Часть 12

Аплодисменты звучали со всех сторон, восторг застыл масками на лицах присутствующих, а яркий блеск разгорался в глазах коллег, стоявших рядом. — Гилдерой! Вы мой герой! Прошу, дайте мне несколько уроков! — нелепо размахивая руками, к нему подбежал Снейп и рухнул на колени, потянувшись целовать мантию… — Ну что вы, Северус. — благосклонная улыбка расцвела жемчужным блеском на его прекрасных устах. — Я всегда готов помочь нуждающимся, не будь я Гилдерой Локхарт! Герой всхрапнул и проснулся. Сладко причмокнув, он оторвал голову от стола и рассеянным взором прошёлся по разбросанным бумагам. За аккуратно разложенными ответами третьекурсников по теме боггартов находились плоды его ночного творчества, из-за которого он и спал посреди дня. Широко зевнув и наскоро причесавшись пятерней, он поймал неодобрительные взгляды своих портретов. Пришлось доставать палочку и наводить красоту магией, закрепляя свои вихры специальным гелем. Всё-таки портреты рисовал художник, чрезвычайно убежденный, что Локхарт — самовлюблённый болван, а это накладывало отпечаток на их поведение. Взгляд на часы. Ещё полчаса можно было поспать и лишь потом идти «на штурм», чтобы собралось как можно большее количество зрителей, но раз он проснулся сейчас, значит так надо. Зато можно провести более основательную разминку. Кто знает, что будет вытворять во время их своеобразной дуэли Сергей? Вернув своему телу привычную подвижность, Гилдерой полюбовался в зеркало и решил сменить мантию на другую, более темную. Завершив все процедуры по созданию образа серьезного боевого мага, Локхарт подхватил свой привычный походный чемодан и решительно распахнул дверь из кабинета. — Решили сбежать? — окликнула его страшная тень и вышла на свет. Тенью оказался Снейп. — Это, — Локхарт оскорблено фыркнул и потряс чемоданчиком, — Для дела! Ведите меня, Северус, к обители противника, а затем наблюдайте и учитесь! Зельевар не ответил, развернулся и понёсся стремительным шагом по коридору, да так, что Гилдерой с трудом за ним поспевал. Мелькающие вокруг люди глазели на него по-разному. Кто-то с уважением (это были те, перед кем Локхарт ещё не успел уронить репутацию, то есть не очень умные девочки), кто-то с презрением (они ещё и злорадствовали!), кто-то с некоторым сочувствием. — Коллега, — тихо прошептал Филиус, — Если вы немного повремените с делом, я смогу договориться, чтобы урон вашей репутации был минимален… — Благодарю, Филиус, но я справлюсь. Иначе ученики до конца жизни будут считать меня нелепостью. — шепнул Локхарт и благодарно кивнул мадам Помфри, сообщившей, что она забронировала для него лучшее место в Больничном крыле. В Хогсмиде его уже ожидала толпа учеников, весёлым улюлюканьем встретившая Локхарта. Пройдя через живой коридор, он оказался прямо перед домом, в котором не далее как вчера гостил. — Тишина! — гаркнул он и разложил чемоданчик, последовательно вытащив оттуда ритуальные принадлежности. Соль, сушеные травы, свечи, клубок разных ниток, немного крови разных существ под стазисом. Одним взмахом палочки Гилдерой сорвал кусок дерна, обнажая уже готовую октограмму. Ритуалы были без преувеличения самым древним способом творить магию. Одним из самых сложных, но зато самым экономичным с точки зрения магии. Самые простые из них провести мог даже магл, а результат бы практически не отличался от того, что получил бы маг. Умный, но слабый волшебник мог многое совершить с их помощью. Такой, как Локхарт, например. Он вообще был не самым последним ритуалистом, во всяком случае в области защиты и изгнания. По профессии, в некотором роде, положено. Сейчас, конечно, значение ритуалов гораздо снизилось. Больше от досконального понимания своих действий в гексаграммах не зависела жизнь племени, возникли более простые способы волшебства. Знания потихоньку исчезали, более того, их специально затирали. В особенности ритуалы Темной магии, ведь даже самое простое гадание на зеркалах при свечах можно призвать в реальность слабенького беса. От подобного чаще всего страдали наивные маглы, после чего они резко истощались, их мучали кошмары, они переставали есть и в конце концов умирали, подкармливая заглянувшую на огонек (в прямом смысле!) тварь. Но сейчас Гилдерой проводил один из простейших светлых ритуалов, тех, ошибки в которых могли разве что повысить настроение колдующего. Он магичил не с целью защититься, а с целью замедлить свое выздоровление, так как даже самые страшные травмы можно вылечить буквально за три дня, что не входило в планы учителя ЗОТИ. Благодаря прошлым приготовлениям ритуал занял не более трёх минут, после которых волшебник, стоя в маленьком кругу, закрыл глаза и приподнял руки с палочкой. После чего спокойно заснул, повинуясь воле жнеца. *** «Здравствуй, Адриан». Короткая строка, вместо всей его писанины на девять страниц, привела Сергея в полный восторг. Умилившись немного скобоченным буквам, жнец мягко подхватил дневник на руки и откинулся в кресле с такой силой, что то встало на задние ножки. Устроившись на шаткой конструкции, равновесие которой поддерживалось своевременным напряжением ног, Сергей написал, резко и стремительно, как делал это, будь он напуганным: «Кто ты?». А затем с удовольствием наблюдал, как чернила втягиваются в страницу. Через несколько секунд они снова появились. «И ты называешь себя черным магом? Я — дневник, а имя моё — Лорд Воландеморт!» Сколько высокомерия и пафоса… Сергей чувствовал, как восторгается собой огрызок души мага и усмехнулся, обрушив на него страшную правду: «Ты — Т.М. Редл. Так на обложке написано» В ответ жнец смог узреть знаменитую анаграмму. И раскритиковал этот ход, как давно хотел это сделать. «1) Повезло с именем 2) Придумал отчество и имя только что 3) «I am» явно лишние. Не знал, куда деть буквы?» Дневник, казалось, разозлился. Иначе с чего он попытался влезть в голову Сергея? Получив по шаловливым ручкам, Воландеморт решил идти прямо и спросил, как он может доказать свою личность. Жнец подумал, что это было легко, так как он уже настроился подсовывать это очевидное решение под нос Тёмного Лорда. Или у него всё-таки нет носа? «Я знаю, как на змеином звучит слово «откройся», как и то, что истинный Лорд Воландеморт, величайший и сильнейший маг своего времени, владел этим языком. Докажи, что ты — он, и я немедленно принесу тебе клятву верности. Для меня будет честью служить моему кумиру!» — давно заготовленная фраза легла на бумагу, подсекая книжного червя. Через несколько секунд Сергей резко качнулся вперёд, с грохотом приземлившись на пол и захлопнул книгу с возгласом, содержащем сведения о активных половых изысканиях Тома Редла и его далеко не такой активной позиции в этих изысканиях. — Ишь, служения захотел… Так, Локхарт, наверное, уже очнулся… Тогда в Комнату позже. *** — Эпигея ползучая, туя восточная, колокольчик… И розовая роза. — собрав растения в элегантный букетик, продавщица протянула его Сергею. Тот с сомнением принял его, удивляясь, как гармонично сочетаются цветы таких разных растений. — Никакого подтекста? — Абсолютно никакого. — Пожелание скорейшего выздоровления и символ дружбы? — Да. — Никаких признаний в любви, нечаянной любви, страстной любви, тайной любви, любви с первого взгляда, безнадежной любви, восхищения красотой, улыбкой близкого человека, пожелания скорейшей смерти и иже подобному? — Да. — Ну смотрите. — жнец внимательно посмотрел на продавщицу, и с лёгкой усмешкой, таящей угрозу, сказал: — Если я попаду в неловкую ситуацию из-за вас, вам точно будет… неловко. Расплатившись последними деньгами, Сахаренко пошел от цветочной лавки к Хогвартсу. Сорвав изначальную упаковку из газет, он обернул стебли листами, вытащенными из-за пазухи, ещё раз с сомнением посмотрел на розу. Сергей был не бум-бум в языке цветов, но розы же вроде обозначали разнообразные оттенки любви, не так ли? За исключением черной розы, но она обозначала ненависть и смерть. На всякий случай он вытащил её и выбросил на дорогу. Проскользнув мимо звенящей какими-то склянками медсестры (лично Сергей опознал только Бодроперцовое по красному цвету), жнец нырнул за ширму Локхарта. — Ну, герой, поздравляю! Маг, до этого момента увлеченно строчащий что-то на пергаменте, тут же поник, закатил глаза и голосом умирающего лебедя произнес: — Пустяки, я всё-таки не смог… — скосил глаза на посетителя и тут же вернул нормальный вид: — Сергей, что ты так пугаешь?! Вид напуганного и возмущенного писателя был так смешон, что Сергей радостно улыбнулся. — Пустяки, ты же не умер от разрыва сердца? Бросив взгляд на улыбающегося жнеца, Локхарт решил не продолжать тему. — Рассказывай, что и как было. А то после посещения тучи новообретенных поклонников я узнал лишь то, что «это было круто», «Гил, я не знал, что ты на такое способен», «профессор, мы были неправы». Ещё целую кучу подарков, но они мне не помогут рассказать эпическую битву с моим участием. А ведь хочется! Под этот крик души волшебник окончательно отложил письменные принадлежности. Жнец присел на край койки, сцепив руки в замок. — Хорошо, хорошо. Сначала ты, встав в пафосную позу, одним взмахом палочки снял нафиг все щиты с дома. — начал Сергей, но тут же был перебит. — Чего?! Я не Дамблдор! — Так и я не Гриндевальд. — фыкнул жнец: — Самое страшное, что там висело — Протего Дуо. И там было только три щита, не паникуй. Сергей убедился, что может продолжать. — После этого ты прошел через калитку, снеся её Резонансом… — Что за Резонанс? — Заклинание для заведения часов, которое подаёт небольшие импульсы на зачарованный объект. Примененное с другой напиткой магии и в другой области способно менять частоту и период колебаний молекул в объекте. Калитка буквально рассыпалась. — самодовольно пояснил Сергей. Он уже упоминал, что англичане буквально помешаны на бытовых чарах? А уж приведенные в учебниках ошибках можно было разобрать и заучить. Все знают, что один маг призвал быка с помощью Левиосы, но никто почему-то не стремится это повторить. А ведь это шанс украсть быка, даже не видя его. — Надо будет оставить это в тайне. — покачал головой Гилдерой, тяжело вздохнув. Сахаренко оказался слишком оригинальным, и похоже, детали их «боя» придется хранить в строжайшем секрете. — Ок. Дальше началось самое интересное. Ты пустил в землю Баубиллиус, чтобы насытить её своей магией и трансфигурационным щитом закрылся от стаи птиц, превратившихся в песок. После тебя мотыляло по всем окрестностям — так ты уворачивался от разнообразных пакостей с моей стороны. Молотом ведьм ты разломал окно и устремился внутрь, но из пролома вылетел я, и мы продолжили в форме дуэли. Ты, кстати, владеешь Зеркальным щитом — ты подловил меня, на краткое время сковав Петрификусом, и ударил Молнией Земли, которую я отбил серебристым туманом из металлической стружки, которая сконденсировала в себе энергию, а затем я послал облако на тебя. После этого удара я разделал тебя как Бог черепаху. Ты кстати, как? Локхарт потянулся к тумбочки, беспорядочно шаря, сбил несколько свертков и вытащил с самого низа пергамент. Многозначительно взглянув на Сергея, он впихнул в его руки пергамент и бросил: — Читай. Жнец задумчиво просмотрел строчки медицинского заключения и спокойно кивнул. — Ожидаемо. Ожоги и сожжение нервов — от электричества и нагретого металла. Ушибы мягких тканей и трещины в костях — шарики из воздуха на большой скорости. Все в порядке. Ты же не чувствуешь боли? — Нет. Но окаменение?! — Я думал превратить в камень мантию. Кто думал, что это проклятие только для живой плоти? — Окаменение сосков, Сергей! — Да твой щит буквально разрезал заклинание! Вот остатки и пришлись на ближайшие… части тела. — Это был твой щит! Это было твое проклятие! Ты хоть представляешь, что думали посетители, когда видели меня таким?! Гилдерой было собирался откинуть одеяло, через которое действительно проглядывали две вершины, но заметив взгляд Сергея, отказался от этой затеи. — Переохлаждение! Ожоги! Порезы! Окаменение! Ты решил ударить по мне всеми стихиями? — Я не знал, что наиболее надолго оставит тебя в больнице. — Поздравляю! Окаменение сосков оказалось самым страшным для мадам Помфри! Она говорит, что это лечится около двух недель. Двух недель, Сергей! Он выдохнул, растеряв всю напускную злобу. — Я всё-таки рад, что ты уговорил меня спать во время этого. И все по уговору… Светлая магия, тяжёлые, но совсем не страшные или необратимые повреждения. На некоторых миссиях и то сильнее получал. — Кстати, о посетителях! — оживился Сергей, совершенно не желая слушать новые истории о похождениях волшебника. Дело в том, что тот просто не умел рассказывать, ведь его внимание распылялось на сотни векторов. Даже в книге Гилдерой мог сбиться на описание цветка, растягивая его на две страницы, но в устной форме это придавало его рассказам воистину снотворную силу. — На. И протянул букет. Тут ширма отодвинулась и появилась мадам Помфри, с невозмутимым лицом поставила несколько склянок и закрыла её снова. — Эээ… — неуверенно протянул Локхарт, покосившись на ещё колышащуюся ткань, и все же взял букет. — Шутник. Рассмотрев его, Гил сорвал с цветов бумагу и восстановил её Репаро, разгладил и начал читать. — Вот это я понимаю — подарок! А то дарят одни сладости, а я на диете! — обижено поделился волшебник, жадно бегая глазами по чуть съехавшим из-за отсутствия линий строчкам. — Злотеус родился в благополучной семье? Тем более, маглов?! — Да, я хочу показать прогрессирующее безумие. Мягко и медленно, я буду каждую главу наращивать градус ненависти к родным и близким. В итоге, на последних главах он будет сошедшим с ума жестоким чудовищем, сохранившим лишь остатки былого ума и харизмы. Но в первых главах — смотри, какой ангелочек! — Погоди, но ведь я-то писать о детстве не собирался. — Гил озадаченно взглянул на листы. — Ничего страшного, это просто войдёт в монолог злодея. Да и отрывки воспоминаний будут мелькать в некоторых главах. Хочется, знаешь ли, раскрыть героя. — Ты только что сказал, что собирался включить это в первые главы. — подловил его раненый преподаватель. Сергей фыркнул. — Умение переобуваться в полете для фикрайтера или гробовщика очень важно. — Ты работал гробовщиком? — И тут он понял, что его ждёт увлекательное повествование. — вздохнул жнец, сел удобнее и начал рассказ о делах своих гробовщицких. *** Большое пространство с круглыми столиками, на которых разложены книги и за которыми сидят подростки всего спектра обучения. Ежеминутно раздается чей-то тяжёлый вздох, посвященный часам нахождения в этой обители знаний, к сожалению, сложнонаходимых. У волшебников вообще мало узкоспециализированной литературы, поэтому, чтобы найти сведения о алхимии, иногда надо смотреть в законах Гампа, чтобы узнать о магии Востока, надо искать в книгах русских магов о завоевании Ермака, чтобы откопать информацию о сидхе… Фред пригладил тонкие брови и захлопнул пыльный фолиант, тут же чихнув от пыли. Где-то среди стеллажей множественно отразилось эхо, донеся до Уизли сведения от мадам Пинс о том, что ему придется делать, если пострадает хотя бы одна из её дражайших книг. Не обратив на кары внимания, подросток повернулся к брату. — В принципе, те немногие сведения, что мы отыскали, сходятся с… Ним. — Например? — из-под горы свитков на него взглянули сонные глаза Джорджа. — Невысокий рост, изящное телосложение, красив, яркие глаза, светлые волосы и, как положено, один заметный недостаток — шрамы. На ногтях какое-то косметическое заклинание. Магию использует совершенно бессловесно, неясно, пользуется ли он вообще заклинаниями. — Он не боится хладного железа. В конце концов, он окружал себя стеной из стали. — возразил Фреду его брат. — Или из железной руды, не подвергавшейся закалке. Но это не всё. Он не трогает детей, но Локхарт — взрослый, с трудом выжил. Он не ест, во всяком случае вес его всегда постоянен — заклинание измерения веса показывает это абсолютно точно. На него не действуют косвенные проклятия, Петрификус Гилдероя слетел с него в два счета. А я теперь не могу назвать нашего зотишника слабаком. — Но он не пакостник. — Он не пакостник. — Учителя бы быстро поняли, кто перед ними, тем более, что я видел, как к нему ходил Флитвик. — Это ничего не значит. Флитвик полугоблин. Мог бы и замолвить словечко за нелюдя-собрата. А Дамблдор бы наверняка дал бы шанс существу, которое в последний раз наблюдали ещё до Статута… Молчание. — Я знаю, у кого можно спросить, как вычислить фейри. — Профессор Бинс? — В точку.