Действие 4. Моника Хао; Глава 1 - Меч "Кэнсея"

Меч "Кэнсея"

Лёгкий снегопад середины декабрьской поры в ходе получасового противостояния внутри дома, успел накрыть хрустящим слоем поверхности расположенного на заднем дворе садика; не миновала участь укрытия белым покрывалом и декоративные деревья, высаженные в шахматном порядке по обе стороны, и выложенные гладкими камнями края дугообразной тропинки. Место, в котором поджидал враг манило умиротворённостью, что дополнял постукивающий ритм бамбукового фонтанчика. Лечь прямо здесь и придаться вечному покою являлось не самой плохой идеей. Даже выражение оскала каменных статуэток зверей на крыльце не вносили коррективов в пользу того, чтобы передумать. Возможно, так бы и выглядел Рай для воина Акиры, где после захвата души Моники он будет наслаждаться наполненным свежестью воздухом и присутствием кормящих его виноградом и сушёной хурмой членами «Безупречной строфы». Звон колокольчика прервал аккуратную поступь блондина, фигура Моники явилась среди высоких туй. - Значит, слухи не врут? – промолвила девушка, смахивая снежные крупицы с блестящей чёлки. – У тебя действительно меч «Кэнсея»? Акира ответил взмахом по горизонтальному расположению лезвия клинка. Рубящая сторона смотрела вверх, рассекая пополам соприкасающиеся с ней снежинки. Изумлённая Моника частично извлекла из ножен верный её руке смертоносный язык. Досада в изумрудно-зелёного цвета глазах отразилась на поверхности стали, не количество убиенных врагов гарантирует мечу смертоносность, а его изготовитель. О мастерстве и шедеврах из рук «Кэнсея» Моника знала не понаслышке. Юри стала одержима заполучить себе хотя бы танто по его рецепту, после того, как Сайко впервые показала меч в действии. Тогда поражённый рубящим ударом противник продолжал сопротивление, пока Сайко вальяжно не щёлкнула по гарде и тело не развалилось пополам. - Сайори, Юри, Нацуки… - перечислял блондин, не торопясь с приближением. – Все они сдохли. - Полагаю, настал и мой черёд. – звон колокольчика, что закреплён на широком оби прозвучал громче извлечения клинка. Стойка девушки была обыкновенной, как и взгляд - острый и сосредоточенный, без примеси хотя бы одной эмоции. – Нападай. Последовало взаимное сближение, опадающие на брови снежные хлопья в момент таяли из-за повышенной температуры взволнованного Акиры. Пересечение их взглядов находило изображение в противостоянии голубых небес и поросшей зелёной травой земли. Остановка на дистанции в полтора метра, борьба взглядов. Следы не спеша оставляемые ботинками преследовали протоптанные выемки деревянными сандалиями. Противники, в подобии тигриного танца образовывали круг. Ложный выпад, звон колокольчика – Акира миновал секущую атаку из-под низа, отвечая выбросом острия вперёд. Но мастерство фехтования девушки было столь же высоким, как и проворство - настолько плавно и легко она отклонила голову. Выражение безмятежности никуда не сменялось, казалось, что Моника парила в воздухе, передвигаясь на передних частях традиционной обуви. Такие манипуляции с ростом применялись с целью дестабилизировать состояние врага и открыть его слабые места. Расположение клинка в направлении земли, плавное, но быстрое сближение заключали в себе непредсказуемость – невероятно страшную и решающую силу в поединке. Акира нанёс серию из трёх «стучащих» ударов, что выглядели, как намеренная атака больше по мечу, чем по телу. Так он рассчитывал прощупать брешь в обороне, но не учёл, что даже настолько безвредные удары девушка встретит скользящим парированием. Нырок вниз, звон колокольчика и удар рукоятью в солнечное сплетение. Захрипев, Акира в предосторожности выполнил кувырок в сторону, чем и спасся от рубящего удара, но Моника в ответ предусмотрительно ослепила его броском снега в глаза. Пятясь назад и размахивая мечом, блондин с ужасом услышал звон колокольчика позади, что плавно перетёк в болевые ощущения от рассечения спины. Снежная прохлада убаюкивала горящую рану, утопая в бегущей по земле крови. Корчась от боли, Акира предпринял попытку подняться, но был остановлен ударом ноги. - Подумать только, солдатик решил поиграть в самурая. – спокойный тон не сумел скрыть нотки презрения в речах Моники. – Ты решил, что ты воин? В ответ не доносился даже отчаянный рык, порождённый горьким осознанием нежеланного конца пути. Так погибали те, кто был не согласен со своей участью. Акира же смирился с неминуемой гибелью после того, как впервые её миновал. Ещё тогда он понимал, что вряд ли сумеет добраться до каждой без исключения. Он решил, что встретит смерть без криков и сожалений, хотя насчёт последнего – Акира не справлялся. До Сайко оставалось совсем немного и победа над Моникой единственное препятствие. - «Синдзи, Огин… я проиграл. Я нашёл ваших убийц, но в итоге они оказались сильнее меня». Девушка отступила шага на два, примеряясь для завершающего удара. Снег застилал глаза, смешиваясь со слезами - образовавшиеся ручейки опускались к ушам. - Если не можешь сражаться, как самурай, то хотя бы умри, как самурай. – молвила уверенная в своём непререкаемом беспокойстве Моника, позволяя поверженному подняться на ноги. Тяжело дыша, Акира с оставшейся ненавистью взглянул ей в глаза и не успевая разогнуться, вынул из-за пазухи припрятанный пистолет. Молниеносный взмах, пронзительный вскрик и объятая снегом кисть глухо соприкоснулась с землёй, так и не разжав хватку на пистолетной рукояти. Моника поздно поняла, что не притворство блондина было ложным ходом, а движение за пистолетом. Пустой адреналиновый шприц врезался ей в лицо, отступая, девушка в миг вспылила, за полмгновения растеряв над собой контроль. Маленький колокольчик будто почувствовал приближение опасности, отвечая на яростные размахи хозяйки подпрыгиванием и беспокойным звоном. Звук соприкоснувшихся клинков прервал его, заверив, что всё кончено. Часть разрубленного по полам меча звонко ударилась о гладкие камни под ногами, образовавшаяся алая полоса на кимоно от левого плеча, до правой стороны рёбер послужила расплатой за недооценку врага. Моника замерла, хлопая глазами. - За насмешку над тобой… прими мои извинения. - Принимаю… - тяжело дыша, ответил Акира. – Готова? - Нападай…