Часть 1

      Солнце заходило за горы, окружающие Энканто, накрывая город тенью. Кто-то из жителей после тяжёлого дня медленно брёл домой, кто-то наигрывал незамысловатую мелодию на аккордеоне, а кто-то в саду обсуждал с соседом новости.       - И он так и не нашёлся? – спросил мужчина в красном пончо.       - Не-а, – протянул его собеседник. – Но я думаю оно и к лучшему. Он только портил всё со своими этими предсказаниями. Теперь можно вздохнуть спокойно. Надеюсь, он и не найдется.       - Ты до сих пор злишься на него за то, что он когда-то предсказал, что твоя девушка бросит тебя?       - Ничего подобного. Он всем только мешал. Ладно, - мужчина махнул рукой. – Пойдём-ка лучше выпьем.       Долорес, присматривающая за своим братом и кузиной во дворе их дома возмущённо хмыкнула. Может у дяди Бруно репутация была не самая хорошая, но говорить так о пропавшем человеке низко. Впрочем, в городе вообще никто не расстроился от исчезновения Бруно, кроме семьи. Мама делала вид, что всё в порядке, однако тяжёлая свинцовая туча над её головой говорила сама за себя, тётя Джульетта выглядела как обычно и много времени проводила с Мирабель, которая сейчас очень нуждалась в поддержке, но иногда можно было заметить, как мелко дрожат руки её руки и как залегли под глазами тёмные пятна. На бабушке не было лица: неудавшаяся церемония и уход из семьи её сына сильно по ней ударили. Остальные также прибывали в некоторой растерянности.       Сейчас уже прошло несколько месяцев с того рокового дня. Семья постепенно приходила в норму. Однако теперь говорить о Бруно было нельзя. Так, по крайней мере, сказали взрослые. И всё же несколько раз Долорес слышала, как мама и тётя Джульетта шептались о нём, когда все расходились после ужина. Мама даже как-то сказала, едва не плача, что жалеет, что так и не наладила с ним отношения. Тётя Джульетта на это ничего не ответила.       Теперь, сидя после ужина в своей комнате, где всегда царила тишина и звуки внешнего мира не проникали через дверь, Долорес думала о том, вернулся бы дядя Бруно в семью, если бы знал, как его здесь не хватает. А может он знает? Он ведь никуда по-настоящему не ушёл, он ведь остался в доме.       После его ухода из дома, она начала слышать необычные звуки за стенами. Это точно были не крысы, которые там обычно бегали. А когда она услышала бормотания Бруно все сомнения исчезли. Он точно там. Долорес тут же хотела рассказать об этом семье, но остановила себя. «Наверно он не хочет, чтобы его кто-то нашёл» - подумала девочка. С тех пор она хранила эту тайну.       Вообще-то это была не единственная её тайна, связанная с Бруно. Несколько лет назад, когда Долорес вышла из комнаты что бы послушать как спит, ни на минуту не замолкающий днём город, они столкнулись на первом этаже Каситы.       - Долорес? Почему ты не спишь? Уже поздно – удивлённо спросил провидец, останавливаясь перед племянницей.       - А почему не спишь ты? – парировала девочка, давно заметившая как дядя крадётся из своей башни.       Бруно кажется не ожидал такого ответа и удивлённо раскрыл рот.       - Ну я… - он забегал глазами по дому, в поисках подсказки. – Я вообще-то уже взрослый и могу себе позволить.       Он выпрямился и скрестил руки на груди, пытаясь придать себе более уверенный и внушительный вид. Долорес лишь хихикнула.       Они не были особо близки, что не удивительно. В семье Бруно избегали, иногда он пропускал семейные обеды и ужины, а днём его почти не было видно. Чаще всего его можно было заметить на кухне. Там он помогал Джульетте готовить.       Поэтому в тот раз Бруно надеялся отправить племянницу спать и продолжить свой путь до кухни. Он снова не был на ужине и умирал от голода.       - Почему все в городе говорят, что ты приносишь несчастья? – задала первый всплывший в голове вопрос девочка.       Ей захотелось поговорить. После рождения Мирабель и Камило у взрослых совсем не хватало времени на старших дочерей. Иногда Изабелла, Долорес и Луиза проводили вместе время, но Иза быстро уходила, говоря, что устала от болтовни, а у Луизы вечно были какие-то дела. Так что Долорес чувствовала себя несколько одиноко и понадеялась, что может быть Бруно уделит ей немного времени.       - Знаешь, - он запнулся и провёл рукой по затылку. – Людям не нравится узнавать о себе что-то плохое.       Долорес расценила это как согласие на дальнейший разговор и была рада, что Бруно не погнал её спать, а действительно уделил время. Они поговорили так некоторое время, после чего Долорес ушла в свою комнату.       После этого они периодически снова сталкивались ночью и после неудачных попыток отправить Долорес спать разговаривали обо всём подряд. Точнее говорила преимущественно Долорес, а дядя внимательно слушал, иногда что-то спрашивал и уточнял.       Мама бы наверно разозлилась, если бы узнала об этих беседах и обвинила бы Бруно в том, что он не даёт её дочери нормально спать. Поэтому Долорес никогда об этом не упоминала. Ей всё же не хотелось терять возможность болтать с дядей.       - Нужно поговорить с ним. – нарушила тишину своей комнаты девочка.       Она уже поняла, где чаще всего находился Бруно и иногда за ужином бросала заинтересованные взгляды на изображённое на стене семейное древо. Интересовало её, впрочем, совершенно не древо, а голос, который звучал из-за этой стены и услышать который могла лишь она.       В голове её сейчас, словно пчёлы в улье, роились мысли. А если он не захочет говорить? Если скажет, что не вернётся? Что тогда? И что вообще ему сказать?       За этими размышлениями Долорес не заметила, как уснула. Проснулась она уже глубокой ночью и решила: нужно действовать.       Аккуратно приоткрыв дверь комнаты, она прислушалась – все спали. Она вышла, прикрывая за собой дверь. Касита зашуршала половицами, словно удивляясь, что кто-то не спит в столь поздний час.       - Т-ш-ш – Долорес поднесла палец к губам и, едва касаясь, похлопала по стене, прося Каситу быть тише. Не хотелось, чтобы кто-то из семьи проснулся и нарушил планы девочки.       Она медленно спускалась по лестнице на первый этаж. Волнение накатывало волнами. «Всё нормально. Ничего необычно. Это будет такой же разговор, как и другие, верно?» - спрашивала она сама себя. «Да, разве что в прошлые разы он не прятался от всей семьи на протяжении нескольких месяцев» - тут же ответила она, но отбросила эти мысли.       Долорес прошла мимо кухни и вошла в обеденную комнату, в которой стоял длинный стол со стульями для всех членов семьи. Обойдя его, она остановилась перед изображением семейного древа. «La Familia Madeigal» - гласила надпись под древом, выведенная петляющим почерком.       Девочка вздохнула, взяв себя в руки.       - Эй, дядя Бруно! Это я. Ты здесь? – спросила она громким шёпотом, постучав пару раз по стене. Вопрос она задала конечно из вежливости. Она знала, что он там.       Ответа не последовало.       - Не пытайся сделать вид, что тебя нет. Я слышу твоё дыхание. – наверно это звучало слишком грубо, но раз уж пришла отступать было нельзя.       Бруно за стеной обречённо вздохнул, кинул через плечо соль и, скрестив пальцы, подошёл к стене. В небольшой щелке он разглядел свою племянницу. Она стояла как-то напряжённо и будто смотрела своими большими глазами прямо на него.       - Оу, Долорес, почему ты не спишь в такое время? Знаешь, тот кто мало спит плохо растёт. – произнёс Бруно обыденным тоном и подумал, что он наверно самое яркое доказательство правдивости этого утверждения.       - А почему ты находишься где-то за стеной, а не в доме, где тебя все обыскались? – задала встречный вопрос Долорес. Она несколько растерялась от обыденного тона, которым говорил Бруно, будто ничего не произошло и он по обыкновению столкнулся с ней на одном из этажей Каситы, которую это в прочем тоже удивило, и она тихо хлопнула створками шкафчика.       Бруно сомкнул руки в замок. Он понимал, что однажды Долорес поймёт, что он где-то в доме. Но всё же надеялся, что она не захочет с ним говорить. Где-то в глубине души он даже хотел, чтобы она на него обиделась за уход из семьи и просто игнорировала его застенное существование. Но у Долорес были явно другие планы.       Некоторое время они простояли молча. Долорес ждала ответа, а Бруно не мог связать слова в предложения. Он будто забыл, как разговаривать.       Долорес вздохнула и села на пол, облокотившись на стену с древом спиной и подтянув колени к груди.       - Ты ведь слышал, как мама и тётя Джульетта говорили о тебе? – нарушила тишину девочка.       Бруно повторил движение Долорес и тоже сел на пол.       - Да… Я слышал. – как-то растерянно ответил Бруно. Он не солгал. Правда слышал. Но лишь часть. Ему было слишком тяжело слушать, как его сёстры переживали за своего бесполезного брата, и он убежал подальше, чтобы не слышать их. Словно крыса забился в тёмный угол и не выходил до поздней ночи.       - Тебя здесь ждут. Разве ты не хочешь вернуться? – спросила Долорес, рассматривая обеденную комнату. Раньше за этим длинным столом было место и для Бруно. Он обычно сидел возле бабушки, напротив Джульетты, почти не отрывал взгляд от своей еды и уходил самый первый. По крайней мере так помнила Долорес.       Крысы за стеной до этого бегающие возле Бруно вдруг притихли и подобрались ближе к провидцу. Видимо разговор их заинтересовал. В темноте маленькой комнатки Бруно они сверкали своими глазами-бусинками.       - Дело не в том, чего хочу я, Долорес, - наконец пересилив себя ответил Бруно. – Я просто не могу вернуться. Не могу снова подвести семью.       Голос его звучал как-то слабо и ей стало жалко своего дядю. Она вспомнила день, когда он ушёл.       После церемонии Мирабель взволнованная бабушка попросила Бруно сделать предсказание, чтобы узнать, что ждёт их семью и волшебство. Когда он, растерянный и мрачный, вернулся из своей башни всех детей разогнали по своим комнатам и наказали ни в коем случае не подслушивать. Долорес послушалась. Сначала. Потом в ней разыгралось любопытство и немного приоткрыв дверь уловила разговор на первом этаже.       - Если ты сейчас уйдёшь, то умрёшь для меня. – строгим и натянутым словно струна голосом – того и гляди лопнет – проговорила бабушка.       - Да лучше бы я правда умер! – выпалил ей в ответ Бруно.       Голос его был громким и сорванным.       На несколько мгновений в доме повисла тишина, нарушаемая лишь раскатами грома над Энканто. По черепице забарабанил дождь и, резко развернувшись, провидец выбежал из дома.       - Бруно! – крикнули ему в след Джульетта и Пепа и уже было ринулись бежать за ним.       - Нет. – звонко произнесла бабушка. – Пусть идёт. Он больше не часть нашей семьи.       От этих воспоминаний Долорес поёжилась. Лучше бы она правда тогда этого не слышала. Не слышала надломленный голос дяди Бруно и звонкий, металлический, словно острие кинжала, голос бабушки.       - Но… но ты ведь… - Долорес не знала, что сказать.       – Тебе наверно там очень скучно и одиноко. – медленно проговорила она.       Бруно горько усмехнулся. Ему ли привыкать к одиночеству?       - О, об этом можешь не переживать. – наигранно приподнятым голосом сказал он. – У меня здесь есть друзья.       Он махнул рукой в сторону крыс, будто Долорес могла их увидеть. Она в прочем поняла о ком идёт речь. Ещё до того, как он ушёл она часто видела, как на его плечах сидят крысы. Её это даже забавляло.       - Дядя Бруно? – после недолгого молчания начала Долорес. – А почему ты ушёл?       Ей правда было не понятно. Взрослые об этом никогда не говорили, а из того обрывка разговора она ничего не поняла.       - Потому что так… - Он остановился на половине предложения, будто подбирая слова. – Так будет лучше для семьи.       Долорес поморщила лицо, услышав это.       - Ты просто уходишь от ответа. – с долей обиды сказала она. Неужели он не мог ей хотя бы немного рассказать? Она вот ему доверяла свои секреты. Конечно, они не были наверно такими серьёзными, но всё же.       - Может быть, – немного подумав, ответил Бруно. – Но я не вру. Так правда будет лучше.       Последние слова он произнёс, тише чем другие. Будто сил на разговор больше не осталось. Долорес нахмурила брови. Хотелось узнать ответ, понять, что же всё-таки произошло. Может она ещё и ребёнок, но это её семья и она хотела что-то для неё сделать.       - Может я могу тебе как-то помочь? – осторожно спросила она.       - Можешь.       Долорес сосредоточила всё внимание на голосе провидца.       - Никому не говори о том, что я здесь, – он, конечно, не сомневался, что, она сохранит эту тайну, но уточнение лишним не будет. – И никогда больше не приходи сюда, чтобы поговорить со мной. Забудь о моём существование.       Долорес шокировано раскрыла глаза. Он её сейчас… прогонял? Но почему? Разве сделала она что-то плохое? Она его чем-то обидела?       - Пожалуйста… - совсем тихим и осипшим голосом запоздало добавил он.       - Почему? – удивлённо спросила она. – Ты на меня обиделся? Скажи, за что?       Она развернулась лицом к стене.       Бруно рвано вздохнул. Кажется, у него совсем не осталось сил изображать беззаботность и непосредственность. Разговор был тяжёлым для него с самого начала, но он надеялся создать иллюзию ни о чём не жалеющего человека, чтобы не волновать племянницу. И теперь утирая скатывающиеся по щекам слёзы понимал, что с треском провалился. Снова. Вечно у него всё шло не так как надо. Вечно он всё портил.       - Или я тебе надоела? – дрогнувшим голосом спросила она.       Однажды дети, с которыми иногда играла Долорес, сказали, что она слишком навязчивая и надоедливая. Они были далеко от неё и думали, что она не услышит их. Но она услышала. С тех пор она боялась, что однажды надоест вообще всем и никто с ней не будет общаться. Родители правда, когда узнали об этом долго утешали свою дочь и говорили, что в семье её всегда будут любить и она не сможет здесь никому надоесть. От этого стало легче, но страх всё равно остался. И, вот кажется, она снова была слишком навязчивой. Так, что родной дядя решил её прогнать. Глаза застелила пелена слёз.       - Нет-нет-нет, – быстро заговорил Бруно, прекрасно зная о страхе племянницы. – Ты ни в чём не виновата. Я просто… я не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Я ведь Бруно. Я всем приношу несчастья.       Голос его дрожал и становился то тише, то громче.       Долорес глубоко вздохнула, чтобы не расплакаться. Она хотела настоять, что это не так и что никаких проблем он ей не принесёт, но услышала за стеной всхлип. А за ним последовала тихая речь:       - Пожалуйста, не пытайся меня переубедить. Я знаю о чём говорю. Вот увидишь, тебе станет только лучше от того, что забудешь меня. Всем станет лучше.       Он закончил говорить и снова всхлипнул.       «Неужели это всё, что я могу сделать?» - пронеслось в голове Долорес.       Она встала и взглянула на бледное и потёртое изображение Бруно на семейном древе.       - Но ты ведь когда-нибудь вернёшься? – спросила с надеждой девочка, не отрывая взгляд от изображения. Не будет же он в самом деле сидеть в стенах всю жизнь. Не будет же, правда?       Бруно слабо улыбнулся. Трогательная, по-детски наивная забота племянницы умиляла его.       - Может быть когда-нибудь. – голос дрожал гораздо меньше.       Он сказал это, чтобы утешить Долорес. Сам же Бруно думал, что проведёт здесь весь остаток своей никчёмной жизни.       Долорес, всегда тонко чувствующая ложь в голосе, ничего не сказала. Лишь опустила взгляд.       - У тебя ещё есть шанс выспаться. – после нескольких минут тишины произнёс Бруно. Кажется, он унял слёзы и снова пытался придать голосу непринуждённость. Получалось из рук вон плохо.       - Да, точно. – рассеянно сказала Долорес, вынырнув из своих мыслей.       Она помялась несколько секунд, а после приложила ладонь к стене с древом и мягко произнесла:       - Спокойной ночи, дядя Бруно.       - Спокойной ночи, Долорес.