6. Крепость

Синие Горы были величественным зрелищем поздней осенью — тропки и дороги завалило опавшими листьями, будто мелкими крупинками блестящей меди и золота с редкими вкраплениями яркого малахита — еще не пожелтевшей травы. Синие Горы были прекрасны — но Лис слишком устала, чтобы в полной мере увидеть это. Все дни, что они шли то вверх, то вниз, она сидела на Плотве перед Геральтом, кутаясь в добротный шерстяной плащ, и периодически засыпала, опираясь спиной на его грудь, убаюканная мерной качкой. Дорога чертовски выматывала, конца-края ей видно не было. Ноябрь тем временем кончался, как вышитое металлическими блестящими нитями полотно, на смену яркому золоту осени скоро должно было прийти ледяное серебро зимы. — Ты даже не спросила, куда мы едем, — усмехнулся ведьмак, сооружая костер на ночной привал. Лис сонно кивнула — глаза слипались. «Название этого места ничего мне не скажет. Я верю тебе — к чему задавать глупые вопросы?» Желтые кошачьи глаза в сумраке сверкнули, отражая свет костра. — Почему ты мне веришь? Затрещали горячие поленья, Лис надрывно зевнула. «Ну давай посмотрим, »— она вытащила одну ладонь из-под шерстяного пледа, поморщилась от кольнувшего холода, — «ты спас меня от капкана. Раз. Не оставил где-нибудь, хотя имел тысячу и одну возможность сделать это. Два. Отвел меня к чародейке и попросил помочь с моей странной магией, а после увез, хотя сначала, как я поняла, хотел просто оставить ей на попечение. Три. Уж не знаю, что она тебе сказала, но каких-то огромных сил я в себе не обнаружила, как она ни старалась заставить меня поднять в воздух камень силой желания. Одел. Четыре. С усердием, которого я не ожидала, допросил людей, которые хотели меня стащить у тебя шесть дней назад. Пять. У меня кончились пальцы на одной руке, а вторую морозить неохота, и я думаю, этого достаточно. Я не вполне понимаю твоих мотивов, но для меня этого достаточно, чтобы доверять» Девочка снова надрывно, с подвыванием зевнула и закрыла глаза, сворачиваясь в комочек, чтобы согреться. Она не разглядела, с какой тихой симпатией и чем-то, напоминающим благодарность, смотрели на нее золотистые кошачьи глаза. — Ты даже не представляешь, как мало людей говорили мне открыто о доверии, — тихим, слегка рычащим шепотом отозвался ведьмак, пересаживаясь ближе. Девочка тут же привалилась к теплому боку, греясь. «Идиоты,» — Лис фыркнула, завозилась, — «ты спасаешь их от чудовищ. Доверие и благодарность — самое меньшее, что ты заслуживаешь, рискуя жизнью» — До того, как в моей жизни появился человек, считающий так же, самое большее, что я получал — плевки не в спину, а на землю. Что же касается мотивов, — тяжелая ладонь опустилась на плотный шерстяной капюшон, покрывающий белую головку, девочка вздохнула, приластилась к руке, — есть дитя, с которой меня связала Судьба. Предназначение, если угодно. Она примерно твоего возраста, хотя, думаю, даже чуть младше. Цирилла, Цири, — он слегка улыбнулся, сам того не осознавая, — у нее не осталось никого, кроме меня. Я поклялся защищать ее, даже если это будет стоить мне жизни. Я оставил ее в безопасном месте, куда мы приедем завтра, в месте, которое считаю своим домом — чтобы найти человека, который связан с ней душой. Таких людей называют Зеркалами. И я нашел тебя. Чтобы защищать так же, как ее. Лис перевернулась на спину, устроив голову на чужом бедре и снизу вверх глядя в чужое лицо. Она впервые видела ведьмака таким спокойным — даже во сне он был напряжен, как стянутая пружина. «Какое оно — это место? Твой дом?» — Это крепость, — Геральт взглянул вправо, на неровную линию горизонта, — очень и очень старая крепость. Каэр Морхен — бывшая цитадель ведьмачьей Школы Волка. Она была почти разрушена людьми очень, очень много лет назад, — Лис почти вздрогнула от застарелой печали, скользнувшей холодным змеиным хвостом в тихом, почти убаюкивающем вибрирующем голосе, — люди перебили почти всех ведьмаков, которые были в тот момент в замке. Мы будем проезжать через долину Гвенллех — ты увидишь. С тех пор крепость опустела. Из по-настоящему старых ведьмаков там остался только мой учитель Весемир. Некоторые из нас проводят там зиму. Но молодые ведьмаки больше не выходят на большак из его стен. «Мне жаль» Лис смотрела прямо, в сузившиеся от старой боли золотые глаза — печально и почти совсем по-взрослому. — Пустое, — ведьмак слегка провел ладонью по ее белой макушке, смахивая капюшон, — когда это случилось, твоих прабабок еще на свете не было. Завтра приедем, познакомишься с Цири. Интересно, кто еще решил зимовать здесь… Эскель, наверняка. Ламберт, заноза в заднице, если не пригрел себе местечко поюжнее. Лис тихонько фыркнула. «Звучит так, будто целый огромный замок будет в нашем с Цири распоряжении» — Но-но, не разнесите эти развалины по камешку, — тихий, вибрирующий звук — Лис догадалась, что это смех. Под низкое, довольное урчание сон обнял ее гораздо быстрее. С утра она проснулась с трудом. Подниматься с нагретого места не хотелось — но девочка переборола это желание, поднялась, ежась от холода, погладила слегка по носу ткнувшуюся ей мордой в плечо Плотву. Лес укрыл холодной, пронизанной насквозь ветром шапкой пустых черных ветвей, слился в сплошную череду черных ломаных линий и белых полос неба, на котором не видно было солнца. Она снова провалилась в зябкое забытье в седле, зная, что чужие руки придержат, не дадут упасть. Листья монотонно шуршали под копытами лошади, идущей рысцой. В этот день привалов они не делали. Со всех сторон окружал холодный лес. Лишь вечером, когда солнце, наконец, выглянуло из-за рваного края облаков, они выехали по тропке к огромной долине. Закат заливал желтую траву и нанесенные из леса опавшие листья под ногами лошади кровью. Геральт изо всех сил гнал от себя гнетущее, выворачивающее душу чувство невосполнимой потери. Лис опустила глаза вниз — и ощутимо вздрогнула, заприметив чуть поодаль белоснежный осколок кости. Начала вглядываться в залитую кровавым закатным светом траву. Одинокий позвонок. Мелкие, округлые косточки пясти, похожие на белые камешки. Скалящийся чуть поодаль череп, она быстро пересчитала зубы от передних — четвертый и пятый, клыки, почти целиком редуцированные у человека, были гораздо крупнее человеческих. Ярким бликом — осколок старой, частично поржавевшей стали. Отломанная гарда меча. — Не смотри вниз. Прошу тебя, не смотри. «Хорошо. Прости» Девочка сжалась, плотнее заворачиваясь в плащ, зажмурилась, вжимаясь спиной в чужую грудь. Придерживавшая ее поперек живота рука сдвинулась — теплая даже через перчатку и три слоя ткани ладонь успокаивающе слегка сжалась на боку. — Почти приехали. Вот она. Лис осторожно приоткрыла один глаз, глядя вперед — и не смогла сдержать удивленного вздоха. Замок был огромен. Казалось, он был продолжением скалы. Высоченные стены, сложенные из крупных обтесанных камней, по которым вились едва заметные с такого расстояния деревянные лесенки, несколько уровней дворов, башни, отходящие по сторонам света. Когда они подъехали чуть ближе, Лис заметила, что замок и в самом деле был стар, очень стар. По серому камню вился плющ, где-то разрушенные давно стены осыпались — но в некоторых окнах горел свет. Плотва пошла легким шагом по камню. Они почти въехали под арку портала, когда раздался повелительный голос: — Кто? Белый Волк, ты? — Я, — Геральт спешился, помог слезть Лис. Девочка запахнула плащ плотнее, ежась от холода. В арке показался высокий и подтянутый мужской силуэт. — Снова девчонка? — ехидно поинтересовался молодой на первый взгляд мужчина, который вышел им на встречу, — твоими стараниями Каэр Морхен превратится в пансионат для юных чародеек. Лис взглянула в его лицо, прямо встречая насмешливый взгляд золотистых глаз с вертикальным зрачком. Ведьмак. Черноволосый, с небольшими залысинами у лба — короткие прямые волосы зачесаны назад, парочка тонких прядей падают на лоб. На правом виске Лис разглядела три вертикальных шрама — тонких и не очень длинных, от скулы убегающих под линию волос. Навскидку она бы дала ему не больше тридцати лет. Но она уже знала, что ведьмаки живут долго — очень долго. И с тем же успехом ему может быть и пятьдесят, и шестьдесят пять. — Твоими стараниями, Ламберт, Каэр Морхен превратился бы в бордель, не будь тут Весемира. — Не вижу разницы, — хмыкнул тот, кого Геральт назвал Ламбертом, игнорируя сдвинувшиеся к переносице седые брови, — как звать-то ее? — Лис. Иди, я отведу Плотву в конюшню, — он слегка подтолкнул девочку в спину, она мельком обернулась, поймав еще один смешок Ламберта, и почти перешагнула порог, как раздался рядом заполошный счастливый визг. — Гера-альт! Ты вернулся! Сбоку, казалось, промчался светлый вихрь — и на ведьмаке повисла, должно быть, Цири. Лис оглянулась на них — девочка казалась чуть ниже ее, короткие, неровно обрезанные волосы отливали платиной. Простая, явно перешитая с широкого мужского плеча рубашка, латаные штаны и мягкие сапожки. Ламберт отобрал у Геральта поводья, Плотва недовольно фыркнула. — Держи ее, а то она сейчас обоссытся от счастья, — буркнул он, — я отведу лошадь. — Ламберт, выбирай выражения, — недовольно прорычал белоголовый ведьмак, обнимая девочку. Молодой ведьмак только закатил глаза, пихнул Лис локтем. — Пойдем, не стой столбом. Это надолго. Но Цири уже ужом вывернулась из объятий ведьмака, соскочила на землю, обернулась к Лис. — Ух ты! — воскликнула она, — Геральт все же тебя нашел! Лис кивнула, мягко улыбаясь. Девочка выглядела настолько безмятежно счастливой, насколько это возможно — сияющие зеленые глазищи, круглые, доверчиво распахнутые, широкая улыбка, встрепанная мальчишеская стрижка, раскрасневшиеся щеки. Цири кинулась к ней, обхватила руками — Лис едва не упала, но в спину ее поддержала вовремя выставленная рука посмеивающегося Ламберта. — Не успела удрать — держи свою порцию безудержного счастья. Лис обняла девочку, уткнулась носом в мягкие волосы — она и впрямь оказалась ниже чуть не на полголовы. — А как тебя зовут? — девочка подняла сияющее лицо, подергала Лис за рукав плаща, — и сколько тебе лет? И откуда ты? И как вы встретились? — Соплячка, — протянул Ламберт, отходя с лошадью вперед, — твоя тренировка еще не кончилась. Топай. — Я не соплячка! — Цири отскочила, возмущенно топнула ногой, сжав кулачки, — я ведьмачка! — Пока ты не можешь провести нормально ни одной связки больше, чем из трех элементов, ты — соплячка, — насмешливо отозвался Ламберт, — топай к Эскелю, может, хоть у него получится что-то из тебя сделать. Он терпеливый. — Я думаю, по случаю приезда Геральта можно завершить тренировку чуть раньше, — спокойно улыбнулся третий ведьмак, появляясь с другой стороны двора, — она старается, не дразни ребенка. — Да! — воскликнула Цири, — не дразни меня! Ламберт фыркнул, увел Плотву в сторону, пересекая с ней двор. Третий ведьмак подошел ближе, крепко обнял Геральта. Пока они хлопали друг друга по плечам, Лис рассматривала незнакомца. Тоже крепкий и высокий, широкоплечий — в этом плане они с Геральтом были похожи, как родные братья. Каштановые волосы слегка волнились, спускаясь чуть ниже уха. По щеке, которую Лис видела, спускались от линии волос три рваных шрама: один кончался чуть ниже скулы, второй тянулся до уголка рта, третий пересекал носогубную складку и рассекал верхнюю губу. — Эскель, — Геральт чуть отступил, золотистые глаза смотрели совсем тепло — сначала на Цири, потом на ведьмака с рассеченным лицом, — как она справляется? — Очень неплохо, — Эскель тоже обернулся на девочку, которая стояла, широко расставив ноги, урадкой подмигнул ей, — она молодец. Цири гордо выпятила грудь и сдула с лица упавшую платиновую прядку, победно улыбаясь. Лис тихо хихикнула. Ведьмак обернулся к ней, дружелюбно оглядел такими же золотистыми, с вертикальным зрачком глазами, как у всех ведьмаков. — Я вижу, ты нашел, что искал. Как тебя зовут? — обратился он к ней, чуть приподняв брови и заправляя упавшую на лицо каштановую прядь за ухо. Лис смущенно потупилась, переступила с ноги на ногу. — Лис, — вместо нее ответил Геральт, — она не может говорить на Всеобщем, но понимает нас. — Лис, — повторил Эскель, — добро пожаловать в Каэр Морхен. Пойдем, нас ждет Весемир. Цири припустила вглубь двора, ведьмаки шли, не торопясь, Лис пристроилась под их шаг. — Как ты ее нашел? — Совершенно случайно, — Геральт едва слышно вздохнул, — она попала в капкан в лесу, где я искал ночлег. Освободил, думал — сейчас выспрошу, откуда, и верну домой. Оказалось, что она не говорит на Всеобщем — я удивился. Узнал, что она может общаться телепатией… — Подожди, — прервал его Эскель, недоуменно хмурясь, — с нами почти невозможно _общаться_ телепатией. Мы устойчивы к магии. В голову залезть — одно дело… — Вот этого она как раз не может. Только передает информацию, не извлекает ее. Я отвез ее к Трисс в Вызиму — она проверила. Лис у чародейки-то, специально открывшейся к ментальному диалогу, передаваемую мысль прочесть смогла через два часа бесплодных попыток. Трисс же и подтвердила, что она та, кого я искал. И вот — мы здесь. Лис было немного некомфортно оттого, что о ней говорили в третьем лице, но она готова была потерпеть, ловя теплую улыбку повернувшегося к ней Эскеля. На страшные шрамы она уже не обращала внимания — ее взгляд приковывали спокойные, чуть ласковые золотистые кошачьи глаза. — Не бойся, малышка. Каэр Морхен — очень безопасное место, тем более — зимой. Со дня на день выпадет снег, и сюда будет почти невозможно попасть. Вовремя вы успели. Внутри замок оказался темноватым, пахнущим деревом, камнем и чем-то еще трудоуловимым, но уютным. Стало теплее, Лис перестала судорожно кутаться в плащ, опустила руки. Навстречу им вышел еще один незнакомец — когда-то брюнет, теперь — седой с темным отливом, грузнее остальных ведьмаков, которых она уже видела, и гораздо, гораздо старше. — Геральт, — слегка улыбнулся он, — хорошо, что ты вернулся. Это она? Белоголовый ведьмак кивнул, и Лис почти физически ощутила почтение, с которым он относился к старому ведьмаку. — Хорошо, — цепкий взгляд чуть выцветших желтых глаз прошелся по ней, — иди, обустрой комнату, разбери вещи. Цири на кухне, — предугадал он вопрос, — ступай, дай нам поговорить. — Она не говорит на Всеобщем, Весемир, — предупредил ведьмак. — Ну как-то же она общается, — пожал плечами старый ведьмак, — разберемся. Лис оглянулась на Геральта — он ободряюще пожал слегка узкое плечо и развернулся, уходя вглубь коридора. — Ну-ну, не бойся. Идем. Как, говорите, она общается? — обратился он к Эскелю. Тот неопределенно пожал плечами. — Геральт говорит, что телепатией. Но в голову залезть не может. — Нечего туда залезать, — отмахнулся Весемир, — намилуется с чародейками и ну телепатию везде видеть… Пойдем. Лис послушно зашла в огромную залу вслед за ним. В помещении было жарко натоплено — она стянула плащ, свернула его в руках. Весемир присел на скамью у длинного, крепко сколоченного деревянного стола, похлопал по месту рядом — Лис примостилась на дереве, развернувшись к нему вполоборота. Эскель с ними не пошел, исчез в коридорах. — Сколько тебе лет, малышка? Лис подняла обе руки ладонями к нему, растопырила пальцы, сжала в кулачки, выпрямила на правой указательный, средний, безымянный и мизинец. Потом указательным прочертила в воздухе короткую волну. — Примерно четырнадцать, — перевел Весемир, она кивнула, — хорошо, понял. Пока обходимся без телепатии. Родные у тебя есть? Девочка помотала головой, опустила взгляд. Почувствовала теплую руку, опустившуюся на плечо. — Не печалься. Это место пусть и выглядит заброшенно и неуютно, но еще способно стать домом, как стало домом для многих детей, — он улыбнулся в густые усы — слабо и немного печально. Лис взглянула в слегка поблекшие золотые глаза, коротко кивнула. — Дай я посмотрю на тебя, — Лис послушно встала, оставив плащ на скамье, одернула слегка рубашку, — ну и балахон. Давай руку. Девчока протянула ему правую ладонь — горячие пальцы быстро ощупали узкое запястье, предплечье, плечо, слегка помяли тонкие холодные пальчики. — Худющая, — недовольно констатировал старый ведьмак, — ты меч даже поднять не сможешь. Геральт, ты ее голодом морил всю дорогу, что ли? — Нет, — от темной стены отделилась фигура с белыми волосами, вошла в круг света, — наоборот. Еще тоньше была. — Куда уж тоньше, и так кожа да кости. На нее дунешь — грохнется. Он отпустил руку Лис, недовольно посмотрел на бывшего ученика — Геральт сохранял бесстрастное выражение лица. — Тут ты не прав. Вполне может за себя постоять. — Да ну? — хитро прищурился старый ведьмак, — неужто тебе навалять пыталась? — Не хотел бы, — честно ответил Геральт, — оказаться в числе тех, кому ей вздумается навалять. Был в пути один случай, — Весемир жестом попросил его продолжать, с интересом слушая, — мы остановились в городе. Нужно было закупить провизию. Я решил не светиться с ребенком в городе, — старый ведьмак кивнул, одобряя, — и оставил ее в комнате. Отдал свой кинжал на всякий случай. Пока меня не было, какие-то ублюдки, все же заметившие нас, влезли в окно и утащили ее на конюшню при постоялом дворе. Перепутали с Цири. Думали найти легкую награду, — Геральт нехорошо улыбнулся, — когда я вернулся, она повела меня туда. Связала их в конюшне вожжами, вырубив, и перерезала связки на руках и ахилловы сухожилия, чтобы не сбежали. Готов сказать — тонкая работа, вокруг полно людей было. Никто ничего не заметил. А я нашел пару ниточек к людям, которые ищут Цири. Лис поморщилась — эпизод со своим неудачным похищением ей вспоминать не нравилось. Весемир взглянул на нее с искренним интересом. — Какая забавная ситуация, — медленно проговорил он, — найденыш, который даже не знает всеобщего, против двух мужиков сдюжила? А она не так проста, как кажется. Ну-ка, милая, что у тебя с силой? — девочка только развела руками, демонстрируя тонкие руки и торчащие из-под ворота черной рубашки косточки ключиц, — ладно, с этим понятно. Тогда как ты это сделала? Ловкость? Девочка задумалась и кивнула. — Покажи, что умеешь. «Мне нужно две минуты — размяться» Геральт повторил прозвучавшие в голове слова — Весемир кивнул, внимательно глядя на ребенка. Она перестала обращать на них внимание — покрутила сжатыми в кулаки ладонями в запястьях, потом — в локтях, делая небольшие шаги в сторону, развернулась, разминая плечи, встала, нагнулась, уложив ладони на пол, покачала головой из стороны в сторону, хрустнув шеей — ведьмаки поморщились, на пробу пару раз махнула ногами, сцепив ладони в замок и крепко стоя на широко расставленных ногах, повернулась вправо-влево корпусом вслед за руками, разминая поясницу. Кивнув сама себе — тело, отогревшееся в тепле, слушалось прекрасно — взялась за волосы, стянула резинку, свернула длинную косу в подобие пучка, неплотно закрепив на затылке, расстегнула пару пуговиц рубашки, стянула ее через голову, уложила на скамью рядом с плащом, оставшись в тонкой майке, не скрывавшей выступающих ребер. Весемир покачал головой. Девочка сняла ботинки, оставшись босиком — хорошо прогревшийся от горящего камина каменный пол не жег ноги. Лис замерла, вытянувшись по струнке, опустив руки вниз, закрыла глаза, вызывая в памяти музыку. Едва шевеля губами, отсчитала пять тактов. На пробу прошлась пару раз подряд колесом, тяня носки, опустилась в третий раз на руки, швырнула тело вверх, изогнувшись, рыбкой подскочила над каменным полом, легко приземлилась на ноги, завертелась волчком, резко выкинула ногу вперед, побрасывая легкое и послушное тело вверх, крутнула переднее сальто, приземлилась на корточки — и выстрелила телом вверх и назад снова, откидываясь на полусогнутые руки, на быстрый мостик, тут же подняла ноги, перекидывая их назад, снова крутанулась колесом, но уже в обратную сторону, коснувшись ногами пола, выпрямилась, опять взлетела в сальто — уже заднее — выполнила разворот боком через левое плечо и как ни в чем не бывало вытянулась в струнку спиной к ведьмакам. Две пары желтых глаз сверлили взглядом сведенные лопатки и напряженную спину. Волосы развязались в последнем сальто и серой волной упали на спину до пояса, резинка лопнула с тихим хлопком. — Ловка, как кошка, — в голосе Весемира сквозило уже осязаемое одобрение, — где ты этому училась? Лис обернулась, откинула с плеча мешающие волосы, подошла, снова села рядом — и холодными пальцами коснулась запястья старого ведьмака. «Я зарабатывала этим себе на жизнь с шести лет» Весемир прищурился. — И впрямь — телепатия, — признал он, — ой, не проста. На улице жила? — Лис коротко кивнула. «До десяти лет. Потом подобрали» — А говоришь — родных нету. «Он умер» Старый ведьмак изменился в лице, вздохнул, пригладил усы. — Дурость сболтнул, уж прости меня, древнего, — он показательно закряхтел, поднимаясь, Геральт за его спиной незаметно закатил глаза, Лис бледно улыбнулась, — иди в комнату. Цири тебе покажет, она за дверью уши греет уже две минуты. Геральт поднялся, слегка повел головой. Лис накинула обратно рубашку, взяла сверток плаща, обулась, вышла в коридор, чувствуя Геральта за спиной. Цири стояла посреди коридора с закрытыми глазами, сцепив руки в замок перед собой — Лис спиной ощутила, как ведьмак напрягся. — Радостно наконец видеть тебя, Зеркало, отражающее Белое Пламя. Как печально, что ты лишь отражение — отражения существуют так недолго. Пятеро братьев умерли, шестой умирает, их сестра тоже умрет. Лис стала белее мела, зеленые глаза широко раскрылись, встречая холодный, злой, чужой взгляд других зеленых глаз — двенадцатилетней девочки с серыми волосами, стоящей в середине коридора напротив двери. Кроме нее, Лис не видела ничего — ни Ламберта, застывшего у следующей двери, ни тихо подошедшего к ней справа Эскеля. — Четверых поглотило пламя, пятого забрала сталь, шестого топит тьма. Седьмую сгубит серебро. Семеро детей, разная кровь, но родные души, без рода, без племени, без дома и без родины. Смерть в белых перчатках указала огню на четверых, смерть с седыми волосами послала сталь в сердце пятого, смерть в черном толкает во тьму шестого. Верный и последний паж своего овечьего короля, знаешь ли ты, как глубока тьма, в которой он тонет? Лис пошатнулась, но еще стояла, беззвучно шевеля губами, повторяя слова пророчества, пронзающего холодный воздух коридора. Замерли все, Геральт за ее спиной окаменел, нахмурился, силясь что-то разобрать в путанице метафор, которые были ему непонятны. Смысл слов ускользал от него. — Перешагнув зеркальную гладь, ты не сможешь сбежать, сколько ни молись своей лисьей богине, Зеркало, отражающее Белое Пламя. И для тебя придет час конца, Седьмая. Твой король не услышит тебя — он во тьме, твой наставник не услышит тебя через грохот выстрелов, твои меньшие братья не услышат тебя через гул пожара. Заглуши и их просьбы свистом осторого серебра. Еще на словах про братьев Лис качнулась — и рухнула на руки едва поспевшему к ней Эскелю. Окаменевший Геральт отмер, когда увидел, что Цири падает, бросился к ней, едва успел подхватить. Ведьмаки, близкие друг другу, как братья, знавшие друг друга еще со звона тренировочных мечей, стояли рядом, держа на руках двух очень похожих девочек, и тягостно молчали. — Зеркало, отражающее Белое Пламя, — проговорил, наконец, Эскель, рассматривая ребенка, которого держал на руках, — все-таки она. Геральт кивнул. — Трисс не ошиблась бы. Все совпадает. Цири на его руках зашевелилась. — Геральт! Я вспомнила! — княжна начала резво крутиться, выворачиваясь из кольца чужих рук. — Что ты вспомнила? — осторожно спросил Эскель, мягко прижимая к груди еще бессознательную Лис. — Вспомнила, где я ее видела! Во сне! — девочка захлопала в ладоши, Лис открыла глаза, щурясь от головокружения, но с чужих рук слезать не спешила, — это был очень странный сон, вот только Геральт за ворота выехал — и через несколько дней я его увидела! Я как будто стояла за плечом Лис, и говорили все на каком-то языке странном, но я все-все понимала. Сначала была огромная светлая комната, где было очень много столов и много-много детей. Это была ужасненько скучная часть сна — они все сидели по одному за столом и что-то писали на таком белом-белом пергаменте тонкими-тонкими перьями. Потом по одному подходили и отдавала свои листики красивой женщине с прямыми черными волосами и выходили из комнаты. Я тоже вышла вместе с Лис, там еще девочка такая была с короткими волосами, — Цири махнула ладошками у самых своих ушей, — ее Нана звали, она в коридоре нас ждала. Мы с ней пошли и они все обсуждали, как что-то куда-то летело, что-то где-то качалось и какой-то газ расширялся и-за-та-ри-чески, — по слогам проговорила она, активно жестикулируя и корча рожицы. Лис, которую Эскель все же опустил на ноги, снова побледнела. «Изотермически,» — тихо поправил ее голос в голове у Цири, -«это значит — не меняя температуры» — Да, да, — отмахнулась Цири, стремясь дорассказать, — какая разница… Потом мы с Наной куда-то пошли, потом я не помню, а потом был какой-то грохот, и мы с Лис чего-то очень испугались, прямо как сейчас, только я не поняла, чего. Я же сейчас снова что-то говорила? — Цири подергала Геральта за рукав, — что я сказала? — Я не понял, — процедил он, глядя в упор на белую, как полотно, Лис, — но уверен, что пойму. — Не сейчас, — твердо сказал Эскель и положил руку девочке на плечо, опасаясь, что она снова лишится чувств, — отдохните с дороги. Вопросы подождут.