Часть 1

Дождь льёт, как из ведра. Первая суббота апреля выдалась до жути холодной. Единственное, чего хочется в такую погоду — укутаться в одеяло и не вылезать ещё несколько дней, пока не будет твёрдой уверенности в том, что этот ужас, наконец, закончился. Апатия — проще говоря. К сожалению в этот день Уильяму Афтону совсем не повезло: вместо того, чтобы отсыпаться и отдыхать (если состояние уныния и абсолютного одиночества, конечно, можно назвать отдыхом) Уилл возвращался домой, пряча свою голову в капюшоне лёгкой весенней куртки. Возвращался он, как ни странно, с кладбища («Такой человек, как ты, Афтон, вряд-ли даже один раз после похорон посетит место захоронения! И не важно друг это, или даже родная дочь!» — Резким ударом всплыло в голове мужчины). Прошёл уже целый год с момента погибели его друга. Лучшего друга (именно от этого в основном настроение и было ужасным). И самое обидное, что умер он только по своей вине. Вновь решил не спать несколько ночей, и от этого перепутал несколько деталей в аниматрониках. Кто-то из нах просто взорвался, убив взрывной волной и кусками металла мужчину. Вообще, после его смерти всё пошло под откос: ссора с женой из-за неуравновешенной психики и полного безразличия Уилла, а потом и вообще развод. Вечное, ни на секунду не покидающее разум уныние, да и к тому же закрытие пиццерии. Он сдал здание в аренду и жил (скорее, просто продолжал существовать) на деньги, идущие именно с этой аренды. Жил он в некогда заброшенном доме, что достался ему по наследству от погибшей около трёх лет назад матери. Вообще, этот дом достался Афтону лишь потому, что других родственников попросту не было. Это самая настоящая удача, ведь мать всегда относилась к нему холодно. Быть может всему виной психопатия, с которой мужчина родился. Из прискорбных мыслей Афтона вырвало уведомление. Уведомление об усилении ливня в области его проживания. — Никчёмная, бесполезная машина, — выругался Уильям на свой телефон, но всё же остановился, дабы прочесть подробности. Возможно лишь для того, чтобы убедить себя ускориться и побыстрее вернуться домой. По счастливому (а может, совсем наоборот) стечению обстоятельств за те несколько десятков секунд, на которые остановился Афтон до мозга донёсся жалобный писк откуда-то издалека. Писк казался настолько жалким и беспомощным, что хотелось разрыдаться на месте. Но вместо этого Уилл предпочёл вариант чуть сложнее. — О, чёрт. Этот день решил испортиться ещё сильнее, верно? Что ж, хорошо. — Брюнет прикрыл глаза и поднял голову к небу, будто прося о помощи. Но просить о помощи ему не присуще было с самого детства. Ведь просить было некого. Тем временем писк начинал слышаться отчётливее. Будто то немощное существо, что его издавало почувствовало надежду на продолжение своей жалкой жизни. Будто, сами небеса снизошли до его жизни и решили благословить. А благословением, естественно, оказался Уилл. Брюнет медленно опустил голову и устало потёр глаза. Хотелось убежать, скрыться, пропасть, лишь бы не слышать этот жалкий, но такой колющий писк. Виновник смешанных чувств Уилла и по совместительству именно тот, кто издаёт умирающий, теребящий беспокойные души писк, в своё время был уже рядом. Афтон решил более не мучить себя, поняв, что с места он не сдвинется, пока не увидит того, кто (или что) издаёт эти странные звуки. Он снисходительно опустил голову, и его взгляду предстало крохотное, пушистое создание: маленький, полностью рыжий котёнок, изнемогая, похоже, от голода на трясущихся лапах приближался всё ближе к Уиллу. — Пхах. — резко сменил своё отношение к ситуации Афтон. Похоже, краткое просветление на чувства закончилось, так и не успев нормально начаться. — Жалкое создание. Сероглазый уж было решил отвернуться и пойти своей дорогой (зарождающаяся искра жалости в его душе резко утонула в грязи сумасшествия и безразличия), как вдруг, в последнюю секунду взгляд ненароком упал на глаза котёнка: тёмные, карие, и от чего-то такие знакомые. Уилл остолбенел на пару секунд, вглядываясь в глаза, после чего нахмурил брови и тяжко вздохнул. Он мог поклясться, что уже видел где-то эти глаза. Глаза, полные надежд и стремлений, полные уверенности, а главное — полные сильнейшей жажды жить. — Ох, небеса… кто ты, маленькое адское создание? — Не скрывая издёвки (но всё ещё немного заторможенно) задал риторический вопрос Афтон, на что получил очередной жалкий писк. — Бред какой-то. Господи, скажи, — вновь вскинув голову к небесам, уже позабыв даже о ливне прокричал мужчина, — я совсем с ума сошёл? — Губы расползлись в улыбке, что напоминала, скорее, звериный оскал, который обычно наводил жуть на посторонних. Но, по счастью, на улице — ни души. Только сумасшедший худощавый мужчина и умирающий котёнок, который изо всех сил старается найти способ выжить. — Что ж мне с тобой делать, — вернул своё внимание к живому комочку шерсти Уилл, — бросить я тебя, к сожалению, не могу. Понимаешь, чувство у меня, что я тебя знаю. Но забрать домой… я совсем конченый, чтобы котов у себя держать? Но внутренний голос твердил обратное. Он умолял Афтона забрать котёнка. Умолял так, будто от этого зависит судьба всего мира. С пол минуты мужчина стоял, тупо глядя на кота, после чего выдал: — Ладно. Хорошо. Ты меня убедил. Будешь жить со мной, жалкое создание. — Котёнок ничем не изменился, но сероглазому показалось, что существо однозначно этому радо. — Только сначала мне нужно определиться с твоим именем. Не пускать же к себе домой всяких безымянный котов, верно? — Наверное, в чём-то философия Уилла была верна. У всех должно быть имя. Только вот с фантазией у Афтона была беда. — Мурзик? Нет. Глупое имя. Барсик? Фу! Тебе не идёт! — Уилл перебрал около десяти имён, не отрывая глаз от теряющего сознания котёнка. — Быть может… нет! Всё равно какая-то глупость! …В голову резко что-то ударило: очередная мысль, от которой Афтон аж подпрыгнул. — Ты будешь Генри!