Часть 2

Некоторые люди думали, что Эйко забеременела ради того, чтобы избежать передовой как шиноби. Что в корне было неправдой по двум причинам: Эйко была предана Конохе и беременность вышла случайной, просто забыла выпить противозачаточные. В итоге у нее в животе ребенок. Как же ее муж, Райден, не мог нарадоваться будущей дочери!.. Он постоянно говорил о том, как будет с ней учить тайдзюцу, ходить на рыбалку и заплетать волосы. После его смерти Эйко не могла собраться с силами, но ее мать пресекла жалость к себе и помогла ей. Сказала, что Эйко оставалась будущей матерью. Семнадцатого декабря на свет появилась Сацуки. Как и у всех представительниц Кавасаки, ее волосы были зелеными, а глаза пурпурными. Эйко даже поначалу расстроилась, что от Райдена ничего не досталось. С возрастом у дочери стал заметен нос с горбинкой, точно как у отца, треугольная форма ее лица, разрез глаз, напоминающий миндаль… От матери Сацуки взяла лишь цвета и торчащие во все стороны волосы. И когда началось проявление характера, то Эйко не могла не видеть сходства с отцом. Эта любознательность была как у Райдена… Эйко все еще помнила как старейшины клана Изумо рвали и метали на Райдена, когда тот объявил о переходе к Кавасаки, ведь они не хотели потерять умного ниндзя. Сацуки особенно приставала к матери с вопросами: — Мам, расскажешь о чакре? — Что делают ниндзя? — Расскажи о Кавасаки. На что Эйко всегда гладила дочь по голове и отвечала: — Рано тебе еще знать, Сацуки-чан. Пойдешь в четыре в академию — я тебе все расскажу. Эйко не хотела загружать свою малолетнюю дочь вещами о шиноби. Будь ее воля, она бы оттягивала до последнего. Жизнь шиноби — это не сказка, как бы не пытались деревни внушить детям. Эйко любила деревню, но пропаганду не заметит лишь слепой и глухой. С другой стороны, было видно, что Сацуки — не обычный ребенок. Вундеркинд, как называли таких детей. Обычно их отпускали в поле как можно раньше и те умирали, не достигнув десяти лет. Эйко, еще до родов, обещала себе, что начнет подготовление дочери к жизни куноичи и главы клана не ранее академии, но сейчас она понимала, что все планы рушились.

***

Я сидела и ждала, пока мама приготовит онигири с креветками. Неожиданно я полюбила это блюдо, что мама старалась его или готовить, или покупать каждый день, когда не на работе. Не могла я не проводить параллель с матерью из прошлой жизни. Та не упоминала обо мне вслух, если не хотела выставить брата идеальным, а Эйко постоянно обо мне беспокоилась, прикасалась и заботилась. Несмотря на то, что здесь родилась в семье военных и жила только с бабушкой и мамой, я чувствовала себя лучше. В прошлой жизни, дома, с отцом, матерью и братом, я не чувствовала себя в комфорте. Возможно, в этой жизни мне нравилось быть больше. — Сацуки-чан, бери, — позвала мама. Я сразу же схватилась за еду. Что-что, а кулинарные навыки мамы отличные. Я могла приготовить что-то, просто чтобы не умереть от голода, но никогда не любила это дело, как бы родители в прошлой жизни не пытались мне навязать это. Отвечала я им, что мужа найду, который готовить мне будет, а не я ему. Н-да, умерла и мужа никакого не нашла. Не сказать, что я стремилась к замужеству. Были у меня парни, но ничего серьезного, так, повстречаться пару недель и все. И вот вроде прошло уже года три, почти четыре, если учитывать время в утробе, но не вспоминать прошлую жизнь не могу. Признаться, я бы была в большом удивлении, если бы отпустила это очень легко. Я смирилась, что теперь жила в новом мире, новом теле с новым именем и родственниками, но некая тоска навевала. Будучи Аней, жила я не особенно хорошо. В тени брата, девушка с синдромом отличницы, медленно перераставшим в апатию, искавшая ласку в каждом мужчине, который обратил хоть какое-то внимание… Образ жизни был не самым здоровым. Пусть с перерождением я все-таки решила пересмотреть некие аспекты, но было страшно, что я вернусь к тому, что было. Что ж, не все время же о грустном. Бабушка приняла во внимание мой интеллект, в отличие от матери. Если они думали, что ругались тихо, то ошибались. Правда, в основном, повышала голос мать. Это я к тому, что пока мама не видела, бабушка рассказывала вещи о ниндзя и совала мне книги со свитками. Сначала, конечно, обучающие читать и писать, а после более «шинобские». Такому раритету я удивилась, ведь некоторые из них датировались до пятидесяти лет до основания Скрытых Деревень. Что удивительно, то были свитки в целости и сохранности. Все из-за чакры. Каким-то образом она сохраняла вещи в одном состоянии, но этот вопрос я решила оставить на потом. В тех материалах, что я прочитала, было указано, что чакра — некая энергия, без конкретики. Если же мне хотелось углубиться, то только изучая медицину, чего я не могла, не записавшись на курсы ирьенинов. Что тоже являлось трудным, ведь я унаследовала довольно объемные запасы чакры от прадеда, следовательно, у меня несовершенный контроль. Через два поколения, что меня удивило, но бабушка сказала, что гены Узумаки всегда были сильны. Для медиков очень важен был точный контроль, он встречался не так уж и часто среди клановых; обычно врачи были гражданского происхождения, имея мало чакры, либо талантливые клановые. Далее читала я историю. Временные рамки и странный технический прогресс меня… пугали. Еще лет сорок назад никто и слышать не слышал об электронном чайнике и телевизоре. Транспорта кроме повозок с животными, кстати, не было. Даже поездов. Разве что в столицах использовали кареты, работающие на чакре или что-то подобное. Огнестрельного оружия не было вообще, бомб как таковых тоже. Можно было списать их отсутствие на существование дзюцу, но не электронные предметы. В общем, мир этот очень странный, будто основан на моем.

***

Пару месяцев Хокаге, правитель деревни, объявил о капитуляции деревень Песка и Камня, победе Листа. Все обрадовались, что война кончилась, но празднования сразу не было. Многие потеряли близких, в деревне не было стабильности. Его все-таки решили устроить. Мне было немного все равно, пока мать не сказала, что нам обязательно нужно присутствовать. Все бы ничего, но… кимоно. Мне было предоставлено красивое красное кимоно с нарисованными на нем ветками сакуры и фиолетовым оби. Прекрасное одеяние, но его надевать — полное мучение. А ведь к этому всему еще и нужны дзори, которые выглядели как шлепки на танкетке. Волосы не укладывались ни в какую прическу, было решено оставить хвост. Судя по всему, маме не впервой. Волосы ее также торчали, так что убирались в неаккуратный пучок. На улицах люди устанавливали худо-бедные палатки, украшали дома небольшим количеством цветных флажков и цветов. Жители деревни радовались, но улыбки были печальные. Войну в той жизни я не застала, поэтому мне так грустно было видеть так много людей, которые, наверное, за последние несколько лет лишились родственников, супругов и друзей. Люди в одежде, потрепаннее чем моя, глубоко кланялись маме (и мне за компанию). — Здравствуйте, Эйко-сама, Сацуки-сама! — в девяносто градусов поклонился веселый парень лет четырнадцати и быстро ускакал к девочке, похожей на него как две капли воды. — Мам, чего он кланяется? И другие тоже? — спросила я и задрала голову. Боже, почему эта женщина такая высокая? Или я маленькая? — Ну, ты, наверное, знаешь уже, но нашему клану принадлежит большинство полей с рисом и сахарным тростником. В войну от голода страдают в основном гражданские, — пожала плечами мама. Хм, наш клан эдакий спаситель. Точнее, моя мать. Бабушка как передала правление, так к таким делам и не притрагивалась. Спустя еще сотню приветствий и поклонов мы пришли на главную площадь. Стояли все возле балкона здания Хокаге. Ближе всех были, конечно, главные семьи кланов, среди которых стояла я и мама. Справа от нас был союз Ино-Шика-Чо. Выглядели забавно, так как перед ними стояли три мини-копии в виде наследников. Слева был клан Инузука. Цуме, стоявшая также спереди, подмигнула мне. Серьезно, наследница одного из самых крупных кланов Конохи пила чай у меня дома? Пару минут спустя подошел Сакумо. — Привет, Сакумо-оджи-сан! — помахала рукой я. Недавно узнала как будет дядя у японцев, нужно было похвастаться. Сакумо в заботах о сыне и миссиях совсем пропал. Потом я узнала, что та синеволосая Кимико умерла во время решающей битвы войны. Жалко Сакумо, безусловно. Мы поболтали о том, о сем, а после замолчали, когда на балкон вышел Хокаге. Хокаге — самый сильный ниндзя деревни, который ей управляет. Многие стремятся к этому титулу, чего я не понимаю. Ответственность и куча бумажной работы, оно кому надо? Нынешний правитель наш — Хирузен из клана Сарутоби. Сильный, вроде как, был избран Тобирамой, Вторым Хокаге, значит доверять можно. Не то, чтобы от моего одобрения зависит место Хокаге… Хирузен пригладил свои бело-красные одежды, прокашлялся и начал речь: — Дорогие жители Деревни Скрытой в Листве! Сегодня мы здесь по причине завершения Второй мировой войны шиноби, окончившейся нашей победой! Но хотел бы я начать с минуты молчания, во имя шиноби, что пали, защищая своих деревню и соотечественников, ирьенинов, что пали, борясь за жизнь товарищей и тех, кто пал от истощения в тылу. С минуту все молчали, только совсем маленькие дети шептались. Далее пошла речь Хокаге о победе, погибших и так далее, что было слушать не очень интересно. —…здравствуют шиноби Скрытого Листа и их непотухающая воля Огня! Вмиг толпа разразилась аплодисментами, а со стороны гражданских, как обычных людей, так и ниндзя, стали слышны выкрики «Ура!» и «Победа!». Меня бы не привели на этот праздник, если бы не статус наследницы, чтоб его. Да и чего, кланом из полтора человека. Проходило сие действие очень скучно. После объявления на площади, отправились с мамой и всеми клановыми на свою собственную «тусовку». Скучно было потому, что я мелкая и всяких этикетов не знаю, так еще и остальные дети были старше лет на десять, со мной возиться никто из них хотел. В итоге я под шумок стаскивала еду и ела в один рот.