Глава 2 - “…Будь добр ко мне".

Утро было прохладным, но Дэггетт проснулся именно от ощущения уютного тепла. Впрочем, это и не удивительно. Дэггетт ощущал тепло всё яснее… Но, что именно его так приятно согревает? — он понял только через некоторое время. Моргнув пару раз, Дэггетт слегка удивился, но не придал особого значения происходящему, так как уже несколько лет он просыпался в нежных объятьях своего брата. Но в комнате было отнюдь не так тепло… Дэггетт обнаружил, что окно открыто, и в комнату врывался поток прохладного весеннего ветерка. Был только апрель, но в воздухе уже витал сладковатый аромат свежести. Он смешивался с нежным и немного приторным запахом карамели, доносящимся из глубины дома, и становился всё более необычайно приятным. Норберт слегка пошевелился, и Дэггетт, отвлекшись от своих раздумий, повернулся к брату и внимательно посмотрел на его лицо, пытаясь уловить в нём хоть что-то неприятное, доказывающее, что Дэггетт не может влюбиться в него. Ну пожалуйста, ну хоть что-нибудь! В этот момент Норберт открыл глаза и сладко потянулся, до Дэггета тут же дошло, что зря он пытается найти какой-то изъян в своем брате. XO. — Доброе утро, брати—шка. Как спалось? — Сказал Норберт, сонно моргая. Дэггет посмотрел на брата истинным взглядом интригана, и медленно вылез из кровати. Эффектно. С серьезным выражением лица… А потом его озарило, слегка покраснев, он схватил подушку и запустил ею в брата, тут же припустив в ванную, смеясь. Норберт так и не собрал с пола челюсть. Он встал с кровати, особо не торопясь, стал одеваться, в душ не собираясь. Ночью он там и так повеселился, кхм. В этот момент уже появился Дэггетт из ванной; черт возьми, вот так зрелище для Норберта с его ночными фантазиями! Шерсть его брата блестела от капель воды, волосы на загривке были небрежно взъерошены, а на узких бедрах была повязана тонкая полоса полотенца. Порнография, в общем. Норберт во второй раз так и не собрал с пола челюсть. Поспешно отвернувшись, чтобы не провоцировать нижнюю часть своего тела на восхищения, а брата — на насмешки, он попытался дрожащими руками завязать галстук. Это у него вышло не очень хорошо, но сзади подошел Дэггетт и, положив руки на плечи брата, мягко развернул его к себе. Норберт не сопротивлялся, находясь всё ещё в некоем ступоре. Кажется, Дэггетт догадался о всех его ночных фантазиях? Но нет, повезло. Дэггетт всего лишь помог завязать ему галстук, но КАК он это сделал… Его тонкие пальцы скользнули по оголенной шее Норберта, совсем чуть-чуть коснулись ключиц, но этого легкого прикосновения было достаточно, чтобы по его коже пронеслась волна мелкой дрожи. Взгляд, хоть и блестел весело, всё равно пылал недосказанностью. Это был взгляд истинной шельмы. Он легко справился с узлом, поправляя его как добрая, любящая жена. Дэггетт медленно вздохнул и так же медленно выдохнул, смотря в глаза своему брату в упор. В этом взгляде играл этот… Такой знакомый огонек. Смесь возбуждения и небольшого страха. Жаркая смесь… Он отчаянно пытался успокоиться, но пока это получалось у него не очень удачно… Норберт безумно хотел сделать что-то, прямо сейчас. Но боялся спугнуть… Ведь если он неправильно понимал все эти «намеки», то его брат тоже испытывает к нему не братские чувства… (Я бы даже сказала, совершенно не братские чувства.) Единственное, что сделал Норберт, чтобы окончательно не потерять голову, но и, в некоторой степени удовлетворить себя… Он приблизился немного ближе и, положив ладонь на поясницу Дэггета, медленно повел её вверх к лопаткам… Добравшись до цели, он медленно притянул брата к себе и прошептал ему в самое ушко: — Спасибо, — его жаркое дыхание обжигало чувствительную кожу… Дэггетт чувствовал, как тепло разливается внизу живота, и судорожно выдохнул, приобняв Норберта. Через пару мгновений, он придвинувшись к ушку брата, слегка прикусил его за мочку в ответ на этот жест, получив очень чувственный, но тихий стон… -Нам пора к Мише… К сожалению… — негромко сказал Норберт после небольшой паузы. -Боюсь, мы не успеем позавтракать, но я думаю, что-нибудь перехватим по дороге. Да? — быстренько сменил тему Дэггетт. -Да, я не против. Ты спускайся, я сейчас подойду. Хорошо? — посмотрел Норберт на брата умоляющим взглядом. -Как скажешь Норби, — ответил ему Дэггетт совершенно невинным, непричастным к тому, что сейчас случилось взглядом… И только тут до Норберта дошло, что сейчас случилось… И он таки третий раз не собрал с пола челюсть. Он только что вместе с Дэггетом… И тут в его памяти всплыло выражение этих глаз… Какой же это был взгляд. Сколько в нём было страсти… Неужели это было то, о чем я думаю… — напряженно размышлял Норберт. Норберт пришел к выводу, что это были его галлюцинации, такие теплые, нежные, согревающие, друг с другом… А если это были не галлюцинации… то он даже не знал, что делать! Во всяком случае, в данный момент он не хотел об этом думать, так как был шанс не дойти до Миши в спокойном состоянии… Поэтому, быстро вздохнув, он побежал по лестнице, спотыкаясь обо всё и вся. Каким-то магическим образом добравшись до входной двери и не сломав при этом ни костей, ни каких либо элементов декора дома, он открыл дверцу и вышел наружу. Всю дорогу они шли молча. Норберт сосредоточенно делал вид, что внимательно перечитывает заранее заготовленную поздравительную речь. Но, по — настоящему… Он еле мог прочитать хоть слово, потому что постоянно чувствовал смущенный, но, тем не менее, заинтересованный взгляд Дэггета, «незаметно» наблюдавшего за ним из-под длинных ресниц… Еле дойдя до места назначения, Норберт выдохнул, с расслаблением обнаружив, что испытывающий взгляд брата наконец-то перестал сверлить его… Жить стало немного легче! На некоторое время… Но позже, когда братья бобры оказались в Доме Миши, они были немного шокированы. Они оба поняли, что, видимо, не только утро у них будет веселым, когда Семицветик сказала, что сегодня все гости будут играть в бутылочку. На вопросы — «зачем», «почему», и «что-что» Семицветик отвечала многообещающей улыбкой… Которая явно не сулила ничего хорошего. Ну, или, совершенно точно, она не сулила ничего приличного. Устроившись на мягких креслах и положив на пол бутылку, Семицветик начала рассказывать, что она внесла некие изменения в правила игры. Все многозначительно переглянулись, Норберт боялся представить, что это могли быть за изменения, зная Семицветик. Оказалось, что изменения не такие страшные, но достаточно интересные… Тот, кого будут целовать, будет сидеть с завязанными глазами, не зная, кто именно играет с его губами… Достаточно интригующе. Первому крутить бутылочку довелось Норберту, «везунчику». Семицветик, завязав глаза Норбу, села на свое место, сказав своим бархатным, приглушенным голосом, что уже можно крутить… Сердце Норберта билось как сумасшедшее. Норберт очень боялся того факта, что может поцеловаться сейчас не с Дэгом… А, например, с Бингом. Он думал, что хуже то, что брат увидит, как он целуется с кем-то другим… Или то, что он вдруг поцелуется со своим братом. Хотя, второе однозначно доставило бы ему огромное удовольствие. Он столько раз представлял себе это, но сейчас просто не поверил бы, если бы что-то «такое» случилось. -Эй, … Норберт ты что уснул? Крути! — нетерпеливым голосом пробурчала Семицветик. Остальные гости сидели, притаившись, в ожидании… Норберт нащупал бутылку, с силой крутанул её и прислушался… Стих звук крутящейся бутылки по полу, кто-то напряженно выдохнул и в следующий момент тишину разрезал голос Траки: -Ты! Да — да, ты. Давай, покажи нам настоящий французский поцелуй… — Через пару секунд послышалось тихое шуршанье, и он почувствовал, что кто-то оседлал его колени и осторожно наклоняется к его лицу… Норберт определил, что этот «кто-то» был его роста, и был легок как пушинка, и, наверное столь же нежен и аккуратен. Чужие ноги обхватили его собственные, но Норберт и не думал вырываться каким— либо образом. Сердце замерло и начало падать в пропасть, когда мягкие, чуткие теплые губы коснулись его губ, и тут же он потерял голову. Слишком долго он сдерживался, загонял свои желания подальше… Он так страстно, и так долго хотел ощутить эти губы… Норберт сразу узнал того, кто его целовал— это был Дэггетт… Поцелуй превращался из невинного, легкого в более страстный и глубокий. Ребята забыли, где они находятся, и тот факт, что за ними наблюдают, ускользнул от них довольно быстро. Они настолько увлеклись, что не замечали ничего и никого вокруг. Они играли языками, пробуя друг друга на вкус, обнимали всё крепче, навёрстывая упущенное. Руки блуждали по телу, а повязка давно была сорвана с глаз. Оторвавшись друг от друга, братья бобры заметили, что в комнате нет никого. Только они. Их оставили вдвоём. Но ведь они не могут остановиться.… Не могут. Сердце бьется в безумном ритме… Дэггетт пытается надышаться воздухом, которого в последние несколько минут ему так не хватало и смотрит из-под ресниц голодным и совершенно необузданным взглядом. Как же они давно хотели этого… Сегодня они не собираются, и не будут сдерживаться! Дэггетт смотрел на брата и только силой мог удержать себя на месте… да, как же он хотел наброситься на него и взять прямо здесь и сейчас! Отдать ему всего себя до последней капли, без остатка. Тем более он выглядел сейчас так пошло, что было сложно противостоять его внешнему виду! Растрепанные волосы, невесомый румянец, помятый смокинг и ещё один фактор который находился ниже пояса. Говоря кратко, его брат выглядел сейчас, великолепно, слишком великолепно чтобы оставаться рядом с ним, и бездействовать. Ничего не говоря своему старшему брату, Дэггетт вышел на улицу и закрыл дверь… Вздохнул с некоторой долей облегчения, оказавшись наконец в безопасном месте. «Осталось потерпеть до вечера. И потом я отыграюсь…»: думал Дэггетт, неспешно шагая обратно в дом берлогу. …Остаток дня они ходили порознь, чтобы не провоцировать друг друга. Да и каждому, в принципе, было о чём подумать. Но воспоминания у них были об одном и том же… Воспоминания, которые вызывали головокружение… Воспоминания, которые не давали им спокойно находиться рядом. Они ждали только одного — конца дня. Мечтали братья бобры лишь о том, чтобы остаться наедине, естественно. Они слишком долго сдерживались. И сегодня они всё-таки сотрут все рамки приличия и морали, сделают то, что так давно хотели сделать. Сделают то, что, по мнению окружающих нельзя ни делать, ни даже думать о том, чтобы сделать нечто подобное… Теперь их уже ничего не остановит, ни мнение общества… Ни родители… Никто и ничто! Они принадлежат друг другу… Всегда принадлежали, и будут принадлежать… А сегодня они лишь покажут это в полной мере. Они наконец-то открыли свои чувства и теперь всегда будут вместе, всегда. Теперь их отношения будут совсем другими… Кто знает как они могут измениться? Никто.