.

Новая игра скоро снова начнется. С кем же придется встретиться кукольным выжившим на этот раз? Из под грязного, потертого плетёного мешка несёт гниющей кожей, его уголки слегка вытянуты на концах и слабо вздрагивают при движении. Нога в чулке отталкивается от пола, вторая, голая, готовится к приземлению, и мальчик прыгает. Вверх-вниз, легко-легко, и кажется что лишь испачканный в чем-то топор препятствует полету ввысь. Но люди не летают: Робби уже взрослый, умный, он знает, что такое сила гравитации, что нужно мыть руки перед едой, и что его сейчас ждёт очень-очень веселая игра с новыми друзьями! Мальчик с топором, несомненно, будет скучать по своей сестрёнке, но пока, он скачет и размахивает руками в полосатой водолазке на ходу, спеша к старому, не его размеров креслу. Old MacDonald had a farm Больше ноги не стучат по земле так задорно: Уайт горбится под весом внезапно отяжелевшего топора и плетется по земле, всматриваясь вперед. Из-под мешка слышны странные звуки, когда Робби пытается напеть песенку, отбивающую ритм в его голове. Стук ног об землю убыстряется, когда до его ушей, ушей? доносится испуганный вскрик. Прятки закончены. Время салок. Old MacDonald had a farm, ee-ah-ee-ah-ooh Здание Святой Больницы напоминает пареньку приют, в котором он жил после того, как его родители заснули и оставили их со сестрой одних, одних! Воспоминания навевают запах пыли и вкус черного чёрствого хлеба. Жесткость полосатого матраса и рваного плюшевого мишку. Твёрдость плит и чудесные сказки сестрицы. Мягкость ветвей можжевельника и шершавость доски, прибитой к раме, как... Глупый друг, разве ты не знаешь, что если тебя коснулись - твоя очередь водить?! Робби недоволен, он не любит тех, кто не соблюдает правила игры. Нарушители не получают ирисок. И мальчик с топором со злостью окутывает наказанного путами кресла, пока тот зачем-то кричит. У Робби болит... От шума у него болит голова! И он скалится, смеясь с замолчавшего резко друга. Никаких ирисок! And on that farm he had some chicks, ee-ah-ee-ah-ooh Гольф паренька измазан в грязи, и сам он бредёт устало, волоча за собой топор и напевая тихо мелодию. Все три друга решили поиграть в покорителей неба, но они забыли его, его! И теперь он остался один-оденешенок. Кажется, впереди, у странного объекта, Уайт видел искру. With a chick here and a chick there Почему-то смех, страшный! смех опять вырывается из его горла, и от перевозбуждения он бросает топор на землю и вскакивает, балансируя на ручке. А его четвертый друг за сегодня выглядит очень грустным - и это расстраивает мальчика. Парень перед ним тощий и испуганный, у него взлохмаченные темные волосы и грязное лицо с заплаканными пуговками-глазам. Он внезапно замечает интересную параллель. У друга такая же рубашка! И он радостно хихикает, подскакивая на месте и хлопая в ладоши. — полоски, полоски!! Впервые друг обращает внимание на то, что он говорит, и с всхлипом переводит взгляд с его кофты на свою одежду. Уайт склоняет... Голову? голову. — дверь! Дверь, пол! Дверь в полу! Я видел там, там! — он оборачивается и тычет пальцем в сторону. — хочешь дверь? Тебе надо туда? Дверь! Чудеса! Впервые! Друг вдруг кивает, и тогда он улыбается, улыбается! — да... Ты мне очень... Помог. Спасибо. И он говорит! Робби видит смешной клык у него. Мальчик заливается смехом, ненароком пугая того, и ждёт, пока друг поднимается. — конфета! Конфета, ты хорошо сыграл! Робби так одиноко, все ушли! Хочешь приз? Конфетка? Новый знакомый испускает негромкий смешок, вытирая слезы. Here a chick-chick, there a chick-chick, everywhere chick-chick Робби любит свою сестрицу. Робби любит заплатки на плюшевом мишке, грязные белые стены и комканые простыни, но он не хочет больше вспоминать. Old MacDonald had a farm, ee-ah-ee-ah-ooh. Двое в полосатых кофтах направились к люку, болтая и смеясь. Как жаль, что в тот день Робби опять остался один.