрасилась в после того, как пересекла вес в шестьдесят килограмм и обещала себе ходить с этим цветом всю оставшуюся жизнь. Но, видимо, этому не суждено сбыться. Хоть я и постепенно восстанавливалась от похудения, мне было тяжело кушать. Я по-прежнему стеснялась есть при людях и опасалась сладкого, которое обожала всем сердцем. Когда я вышла из ванной, то услышала звук кипячение чайника. «Значит, он уже проснулся.» Зайдя на кухню, я увидела Кирилла, который стоял спиной ко мне. — Кир, — шепотом сказала я. — О, доброе утро. Как ты? — спокойно спросил парень. Видимо, ему гораздо лучше. Единственное что выдавало его, так это красные глаза. — Я то в порядке, ты как? Как самочувствие? — Все норм, не парься, — отстраненно отметил парень. «О да, родные эмоциональные качели. Как же я блять скучала по этому.» — Раз так, то тебе пора, — также холодно ответил я. — Хм, прикольно. Как скажешь, Алиса, — сказал парень и пошел в мою комнату. И так каждый раз. Сначала мы лежим в обнимку, а потом он даже не смотрит в мою сторону. Раньше я убивалась и пыталась привлечь к себе внимание, но потом я опустила руки и забила. Спустя пару минут ко мне вышел уже одетый Кирилл и попросил закрыть за ним дверь. Мы попрощались, не смотря в глаза друг другу, и он ушел. Как и всегда. Ему не было дела до моей жизни, я нужна ему только тогда, когда он на грани. Вариант, не более. Устало вздохнув, я обула тапочки и направилась в свою комнату. В ней было тепло, слишком тепло. Все таки солнечная сторона. Я прошлась взглядом по ней как в первый раз. На светлых стенах красовались фотографии с друзьями и картины по номерам с моими любимыми исполнителями. Стол был завален документами, которые я привезла с Нижнего, а с краю стояла пепельница. Я подошла к столу, и открыв нижний ящик, достала косяк. После вчерашнего меня могло еще долго воротить от наркоты, но я слишком устала, мне было необходимо расслабиться и проспать еще двенадцать часов. Я закурила прямо в комнате и пошла к балкону. Мое лицо осветило яркое солнце и ярко синее небо, а перед моими глазами билась на ветру зеленая листва. На часах было начало двенадцатого, люди уже бегали по своим делам. Я смотрела на все это, делая очередную затяжку. В который раз я убедилась в том, что Кирилл — не мое. И никогда не станет таковым. Мне было грустно и обидно, как и всегда, но это не заставит его относиться ко мне лучше. Я вышла с балкона и твердо решила нормально поесть. В холодильнике я нашла яйца и помидоры, поэтому было принято решение жарить яичницу. От процесса меня отвлек пиликающий звук телефона. В нем я обнаружила новое сообщение от… Саши. Твою мать. «Сегодня на Арбате в шесть. Я вызову тебе такси.» Я сглотнула и ответила простое «ок». Что-то мне подсказывало, что эта встреча будет не самой приятной. А учитывая мою реплику в ресторане, мне вообще пиздец. После завтрака я решила сесть за документы и изучить объекты, которые находятся в работе. Хоть компанию мама тащила на себе, это не навсегда и мне нужно было как можно скорее подключаться к делам. Ситуацию спасал первый зам папы Игорь, мужчина преклонного возраста, который точно знал свое дело. Игорь был не только заместителем папы, но и его лучшим другом, он знает меня буквально с пеленок. Я примерно представляла из чего состоит сам процесс работы, но мне еще учиться и учиться. За этим занятием я провела пару часов, а потом начала собираться. Саша не уточнил, какого рода будет встреча и где именно, поэтому я надела темные джинсы и маленькую серую кофту. Волосы я оставила распущенными с небольшим пучком сзади, а макияж нанесла совсем легкий. Такси приехало в назначенное для выезда время, и мы поехали к месту встречи. Саша не зажлобился и заказал комфорт+. «Надеюсь, он не потребует кланяться в ноги после такого жеста.» Доехали мы быстро и почти без пробок. Всю поездку я ломала голову, зачем же Саша позвал меня на встречу. Не думаю, что у него были хорошие намерения, учитывая мою выходку в ресторане. Я полностью убила образ бедняжки-сиротки, и мне оставалось только пожинать плоды своего красноречия. Как оказалось, Саша ждал меня в ресторане в самом центре Арбата. Подъезжая к ресторану, я увидела на входе Сашу, который, заметив такси, прошелся по машине безучастным взглядом. Я вышла из такси и направилась прямо в лапы этого парня. Одет он был сегодня попроще: серое худи и черные джинсы. Но ему это шло больше, нежели брюки и светлая рубашка. Подходя ближе, я только сейчас обратила внимание на его проколотое ухо. «Стильно, что еще сказать. Ему очень даже к лицу.» Отдернув себя от этой мысли, я остановилась и посмотрела парню в глаза. Мы стояла молча несколько десятков секунд, прежде чем он сказал: — Ну здравствуй, изворотливая сука. «Ну нихуя себе приветствие.» Я конкретно присела на этом момент и даже не сразу сообразила как ответить на это. — Следи за языком, придурок. — Считай, что твоя попытка показать клыки удалась, а теперь иди внутрь, — сказал парень и открыл дверь. «Спасибо за жест доброй воли, мудила.» Спустя пару минут мы уже сидели в ресторане, и Саша начал разговор. — Во-первых, даже не надейся на счастливую семейную жизнь. Таких как ты у меня десятки, но они молчаливее и умнее. Во-вторых, если ты еще раз додумаешься спиздануть подобную хуйню, то я за себя не ручаюсь, — буквально прорычав сказал парень, нахмурив брови. — А теперь ты послушай меня. Во-первых, не смей меня оскорблять и тыкать. Во-вторых, я сама разберусь, что мне делать и как разговаривать, — ответила, гордо приподняв подбородок. — А ты не из робких у нас. Ну ничего, поправим. Значит так, пока ты учишься или торчишь, даже не подходи ко мне, забудь о моем существовании до того момента, пока мы не съедемся, — сказал парень, облокачиваясь на стул спиной. — Да нужен ты мне больно. Я только за твою рожу не видеть, мудак. — Язычок прикуси, наркоша. Я знаю, как тебя заткнуть, не одна ты у нас владеешь достоверными источниками информации. Я замерла и аккуратно отвела взгляд в стороны. В голову сразу полезла мысль об утопленнике. Он не может знать. Так не может быть.«Если он начнет шантажировать меня этой информацией, мне просто пиздец.» Я развернула голову и нагло посмотрела на блондина. «Я не покажу страха перед тобой, не надейся даже.» — И что же тебе сообщили эти источники информации? — сказала я, выгнув бровь. — Например, что ты дуешь хуй пойми что и блюешь по пять раз в день. Ах да, тот легендарный слив малолетки в «пьяном угаре» тоже. Ну что, дальше будешь характер показывать? — ответил парень, откидываясь на стул. Я выпала из реальности на пару секунд. Никто не должен был помнить этого, а кто-то даже знать. Если волна буллинга и унижений начнется снова, я точно сойду с ума. Единственное, что радовало, так это его неведение о судьбе Миланы. 2 года назад. Это был обычный будний день в начале апреля. Тогда я только только наладила общение с Аней, была большая компания. Я с удовольствием общалась с каждым из них, анализировала их и просто хорошо проводила время. Всей толпой мы шли пить на квартиру к нашему общему другу. И все было как на обычной пьянке: кто-то плакал, кто-то начал встречаться, а кто-то блевал. Я относилась к четвертому типу людей: разговаривала по душам. Парню, с которым я общалась, было около девятнадцати лет. В какой-то момент мы оба были достаточно пьяны, но меня размазали как-никогда сильно. Было что-то неправильное в этом состоянии: слишком расслабленное тело. До такой степени, что я не могла и пальцем пошевелить. В голове не было ни одной связанной мысли, а перед глазами были расплывчатые звезды. Я смогла сфокусироваться на словах того парня всего на пару минут, а после отключилась. — Ну всё, Алиса, ты уже готова. А потом я услышала звук растягивающейся ширинки. Как оказалось позже, этот урод подмешал мне что-то в стакан и воспользовался мной. Не просто воспользовался, а снял все на видео и выложил. Когда все поняли, кто на этом видео, на меня полилось дерьмо. Об этом знали и говорили все. Я поссорилась с близкими друзьями, от меня отвернулись все. Правду о произошедшем знала только Аня. Вовремя «процесса» она зашла в комнату и увидела эту жесть. Если бы она, неизвестно еще, чем бы все закончилось. Она была единственной, кто не отвернулся от меня и поддерживал до последнего. О сливе знали даже учителя, родители моих друзей, и никто не поддержал меня. Для всех я была тупой малолеткой, которая сама «просила». Тогда я возненавидела весь мир и себя. Именно тогда я наложила на себя руки. Я пыталась покончить с собой за день до дня рождения. Вскрыла вены в ванной и оставила предсмертную записку с фразой «Это не моя вина.» После этой попытки отношение ко мне изменилось у всех. И у меня к самой себе тоже. Я совершила ошибку, которую чудом исправили. Видео позже удалили со всем источников, но вероятность его наличие у кого-то была. Сейчас Взяв себя в руки, я колко бросила парню: — Ты бы меня еще в утробе матери вспомнил. Серьезно, посвежее сплетен нет? Твой образ меркнет, косячишь, — подметила я, — не надейся, что сможешь шантажировать меня. Я сама не в восторге от идеи замужества и делаю это только ради благополучия своей семьи. — А причем тут оно? — спросил парень, скрестив руки. — Если я выйду за тебя, то с моей семьи снимут неподъемный долг моего покойного отца. — Какой нахуй долг? Ты дуть хоть когда-то перестаешь? Основная цель — слить наши компании во едино. Насколько я знаю, «Империя» и «Восток» уже занимаются этим. Там тоже решили наследничков поженить, — сказал парень. «Он это про Аню и Кирилла. Видимо, в их кругах это уже не скрывается, вот и Вовка подсуетился. Только вот что за легенда? Не хочет сыну сообщать подробности или же внаглую врет? Хотя, тут еще вопрос, кому из нас он врет.» — Я не знаю, что тебе наплел отец, но это не меняет того факта, что твоя наглая морда не вписывается в мои планы на жизнь. — Как скажешь, это взаимно. В общем, не трогай меня, делай вид, что меня не существует. Не лезь в мою жизнь, иначе я залезу в твою. — С чего ты вообще взял, что я лезу к тебе и в твою жизнь? — спросила я. — Не держи меня за идиота, Артуру спасибо скажи. «Вот сука, неужели было обязательно сливать ему эту информацию? И как доверять Артуру теперь? Что еще он рассказал? Твою мать, ничего нового.» — Наши с ним разговоры тебя ебать не должны, но я услышала тебя. С удовольствием оставлю твою ахуевшую персону в покое. Ты за этим меня сюда позвал? — Да. Ты у нас хоть и изворотливая, но тупая как пробка. С тобой в переписке еще тяжелее пиздеть думаю, — сказал парень, смотря на меня с таким призрением, что я аж воздухом подавилась от возмущения. — Да пошел ты нахуй, уродец, и своего папашу туда же забери, — с ненавистью во всем ее проявлении сказала я. После моей фразы, Саша подорвался с места, подошел ко мне и взял за плечи. Не взял, буквально схватил и прошипел мне в лицо: — Не смей трогать моего отца, сука. Я тебя разорву на кусочки блять, тварь. Мне стало не по себе. Хоть десять раз я наглая и независимая, но Саша крупнее меня раза в два и плюсом поехавший на голову. С таким ссориться — себе дороже. Это я уже поняла. — Отвали, дебил, — сказала я, дернувшись всем телом, тем самым освобождаясь от его рук на моих плечах. — Вали уже, ебанутая. Таким, как ты, место на самом дне притона. Вот и вали туда, — сказал Саша, наконец-то отпустив меня. — Да пожалуйста, — сказала я и подобралась с места. Я выбежала из ресторана и пошла в неизвестном направлении. Я была до дрожи в руках зла и обижена. Этот придурок позволял себе слишком многое по отношению ко мне, непозволительно многое. Я тоже конечно отличилась красноречием, но это он начал. От размышлений меня отвлек звонок на телефон, на котором высветилось «Мамульчик». Я взяла трубку почти сразу и услышала строгий голос в трубке: — Бегом домой, Алиса. Тебя ждёт очень серьезный разговор. — Мам, че случилось? Я в Москве, буду минимум через час, — волнительно ответила я. — Бегом домой. — Да поняла я, уже вызываю такси. Скоро буду, мам, — сказала я и отключилась. Ну мне точно пиздец сегодня. Не Саша, так мать прибьет. Я в спешке вызвала такси и уже через десять минут ехала по направлению к дому. Мне было очень неспокойно и страшно. Так мама со мной ни разу не говорила. Мне было не на шутку стремно. Когда я была у входной двери, то запнулась на пару секунд, чтобы сделать тягу из ашки. «Походу, это моя последняя затяжка.» Я открыла дверь своим ключом и разувшись, пошла в гостиную. Зайдя в комнату, я увидела маму, которая пила вино и нервно сжимала штанину. — Мам? Что случилось, я мчалась через всю Москву, — сказала я, поправляя спутавшиеся волосы, — и кстати, я виделась с Сашей. Он конченный мудак, — закончила я, нервно выдохнув. Я пыталась сгладить обстановку, но мама проигнорировала мою реплику. Она перевела взгляд на меня, и ее глаза недобро сверкнули. Почему-то именно в этот момент я поняла, что мне конец. Я нервно сглотнула уже зная, что будет дальше. «Она знает. Господи, она знает.» Я не находила себе места, казалось, что земля ушла из-под ног, а воздуха стало резко не хватать. Ноги предательски дрожали и подкашивались. В голове уже была тысяча оправданий и извинений за содеянное. — Садись, Алиса, нам есть, что обсудить, — строго сказала мама, крутя бокал. Я ничего не ответила, лишь подошла к дивану и просто молилась. Я аккуратно села, будто находилась впервые в этой квартире и боялась что-либо сломать или же сесть куда не надо. Сердце вырывалось из груди, кровь прибила к голове и заглушала последние остатки самообладания. Мама повернулась ко мне, и, смакуя вино на губах, холодно спросила: — Алиса, мне самой это сказать или все же ты признаешься? — Мам, что ты хочешь услышать от меня? Я не понимаю, — дрожащим голосом сказала я. Моя ложь была очевидна и прозрачна, но я не находила в себе сил сказалась содеянное мною вслух. — Ты ведь не барыга? Я знаю, что это не так. Ты же не дура, тебе нет смысла зарабатывать этим путем. Тебе приходят неплохие деньги с активов и акций компании, я тебе помогаю. Я просто не понимаю, почему ты врешь без остановки. Скажи мне правду, Алиса, — закончила женщина и осушила бокал с красным вином. В этот момент с души упал огромный камень. «Она не знает. Господи, она не знает» Мысленно я выдохнула, но теперь нужно выкручиваться. Я отвернулась от мамы в сторону ковра на всю стену и судорожно начала думать, что же ей ответить. Я очень устала лгать близким, но сейчас выбора не было. — Мам, я не могу пока сказать тебе правду. Дай мне немного времени самой разобраться со всем. Я хочу начать активно изучать то, чем занимается компания папы. Я хочу сама все это понять и решить. Я готова, — сказала я, проворачиваясь к маме, впиваясь длинным ногтями в ладонь. — Ясно, правды я не дождусь. Хорошо, как ты планируешь вливаться в дела компании? — спросила мама уже без упреков и холода. — Я поеду в главный офис компании и буду там разбираться с документами, знакомиться с сотрудниками. Дел очень много, но здесь меня ничего не держит. «Особенно после разговора с этим утырком. Мне точно нужно время, чтобы отдохнуть от этого всего и набраться сил перед следующим учебным годом.» — Я не буду тебя держать здесь, но пожалуйста, будь аккуратнее. Ты у меня взрослая девочка, которая должна иметь голову на плечах. Ались, пообещай, что с тобой все будет хорошо, — умоляющее попросила мама, смотря мне в глаза. Я и не заметила, как она взяла меня за руку и сжимала, как в последний раз. -Обещаю, мам. После этого мама отложила бокал вина и крепко обняла меня. Эти объятия вселили в меня уверенность в завтрашнем дне. Я поняла, что не одна. И никогда не буду таковой. Меня смущали перемены в настрое мамы, но думаю, что это связано с таким же стрессом, как и у меня. Я не стала обращать на это внимания и просто обнимала ее. Через несколько секунд я отстранилась и мама спросила меня: — Так что с этим Сашей? Говоришь, виделись? — Это сложно назвать «встречей», скорее показательная порка за длинный язык, — ответила я, запрокинув голову наверх и прикрыв глаза. — Что ты ему сказала, раз он такое устроил? Алис, только не говори, что ты выкинула что-то на встрече с этой семьей? — спросила мама, выгнув бровь и подливая себе вина. — Мам, только не ругайся… Уже через десять минут мне устроили еще одну порку по той же причине. В конечном итоге мы перешли к обсуждению более легких тем и даже шутили. Это была первая легкая беседа за последний месяц, который дался нам всем очень тяжело. Ближе к полуночи я пошла в душ, где под кипятком обдумывала, что делать дальше. «Мне точно нужно уехать и прогрузиться в дела, нельзя всё свалить на маму и забить.» Сейчас это казалось единственным решением всех накопившихся проблем. Единственный минус, что в отъезде я не смогу контролировать ситуацию с Миланой, но думаю, этот вопрос я смогу решить через уши и глаза, которые останутся в этом городе. Вылезая из ванной, я зацепилась глазами за отражение в зеркале. От болезненной анорексички почти и следа не было: выпирающие ребра спрятались за парой лишних килограмм, скулы стали не такими острыми и заметными, а состояние кожи улучшилось. С одной стороны, я была рада таким внешним переменам, ведь у меня прибавились силы и справляться со всем происходящим стало легче, а с другой во мне что-то очень противилось таким изменениям. Тяжело было привыкать к новой себе, но это было необходимо. Времена, когда главной проблемой были цифры — прошли, и теперь я с головой окунаюсь в мир беспощадного бизнеса, где ценой успеха и денег может стать жизнь. Я прожигала взглядом свое отражение в зеркале и упустила момент, когда все погрузилось в темноту. Мне уже было знакомо это чувство тревоги и неизвестности. «Кто же на этот раз станет воплощением моей совести?» Несмотря на то, что я привыкала к таким глюкам, они не были нормой и не на шутку пугали меня. Это был звоночек, что пора срочно лечить голову. Обернувшись в сторону двери, я увидела как по ее очертаниям ползут личинки. Ужасные, огромные и отвратительные. Они были по площади всей двери и было страшно не то чтобы прикасаться к ней, а даже смотреть на этот пиздец. Мои глаза бегали по ним, а нос пробил неприятный запах разложения. Именно такой шел запах от тела Миланы. Я тяжело сглотнула уже предвещая ее силуэт в моей ванной, но увиденное выбило из колеи: передо мной стоял обнаженный мужчина, чье тело и лицо проедали эти черви. К горлу подкатил ком тошноты, а голова закружилась. Я хотела ломануться с места к выходу, но ноги переросли к полу и деваться уже было некуда. Мужчина шел ко мне, его деформированное тело внушало животный страх, но мысль, что это плод моих страхов и совести успокаивала. Я так и стояла, не в силах пошевельнуться. Тело приближалось ко мне и только спустя пару секунд до меня дошло, кто передо мной стоит: «Блять, папа…» Глаза расширились от ужаса, а воздух выбило из легких. Я ожидала увидеть кого угодно, но не папу. Руки дрожали, все тело онемело, а сердце билось в бешеном темпе. Когда между нашими телами было расстояние меньше чем в метр, он нагнулся ко мне и прошептал: — Отомсти им всем. Отомсти, дочаааа… — сказал он, смотря мне в глаза. Его лицо было размыто, я не могла понять, какие он эмоции испытывает, но от этого страха меньше не стало. С глаз градом пошли слезы, а губы задрожали. Мои нервы были на пределе, и у меня не было сил даже на то, чтобы кричать. Стресс и последние события выбили из меня последние силы, и я просто опустилась на кафель и была уже не в состоянии встать. Я просто хотела, чтобы весь этот ужас подошел к концу. Я встала на четвереньки и поползла из ванной. Мокрые волосы закрывали лицо и не давали увидеть что либо, а тело оставляло за собой мокрые следы. Я ползла, а тело сводило судорогой. В голове не осталось ни одной связанной мысли. Я была готова увидеть кого угодно, но не папу. Не зажившая рана запульсировала в груди с новой силой, заставляя сходить с ума от этой боли и незнания, как жить дальше. Уже в своей комнате я без сил упала с ног и развалилась на полу. Перед глазами уже не было изуродованного тела, но казалось, что запах разложений был до сих пор в моих ноздрях. В какой-то момент меня порвало: я безудержно рыдала, обнимая колени. Это были слезы бессилия и отчаяния. Я сотворила страшное, но теперь мне оставалось смириться с этим и жить дальше. Я довела свой организм до критического состояния алкоголем и наркотой, мой мозг работал иначе и вряд ли уже станет функционировать нормально. С трудом, но я успокоилась, силы вернулись ко мне, и я уже могла встать. Я пробежалась взглядом по комнате и поняла, что глюки закончились. Выдохнув и достав пижаму из-под подушки, я накинула ее на себя и полезла в первый ящик тумбочки. Там притаилась пачка сигарет, которая сейчас могла спасти мне жизнь. Я закурила прямо в комнате, сидя на кровати и тихо подрубила на телефоне песню «Дюны». В голове не прекращаясь крутились мысли обо всем произошедшем и наталкивали меня на одну простую мысль: надо валить. Обстановка заебывала меня и заставляя сходить с ума сильнее, нежели происходящее. Я понимала, что валить от проблем не вариант, но другого я пока не видела. Докурив, я легла на кровать и начала прикидывать, куда мне лучше уехать: «Я не могу уехать к черту на куличики, где буду бездельничать. Нужно сменить обстановку, но при этом остаться при делах.» И в этот момент меня осенило: Нижний. Вот оно. Там я смогу ознакомиться и погрузиться в дела компании, а также сменю обстановку. Вот теперь я точно знаю, как быть дальше. Я приняла решение заняться завтра покупкой билетов и поиском жилья, также нужно было созвониться Игорем, чтобы он немного просветил меня в дела. С этой мыслью я отложила телефон и еще пару минут смотрела в потолок. Несмотря на то, что этот ужас закончился, тело по прежнему оставалось в напряжении. Ноги и руки было тяжело разгибать, а пресс безудержно болел. «Придется снимать стресс старым добрым методом.» Рука потянулась к пижамным штанам, аккуратно их приспустила, после чего нашла клитор. Я смочила два пальца слюной и начала ими водить по заветной точке. В голове крутились образы мужчин, которых я желала. Конечно, во главе их был Кирилл. Но я силой отдернула себя и вот уже передо мной образ… Саши? Я представляла, как он входит в меня, придушивает и с особой жестокостью трахает. Как его светлые волосы щекотят мою шею, руки сжимают бедра, а член входит в меня резкими и грубыми толчками. Спустя пару минут я кончила с шумными вздохами. Все тело задрожало, а внизу живота теплело. Я не сразу поняла, кого представляла только что. Когда до меня дошло, глаза распахнулись от ужаса: «Блять, этот придурок буквально чуть не убил меня сегодня, а я еще и представляю, как он трахает меня.» Мне было безумно стыдно за такие мысли и при этом я была зла на саму себя. «Передернуть на чувака, который чуть не убил словами и угрожал. Сука, ведь еще додуматься надо до этого.» С чувством стыда я смогла примириться, все-таки усталость была сильнее негр, и уже через пару минут я спала как убитая.