Роберт Ш.

Стоя на коленях, будто кающийся грешник, я и подумать не мог, что всё закончится именно так. Моя Лилит… А ты? Как ты оказалась замешана в этом? На мгновение я разочаровался в тебе и своих ожиданиях. Что ж, это был бы логичный исход в наших непростых отношениях. Когда весь маленький городишко говорит остерегаться Лилит, я верю ей. Когда меня терзают сомнения в непричастности хозяев отеля к исчезновению моей матери, я доверяю Лилит свой секрет и прошу её содействия. Не дурак ли я? От неутихающей головной боли было тяжело сосредоточиться на разговоре присутствующих лиц. Беседа шла на повышенных тонах и среди какофонии звуков я разобрал взволнованный голос Лилит. Серены, за которой я бы шёл на верную смерть. Болван. Где тот прежний Роб? Но что такое? Ситуация изменилась, когда тебе вложили ритуальный нож в руки. Я понял что к чему за милисекунды до озвучивания моей мысли Жозефиной. Блять. Было наивно с моей стороны не ожидать такой подставы. Моя Лилит, ты не моя и я ни разу не озвучил своих чувств к тебе, хоть и знал, что у нас мало шансов. Не вини себя, пусть твои прекрасные глаза станут моим последним видением перед концом. Лучше умереть от твоей руки, чем… Но почему ты плачешь? Стоишь перед выбором, словно на перепутье двух дорог? Но куда ни пойди - везде ждёт смерть. Кинжал в твоих руках ходит ходуном. Тебя лихорадит. Такая реакция на какое по счёту убийство? Пятое? Или девятое? Нет, над лестницей на второй этаж картин висело значительно больше. Говорят, перед смертью проносится вся жизнь умирающего. Значит ли, что моя жизнь это ты? Думаю лишь о тебе. То, что произойдёт следом я не мог и предугадать. Ты хватаешь нож крепче двумя руками и направляешь его лезвием вперёд. Готовлюсь к удару, но ты как вихрь проносишься мимо и в следующий миг до моих ушей доносится болезненный крик. Тотчас повернул голову в вашу сторону, с силой разлепил веки и, боясь увидеть страшное, вижу - из груди Лиама торчит ребристая рукоятка ножа. Из колотой раны стала обильно вытекать алая вязкая кровь, пачкать твои дрожащие ладони и каплями стекать на траву. Парень испускал последний вдох, а ты что-то порывисто шептала. Прощалась? Или просила прощения? В резко наступившей тишине мой напряжённый слух выловил хрипловатое дыхание Лиама. Часть сознания не осознавала произошедшее, в застывшем воздухе раздался леденящий душу вопль Жозефины. Под наплывом чувств она зашлась в истерике, остервенело хватала себя за волосы. Её вмиг постаревшее лицо выражало муку. Бог свидетель, но мне не было её жаль. Наблюдать за чужими страданиями было тяжело, но несовестно, ведь действия этой парочки привели их к справедливому концу. Вдохнул воздух поглубже, чтобы прояснить голову и привести себя в чувство. В нём уже витал сладкий аромат крови. С усилием встал на ноги, как ко мне подбежала Лилит. Не стал ничего спрашивать и говорить - сейчас не самое подходящее время для светских бесед. Без лишних слов и рассыпаний в благодарностях мы поспешили наружу из злополучного сада. По пути к отелю мне стало легче. Боль отступила и теперь я подгонял Лилит уйти отсюда как можно быстрее. Находиться в этом месте становилось всё тяжелее. Попав в здание, Лилит сразу же ринулась в бальный зал - к Берту. Ему, очевидно, сегодня тоже не повезло. Парень выглядел нездорово, словно это он только что потерял огромное количество крови, а не наш общий знакомый. Без раздумий подхватив его под руки, я направился к выходу. Выбравшись на волю, Лилит с нами не оказалось. Испугавшись, что из-за произошедшего ей стало дурно, помог Берту опуститься на траву и бегом возвратился в отель. Девушка нашлась там же, где я видел её в последний раз пару минут назад. До неё оставалась пара десятков метров и пока я проходил это расстояние, Лилит, будто в трансе, подхватила одну из близстоящих свечей и поднесла её к портьере. Девушка не спешила убирать своё оружие, намереваясь поджечь материю из искусственного шёлка. В конце концов, ткань стала плавиться и разгораться, а огонь весело побежал вдоль штор. Лилит ошарашенно отскочила назад. Окликнув и дождавшись её реакции, схватил девушку за руку и кинулся повторять то же действие, что и с Бертом. Комната, старинная мебель которой вспыхивала адским пламенем, заполнилась дымом раньше, чем мы добрались до выхода. *** Отель был охвачен бушующим огнём. Изнутри силились выбраться яркие языки пламени, дабы добраться до находившихся в смятении людей и испепелить тех в своих жарких объятиях, но только безуспешно обдавали их лица своим жаром. Стёкла в окнах с треском лопались и россыпью острых осколков ударялись о землю. Среди смога мы видели лишь как пожар остервенело пожирал гостиницу. Дым яро щипал итак воспалённые глаза, не позволяя открыть их и осмотреть окружающий нас хаос. Горячая рука Лилит в панике схватила меня за запястье и, пробежавшись пальцами вниз, крепко сплелась с моими пальцами. В неформальной обстановке Берт кинул пару отдельных реплик. Не дослушав его до конца, Лилит откинула голову назад и, как я успел понять, лишилась сознания и стала оседать на землю. Руки импульсивно подхватили девушку под тонкую спину, даря ей призрачную поддержку. Чёрт возьми! Только что мы стояли рука об руку и она прекрасно себя чувствовала. Сейчас же её лучистые зелёные глаза были спрятаны под сомкнутыми веками, лоб нахмурен, а дыхание надрывно. Совместными с Бертом усилиями положили бесчувственное тело в более удобное для Лилит положение. Перепуганный Берт, схватившись за голову, бросился за ворота к местному знахарю за помощью. Я же, оставшись наедине со страхом, опустился на колени и похлопал упавшую в обморок девицу по щекам. Умоляя откликнуться и подать хоть слабый признак жизни, продолжал звать Лилит по имени до хрипа в голосе. Сердце сковала нестерпимая боль, словно все осколки, лежащие в траве, поднялись волшебным образом в воздух и пронзили в груди хрупкую мышцу. Как загнанный в угол звер силюсь найти выход из беспомощного положения, прижимая любимую женщину крепче к груди. Наконец, тело Лилит судорожно дёрнулось несколько раз и обмякло в моих руках, словно растаяла свеча от заигрывающего с ней пламени. - Лилит!, - взревел я в полный голос и имя оной, в последний раз проносясь над спящим городом, растворилось в тишине. *** На пустынные улицы города, не обратившего на крики ни малейшего внимания, опустилась глухая ночь. День рождения Лиама стремился к своему естественному завершению, окутывая нас прохладой и безысходным отчаянием. Мой опустошённый взгляд был устремлен в бездонное чернильное небо, пока руки нежно укачивали бездыханное тело Лилит…