Великое примирение

— Нет, это уже слишком. Ты хоть понимаешь, как все могло закончиться? — Оливия схватила Ботана за шиворот, притягивая к себе и встряхивая, будто тряпичную куклу. — Прошу, хватит, не кричи! Пожалуйста! — Ботаник сделал жалкую попытку отбиться от подруги, но слабость и страх поглотили его полностью, и легкий удар по ее ноге — единственное, на что он оказался способен. — Заткнись, сука, как же я тебя ненавижу. Сдохни ты уже! — Стар резко откинула парня от себя, и тот свалился на пол. Тут же она схватилась за голову, параллельно разворачиваясь в противоположную сторону. — Нет, стой, не уходи! Давай все обсудим… — отчаянно воскликнул Ботан, но за его криком последовал хлопок двери. Подросток же остался сидеть на полу, еле сдерживая слезы, тяжело всхлипывая и неровно дыша. *** Из комнаты доносились чужие голоса и музыка. Ботан уже в коридоре понял, что Стар смотрит свою очередную программу про беременного трехлетнего мальчика, искренне удивляясь и веря в каждое слово ведущего. Он закатил глаза, глубоко вздохнул и нерешительно поднес кулак к закрытой двери. — Оливия? Можно войти? — раздался стук. Ботаник приоткрыл дверцу и сразу встретился взглядом с мрачной Оливией. — С хуя ли пришел? — девушка опустила пачку чипсов на пол. — Опять будешь оправдываться? После их ссоры прошло два дня. Все это время обоих друзей мучали сомнения. И у каждого одинаковые мысли. «А прав ли я?» Может и не заслужил Ботан агрессии, вынесенной на него в тот вечер. А может Оливии нужно помочь справиться с ее приступами. Все это замучило и его, и ее, но прийти и поговорить решился только очкарик. У него была твердая цель. Наладить отношения. — Все это было как-то… глупо. Очень глупо. Мы поссорились на ровном месте, — Ботан неловко присел на край кровати. — Нет, четырехглазый. Нет. Это совсем не ровное место. Ботаник снова тяжело вздохнул. Он трясущимися руками потянулся назад, и достал откуда-то пачку любимых чипсов Оливии. Неважно, откуда он их взял. Важно то, что это были любимые чипсы Оливии. — Приношу свои искренние извинения. Правда, я больше никогда не возьму твои сухарики. Никогда в жизни не притронусь к твоей еде. Прости, пожалуйста. Стар с горящими глазами медленно протянула руку к чипсам и взяла их. Она тут же перевела взгляд на Ботана. — Хорошо, я тебя прощаю. Но поклянись, что не будешь брать мои сухарики, — девушка подставила мизинец. — Я клянусь, милая Оливия, что больше ни за что на этом свете не съем твои сухарики. Что же, этот вечер закончился прекрасно. Для Оливии — Ботаном и любимыми чипсами. Для Ботана — Оливией и… Ну а в принципе, ему кроме нее ничего и не было нужно. Так и живут они по сей день в мире и согласии.