Часть 1

      Три сотни шагов по извилистым широким коридорам, сплетенным из гибких ветвей, сегодня казались особенно бесконечными. Такими же бесконечными, как ожидание и сомнения, преследовавшие Вэйде с самого возвращения на родину.       Время от времени коридоры переходили в полутемные анклавы с зеленым клубящимся сумраком под потолком. Иногда попадались двери, на первый взгляд почти неотличимые от ветвистых стен. Но действительно бесконечным эту прогулку по дворцу Моркана делали торопливые кивки-полупоклоны эльфов, встречавшихся на его пути. И их шепот за спиной — еще одна вещь, что преследовала Вэйде с самого прибытия. Шепот напряженный. Настороженный. Таящий неприязнь.       Наконец ветви очередного прохода расплелись перед ним и сомкнулись за его спиной. Короткий «коридор» из кустарников с него ростом расступался через несколько шагов, открывая широкую поляну, окруженную высокими гладкими стволами деревьев и мохнатыми приземистыми кронами елей. Где-то высоко над головой шелестели едва слышно темно-зеленые, местами черные, листья.       В алтарной роще всегда было тихо и по-особенному спокойно — такой Вэйде запомнил ее с детства, такой она осталась и сейчас. Он прошелся по мягкой земле, усыпанной хвоей и редкими листьями. Коснулся пальцами гладкой коры: темно-коричневая кожа дерева была усеяна тонкими линиями узоров. Татуированные деревья. Когда-то мастера татуировок, художники по коже, вдохновлялись именно этими деревьями. Он рассеянно коснулся виска, где так же, как на дереве, вилась тонкая линия родовой татуировки. Знающему она сказала бы многое.       Она когда-то и сказала. Только это спасло совсем юного тогда Вэйде от смерти… На груди с тех пор до сих пор остались тонкие ниточки шрамов — словно еще одна татуировка. Можно было бы их свести, но ни к чему. Вэйде не бегал от памяти. Ни тогда, ни сейчас.       В центре поляны возвышалось совсем небольшое по сравнению с остальными деревце — высотой едва ли выше его макушки. Тонкое, светло-серое, словно припорошенное едва заметным мерцанием. С прозрачно-серыми ажурными листьями. Вэйде присел возле деревца, скрестив ноги, прикрыл глаза. Настоящее отпрыгнуло от него мгновенно, словно в панике, а прошлое мягко обхватило плечи…       «Мастер, не трогайте моего кота!» — одна из его подопечных, совсем еще мелкая, лет шесть или семь.       «Да вы что, мастер? И чем же я вам пьяная так не нравлюсь? Или вы просто боите…» — злая и дерзкая, совсем уже взрослая, целых пятнадцать лет — будь она крестьянкой, ее бы уже сосватали, но у солдат здесь давно сложился свой мир и свои правила.       Он так и не спросил потом, что она хотела сказать. Тогда, после ее первого боя, после попойки, когда он нашел ее в недостроенных казармах, где они с ее приятелем устроили какую-то нелепую игру. Чего же он, по ее мнению, мог бояться? Он оборвал ее резким окриком, но потом не раз вспоминал тот момент. И так и не спросил ни о чем.       Растрепанные волосы по плечам, повязка на глазах и полупьяная ухмылка — странное сочетание, но внутри у него тогда что-то в очередной раз дрогнуло. Девчонка выросла на его глазах из мелкой соплюшки, бегающей вокруг своего кота, в нечто среднее между средней симпатичности девицей и неплохим зачатком солдата. Казалось бы, в казармах таких было немало, но что-то заставляло Вэйде ненавязчиво опекать именно ее. Наблюдать за ее жизнью как-то незаметно стало привычкой. Он таскал ее с собой, когда шел в гости к одному из немногих среди людей друзей, чтобы потом, когда он неизбежно вынужден будет уйти, у нее остался надежный друг и покровитель. Что-то заставляло его порой раздражаться на нее, хотя, казалось бы, разве достоин совсем юный еще человек его раздражения? Что-то заставляло и отвечать на бесчисленные вопросы — даже когда они стали дерзкими, а порой и откровенно хамскими. Этим она тоже выделялась среди большинства людей. Впрочем, дети казарм, будущие солдаты, тоже почти никогда не заискивали перед ним, хоть и безмерно уважали, — просто у нее это получалось иначе.       Смешно, но его подопечные в принципе относились к нему просто как к грозному старшему, который может наказать, а может и помиловать. Их не смущала ни форма его ушей, ни странная хищность черт и движений, свойственная эльфам. Их не смущало ничего — в отличие от взрослых. Те его откровенно недолюбливали. Но всегда за спиной и украдкой. Все знали, что за попытку поднять на него руку можно лишиться этой руки. Все знали и то, что люди в окружении короля покровительствуют ему. И что нужно просто его не трогать.       Не трогать. Не смотреть. Не думать лишнего… Люди умели это соблюдать как никто, если речь шла о безопасности их шкуры. Хоть что-то полезное у их расы.       Вэйде усмехнулся, по-прежнему не открывая глаз. Растянулся прямо на земле, запрокинув руки за голову. Солнце рассеянными лучами пригревало сквозь листву. Выходить из рощи не хотелось: здесь, по крайней мере, его никто не побеспокоит. Эта роща лишь для семьи короля Моркана… его семьи.       Там, в королевстве людей, его недолюбливали за то, что он темный эльф — один из тех, с кем сейчас, на данный момент, воевали уже больше двух десятилетий. Здесь его ненавидели за то, что полтора десятка лет из этой войны он прожил среди людей. Прожил не в плену или в оковах — прожил свободным. Более того — учил драться будущих солдат из детских казарм, тех, кто потом поднимал оружие против Моркана.       Право слово, какая неожиданность — что теперь, когда он вернулся в Моркан, на него смотрят так косо и со скрытой ненавистью.       Вэйде скривился в усмешке. Большинству не понять, зачем он жил так. Ни там, ни здесь. Белый ворон для всех, опасный изгой и потенциальный враг. Может, разве что она, эта человеческая девчонка, могла бы его понять и не осудить. Это она умела отлично — не осуждать. Но ее он вряд ли снова увидит. Даже если жернова войны ее не перемолют — нескоро он сможет ее найти. Да и места рядом с ним ей, человеку из низов, не будет ни в каком качестве. Места рядом с будущими королями в любой стране всегда расписаны негласно, но строго, а тут еще и человек. Он никогда не планировал ничего в отношении ее, он не вспоминал лишний раз ее имя — незачем, ему это не было нужно, и все же… Все же иногда, когда, как сегодня, накрывало бесчисленными сомнениями, ее хмурое лицо вспоминалось так явно, будто он видел ее только вчера.       Вэйде приоткрыл глаза. Прозрачно-серые листья над ним трепетали едва заметно и печально. Это деревце всегда считалось символом печали, разлуки и сожалений. Иронично, что оно посажено здесь, в самом центре королевской священной рощи.       Сожалений… Сожалеет ли он о той дороге, которую выбрал годы назад? О дороге к трону и изменению мира, дороге, которую не одобрил бы никто, если бы он, конечно, посвятил кого-то в свои самые потаенные планы. И первым бы его выбор осудил бы его отец, который и так всегда считал своим наследником не его. Так много усилий в нее вложено, в эту дорогу. Так много еще предстоит вложить. А стоит ли оно того? Обычно он отбрасывал подобные мысли, но сегодня с утра что-то тянуло внутри невнятной, неоформленной до конца тоской. Заставляло сомневаться и задавать себе неприятные вопросы.       Стоит ли эта вечная неприязнь в глазах окружающих — его целей? Сможет ли он вообще их достичь? Вдогонку к вопросам где-то глубоко внутри билось неясное: а нужно ли вообще пытаться, не лучше ли уйти, исчезнуть, раствориться в дальних краях, ведь тогда, может, его и не найдут… Вэйде сел и покачал головой, удивляясь сам себе. Нашел о чем думать. Обратной дороги все равно нет, деться тоже некуда. Не на другой материк же бежать, подальше от войн и распрей этого.       Свою дорогу он выбрал еще будучи юнцом. Плоды посажены давно; нынче время ждать урожая. И сейчас только время покажет, не ошибся ли он, кинув семена в неплодородную почву.       Избавиться бы еще как-то от сомнений…       — Ваше высочество, — негромкий голос одного из личных слуг отца выдернул Вэйде из мыслей. — Ваш отец желает вас видеть.       — Иди, я подойду следом.       Когда слуга исчез из видимости, Вэйде позволил себе еще несколько мгновений постоять на поляне. Смотреть на символ разлуки и сожаления. Что-то испытывать. Вспоминать тех, кого больше не увидит.       Потом развернулся решительно к выходу: отец не любил, когда его заставляли ждать. ***       Кабинет отца не изменился за годы, и Вэйде каждый раз, заходя туда, невольно испытывал полузабытое детское желание поежиться. Казалось бы, обстановка самая обычная: стол с ровными стопочками бумаг, холодное мерцание магии по стенам в качестве освещения… И давно и плотно запертые внутри воспоминания о неприятных разговорах здесь.       Может, сейчас его ждал очередной. После смерти брата он — единственный наследник, который был у отца, нравилось это тому или нет. При мысли о смерти брата губы Вэйде тронула легкая тень улыбки.       — Я долго думал, что с тобой делать, — начал отец, повернувшись к нему от высокого окна. Присмотрелся. — Чему-то рад?       Этим голосом можно было охлаждать мясо вместо ледников, но Вэйде и сам умел не хуже.       — Воспоминания детства, — не менее прохладно ответил он. — Я слушаю тебя.       Лицо отца не выражало ничего, словно высеченное из камня. Но Вэйде казалось, что недовольство так и сквозит в таком же холодном, как у него самого, взгляде.       — Возьми крайнюю стопку бумаг, — кивнул отец на стол. — Это доклады внутренней разведки. Я хочу, чтобы ты внимательно изучил их до завтра.       Наметанным еще у людей взглядом Вэйде оценил, что задача сложно выполнима, но лишь кивнул. Никакой слабости. Это он выучил еще с детства.       — Можешь идти.       Пока он шел по коридору, снова ловил шепотки за своей спиной. О да, сейчас весь высший свет Моркана следил за их отношениями с отцом. Гадал, станет ли единственный наследник действительно наследником. Король не спешил объявлять это официально, а что до того, что этого требовали старинные законы… Что ж, Вэйде прекрасно знал, что законы порой могут и поменять.       В своей комнате, когда сплетение ветвей закрыло дверной проем за ним, он присел прямо на пол. Какое-то время молчал, глядя на стопку бумаг в своих руках. Трактовать ли этот поступок отца, как проверку, справится ли он с управлением Моркана? Или как поиск возможностей потопить его?..       В ближайший год он это узнает наверняка. Но сдаваться Вэйде не планировал. Трон Моркана ждет его, так же, как затянувшаяся слишком надолго война ждет, когда с ней что-нибудь сделают… А законы наследования… что ж, законы порой меняют.       Как и королей.