Глава 11 Мягкое чудовище

      Теперь их передвижение едва ли можно было назвать стремительным. Платформу из полувлажного отяжелевшего песка с Нами и Сакурой последние несколько часов Гаара поддерживал в воздухе на чистой силе воли. Только так они могли, пусть и медленно, но продолжать двигаться вперёд, пока Сакура трудилась. Правда, помочь по-настоящему медик не могла: в состоянии Нами были виноваты уже не ранения, а уровень чакры, который, по словам Неджи, рухнул ниже критической отметки быстрее, чем ожидалось. Из-за этого джинчуурики не приходила в сознание. — Вполне возможно, что и не придёт, — резюмировал Неджи, деактивируя бьякуган. Хинату с Ли забрали с собой в Коноху Какаши и Гай. Хината получила довольно серьёзное ранение, но жизнь её находилась вне опасности. Состояние Ли вызывало больше беспокойства, поскольку он активировал во имя их победы Шестые Врата — страшную, повреждающую тело пользователя технику. Ему покой и пребывание в больнице были критически необходимы. Остальные же члены отряда продолжали бежать, а точнее, плестись вперёд, на своих двоих. Бой закончился в ничью. Дейдара сбежал. Когда Нами свалилась с его птицы, утащив за собой запас глины, к нему устремился Наруто с расенганом, но, как и в первый раз, попал он в клона. Куда на сей раз делся оригинал, никто не понял. В тот момент произошло слишком много всего: в песчаном коконе взорвалась разом вся глина Дейдары, что едва не стоило Гааре и стоявшему рядом с ним Ли жизней; лесная почва под ногами обратилась в глубокое озеро, откуда внезапно атаковал Кисаме; из ниоткуда возникли Какаши с Гаем… В этой круговерти Дейдара испарился без следа, слишком ослабленный и слишком умный, чтобы сражаться дальше. Догонять его было некому. Теперь, если подрывник передаст в Акацуки информацию о местонахождении джинчуурики из Кири, их отряд может попасть в новую ловушку или нацеплять «хвостов». А из ещё одного такого сражения подряд они вряд ли выйдут без потерь. Дрянь, дело дрянь. Но, по крайней мере, все были живы. А легко могло выйти и по-другому, не вызови лягушонок Гамакичи на помощь двух сильнейших джонинов Конохи — Какаши и Гая. Справиться с внезапно явившимся на подмогу Дейдаре Кисаме удалось только благодаря их поддержке. Иначе быть бы тому озеру братской могилой… Задумавшись, Гаара запнулся о вздыбившийся на тропинке корень и беззвучно зашипел сквозь зубы. Песчаная платформа содрогнулась, Сакура ойкнула, но песок удержался в воздухе. Рядом тут же оказалась Темари: — Ты точно в порядке, Гаара? Давай остановимся, и я… — Вперёд, Темари. Без остановок, — процедил он. Сестра сердито тряхнула головой и отстала. Причина её растущей нервозности крылась под его перевязью и слоем бинтов: Гаара тоже был ранен. Песок под конец сражения буквально и бессовестно превратился в стихию грязи, практически не поддающуюся контролю. Гаара напитывал его чакрой, но чакра кончалась, а дождь — нет. Когда в сражение вступил Кисаме и обрушил на них мощь водных техник, Гаара на утратил контроль полностью. Примерно в тот же момент Канкуро нырнул в озеро за Нами, заметив, что она потеряла сознание. Плавал брат неплохо, только вот спасатель из него вышел посредственный. Когда, едва не захлебнувшись сам, он выполз на берег, вытаскивая за собой девушку, к ним двоим устремились глиняные охотники Дейдары. Гаара не успевал закрыть товарищей обычным песком, а потому без раздумий сорвал с себя песчаную броню, которая ещё хоть как-то слушалась. Смешанная с металлом, она успешно отвела взрыв. Но когда он призвал песок обратно к себе, то вновь потерял контроль и поплатился за использование недоработанной техники в бою. Острая и блестящая, как бритва, кромка песка, насыщенного железом, прошлась по касательной, рассекла два ремня жилета и одежду и оставила длинный порез на животе. Рана была хоть и не пустячная, но неглубокая; а если рассматривать её как цену за сохранённые жизни, то и вовсе ерундовая. Гааре редко приходилось сталкиваться с физической болью, но это было определенно не худшее, что с ним случалось. Куда больше раздражал тот факт, что он пострадал от своей же техники. Нелепее было бы только случайно утопиться вместе с Канкуро. После боя Канкуро успешно зашил рану Гаары, Темари остановила кровотечение, но помогло это ненадолго — полноценное лечение отняло бы слишком много драгоценного времени. К тому же сил и чакры у Темари и Канкуро осталось мало, а Сакуру, занимавшуюся другими пострадавшими, Гаара отвлекать не стал. Сейчас, спустя два часа, он чувствовал, что швы начали расходиться. Идти стало значительно труднее, каждый шаг отзывался тупой ноющей болью, но остановка могла стоить жизни и Нами, и её демону. Прямо на ходу Гаара зафиксировал края раны и наложенную повязку песком, а потом перекрутил перевязь тыквы, закрыв то место на плаще, где предательски расползалось тёмное пятно. От внимательных глаз сестры открывшееся кровотечение не ускользнуло бы, а спорить с ней не было ни желания, ни сил. Теперь он держал размеренный и плавный темп, не сбиваясь с ритма, с ровной осанкой и высоко поднятой головой. Чёрные мушки, скачущие перед глазами, игнорировал. Главное — не отключиться до того, как придётся снимать печати Ветра с джинчуурики. А после можно будет попросить об одолжении лучшего медика континента, Пятую Хокаге собственной персоной. Только когда это будет можно и согласится ли она оказать ему эту услугу? — вот в чём вопрос. Какаши и Гай ушли вперёд сразу после боя, а команду попросили остановиться в заброшенной деревне неподалёку от Конохи и в само селение не соваться. Значит, в Листе действительно что-то произошло. Монотонный, изматывающий путь занял три или четыре часа. А может быть, и все пять. В конце концов, они подошли к деревушке, состоявшей всего из нескольких улиц и подобия площади. Неухоженность и одичалость, царящие кругом, указывали на то, что люди уже давно здесь не жили. Однако дома ещё не покосились окончательно, а мебель внутри не успела сгнить. Команда быстро разделилась на несколько групп. Нужно было оказать друг другу первую помощь, развести огонь, просушить одежду и согреть воду для обработки ран. Отдельный дом песчаная троица и Неджи выбрали для Нами, рассудив, что если их надежды оправдаются, Цунаде придёт на помощь и приведёт медиков, то потребуется некоторое уединение, а также установление барьера для снятия печатей, блокирующих чакру и демона. Среди полуразрушенной мебели они отыскали обломки кровати, неплохо сохранившийся матрац и несколько фрагментов стола. Из найденного материала получилось подобие высокой кушетки, на которую Нами аккуратно переложили с песчаной подушки. Гаара рассеял технику, а Темари принялась прощупывать пульс джинчуурики, озабоченно качая головой и что-то бормоча себе под нос. Гаара и так, через песок, чувствовал, что сердцебиение у неё медленное и с нарушенным ритмом. Дышала Нами так поверхностно и слабо, что даже зеркало, найденное в груде вещей, почти не запотевало у её лица. Смуглая кожа стала серой и неживой на вид, губы посинели от холода, или, что вероятнее, от близкой смерти, и она вся была как одно сплошное серо-чёрное пятно, безжизненный сосуд с истончёнными стенками и клубящимся внутри туманом. В дороге она ещё шевелилась, и Гааре приходилось удерживать её песком. Сейчас такой необходимости больше не было. Девушка лишь безвольно вздрагивала, да голова её перекатывалась из стороны в сторону, как бывает в лихорадке, а правая рука застыла, словно окоченевшая, стиснув ткань куртки у сердца — там, где находилась печать демона. Боль смыла с её лица следы сосредоточенного напряжения и обнажила по-детски беззащитный испуг. В этом беспокойном забытии она больше не могла скрывать, насколько ей страшно и плохо, и глядя на Нами, Гаара подумал, что теперь отпугнуть от неё смерть сможет, пожалуй, только чудо. Он нахмурился и одёрнул себя, мысленно отворачиваясь от воспоминания о том, насколько боль от угасания чакры способна выворачивать всё существо наизнанку. Взглянул на стоявшего рядом Неджи. Тот понимающе кивнул, просканировал Нами бьякуганом и дал ещё около часа. Попытаться задействовать свою чакру, чтобы проявить блокирующую печать, Нами уже не могла, поэтому, основываясь на предыдущих обследованиях и памяти песка, Гаара воссоздал на полу схему из печатей, которые предстояло снимать. На этом подготовка была завершена. Оставалось дождаться Хокаге и придумать, как убедить её пойти на риск. Ведь процесс снятия печатей обещал быть непростым и, мягко говоря, не самым незаметным. А если они снимут печати, и восьмихвостый вырвется на свободу? Прямо здесь, вблизи от Конохи? Гаара, погрузившись в раздумья, совершенно позабыл о собственном ранении и медленно вышел из дома на улицу, где стоял, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, Наруто. Тот сразу же обернулся, обрадовался Гааре, просяще заглянул в лицо: — Ну как? Как сестрёнка Нами? Гаара покачал головой: — Надеюсь, Цунаде-сама успеет. — Я сейчас, сбегаю за ней сам! — с этими словами Наруто ломанулся было в сторону леса, но Гаара крепко схватил его за запястье и удержал на месте. — Не смей. Я и так попросил Какаши сообщить Хокаге как можно скорее и попросить прийти сюда вместе с командой медиков. Ты нужен здесь, чтобы помогать снимать печати… И на клона чакру не трать, — предугадал он намерение друга, который попытался освободить руку и сложить печати. — Твою мать, Гаара, но я же не могу так просто стоять! — неожиданно грубо рявкнул Наруто. — Я же не могу… Она умирает! Она — джинчуурики, как и мы с тобой! Ты забыл? Ты забыл, каково это?! Его неизменно светлое и весёлое лицо потемнело. Голубые глаза лихорадочно сверкали — в них стояли слёзы. А полоски на щеках едва ли не топорщились, как никогда сильно напоминая усы разозлённого зверя. Гаара серьёзно всматривался в лицо друга, не отпуская его руку и чувствуя его бешеный пульс. И молчал. Ему нужна была твёрдость и холодная голова, чтобы договориться с Хокаге. — Почему? Почему с такими людьми вечно происходит всё самое плохое? Гаара, скажи мне! Ты сам был на её месте! — Я не знаю, Наруто. — Так нечестно… — Опустив голову, Наруто перешёл на сиплый шёпот. — Я вот думаю, Гаара… Говорят, всех хвостатых создал один человек. Они как одна семья, разве нет? Значит, и мы все немного как братья и сёстры? Я так это и чувствую… — Возможно. Возможно, ты прав. Гаара сомневался в столь тёплых отношениях между демонами, да и о других джинчуурики никогда не думал как о семье, но в чём-то Наруто был прав. Да, пожалуй, люди, делящие свой разум с демонами, и правда были по определению особенными. Они все были ближе друг к другу, чем к обычным людям. Ближе и понятнее. — Гаара, слушай, — снова позвал Наруто, как-то особенно серьёзно и тихо. — Помнишь, ты про свой долг мне говорил? Гаара ответил кивком. — Вернёшь мне его раз и навсегда, а? — Как? — Сделай всё, чтобы Нами-чан жила дальше, вот что. Пообещай. Она одна из нас, Гаара. Не только поэтому, но… ты же понимаешь! Гаара коротко вздохнул. Чтобы жила? Не просто выжила? Он вспомнил о ночи, когда Нами разбудила его, прервав приступ. Вероятно, уже тогда внутри поселилась уверенность в том, что — чужая куноити или не чужая, без разницы, — она не заслужила той собачьей смерти, которую ей уготовила родная деревня и Акацуки. Гаара слишком отчётливо помнил, насколько плоха та смерть — трое суток в корчах у подножия статуи Гедо Мазо, пока натягиваются, гудят и лопаются невидимые цепи, связывающие демона с сосудом. И пусть сама Нами смирилась и сдалась, Гаара решил, что это дурость и что ей нужно жить дальше. Она должна. Теперь то решение получило ещё одну опору. Наруто прав: Нами рано ещё уходить, тем более так. И он должен — обязан не дать ей умереть, как друг не дал ему. — Гаара, пожалуйста! Ты ведь… — Не надо уговаривать, Наруто. Я сделаю всё, чтобы она выжила. — Вот спасибо, Гаара! — просиял Наруто, и полоски на его щеках поползли к ушам. — А сейчас я всё-таки сбегаю за бабулькой! Пинка ей дам, чтоб быстрее шла… Он дёрнул руку, высвобождаясь из хватки Гаары, но бежать никуда не пришлось. О прибытии Хокаге возвестил гулкий треск дерева и трещины, стремительно расползающиеся по земле во все стороны от места её приземления. Гаара быстро повернулся к высокой статной женщине, пытаясь при этом не потерять равновесия. Чёрные точки перед глазами замельтешили в три раза быстрее. — Пятая-доно… — он поприветствовал Хокаге лёгким поклоном, успев разглядеть её спутников: светловолосого шиноби из Яманака и АНБУ в маске кота. А в следующую секунду прямо в лицо ему прилетел удар кулака Цунаде. Мокрый песок лениво взметнулся, заслоняя хозяина, но не смог защитить. Гаара всё-таки потерял равновесие, и сознание тоже на секунду потерял. Когда он пришёл в себя, сидя на земле, поддерживаемый сестрой, на Цунаде уже угрожающе скалились марионетки Канкуро. — Что вы позволяете себе, Хокаге-сама? — очень медленно, делая ударение на каждое слово, проговорила Темари, с металлическим звоном выхватывая из-за спины веер. — Вы объявили Песку войну нападением на Казекаге? *** Маленькая заброшенная деревня была очень красива в золотистом вечернем свете и вполне могла бы показаться настоящим оплотом умиротворения, если бы не замершие посреди крошечной площади фигуры шиноби. Из-за них прямые тонкие тени, отбрасываемые деревьями, казались натянутыми до предела струнами, готовыми лопнуть в любую секунду. Где-то далеко равнодушные стрелки часов отсчитывали последние секунды до начала кровопролития между двумя дружественными селениями. — Вы объявляете Песку войну? — повторила Темари, перехватив веер и раскрыв его на одну луну. Сделав шаг навстречу Хокаге, она закрыла собой младшего брата. Опасные слова повисли острыми шипами в воздухе, но Цунаде не услышала их. Она не слышала ничего. Ярость захлёстывала её, переливалась через край и расползалась вокруг физически осязаемым ядовитым облаком. — Мальчишка с чёрной душой демона, — прошипела она сквозь зубы, приближаясь медленно и неотвратимо, как буря. — Как давно ты планировал, прикрываясь мирным договором, снова напасть на Лист и убить беззащитных людей? А теперь ещё являешься сюда. Такого я не прощу. Никому. Хоть Каге, хоть джинчуурики… Гаара медленно, пошатываясь, встал. Выпрямился, вытер кровь с разбитых губ и носа и поднял голову, встречаясь взглядом с рассвирепевшей Цунаде: — Хокаге-доно, вы заблуждаетесь относительно моих действий. И как он только смел смотреть на неё нагло и спокойно, будто они сидели за столом мирных переговоров? — Я… тебя… сейчас… — Цунаде медленно делала шаги к Казекаге, не видя ничего, кроме цели, которой надлежало быть уничтоженной. Краем сознания она отметила, как он предупреждающе глянул на брата с сестрой: их нервы грозили вот-вот сдать. Ещё немного, ещё пара её шагов, и они бросятся в атаку безо всякого приказа. После этого о мире останется лишь мечтать. Пусть так. Песок заслужил войну за то, что сделал. Цунаде сделала первый шаг. Гаара открыл рот, чтобы что-то сказать, вытянул в сторону руку, преграждая путь своим шиноби, и в этот же момент на Цунаде разом повисли Сакура и не меньше тридцати клонов Наруто. — Бабуля! Ты рехнулась совсем, даттэбайо?! — вопил размноженный джинчуурики. — Цунаде-шишо! — отчаянно взывала Сакура с другой стороны. — Послушайте же! Послушайте меня! Остановитесь! Гаара всё время был с нами на миссии! Вы посмотрите, в каком он состоянии! Ни он, ни мы не знаем, что произошло! Не знаем, слышите, Цунаде-сама? Перестаньте же, пожалуйста, остановитесь! Скажите, что случилось, пожалуйста! Цунаде на миг замерла. С трудом пробиваясь через пелену гнева и гул крови в ушах, их отчаянные крики достигли её разума. — Какаши-сенсей разве не передал вам, почему мы просили вас прийти? — ещё жалобнее продолжала звать Сакура. — При чём тут Какаши! — вскричала Цунаде, снова подаваясь вперёд. — Он на миссии. На ещё одной чёртовой подставной миссии! Я пришла, потому что сенсоры засекли чакру проклятого песчаного демона! — Но мы звали тебя, бабуля Хокаге! — кричали ей тем временем в оба уха Наруто. — Мы просили Какаши-сенсея передать тебе! Мы были на миссии вместе с Гаарой и его ребятами! А сейчас, пока ты его оскорбляешь, рядом умирает джинчуурики восьмихвостого! И я тебе не прощу, даттебайо, если она умрёт! Не прощу! На последней фразе Цунаде остановилась — в двух шагах от Гаары, почти лицом к лицу с Темари и Канкуро — и скрестила руки, испачканные бурыми пятнами, на груди. — Кто. Организовал. Нападение. На Лист. Кто нарушил договор? — отчеканила она, нависая над тремя песчаными ниндзя. — Нарушил договор? — тихо переспросил Гаара, опираясь на брата с сестрой. — Подозреваю… Вероятно это была… провокация. Как и сама миссия по поиску Учиха. — Не слишком ты уверен в собственных словах, Гаара, — усмехнулась Цунаде. — Потому что этот замысел принадлежит не мне, Хокаге-доно. Из-за одного ошибочного удара я не стану рвать наш мирный договор. И тем более развязывать войну. Но прямо сейчас вы поможете спасти джинчуурики восьмихвостого. Таково моё условие сохранения прежнего мира. Цунаде откинула назад пшеничного цвета волосы, испачканные в саже и чужой крови, и холодно усмехнулась. — Смелый ультиматум. Оценила. А объясни-ка мне вот что: как твоё присутствие на этой миссии исключает возможность того, что ты отдал приказ о нападении? — Вы правда думаете, что я явился бы после этого сюда? С какой целью, Хокаге-доно? Песок был вашим верным союзником все четыре года, что я занимаю пост Каге. Если считаете, что я так легко перечеркну всё, что было сделано… можете убить меня. Сами видите, мой песок не способен сейчас ни на что. Я ранен, моя команда в меньшинстве. Сила на вашей стороне. Гаара с явным трудом, но выпрямился. Опустил руки, отодвинул от себя брата и сестру, не сводя с Цунаде спокойного взгляда. А в ней невольно проснулся медик, когда она подметила тёмное пятно крови под его жилетом. Он действительно вряд ли смог бы сейчас с ней биться. Да хоть с кем-то. Этот невысокий худощавый мальчишка годился Цунаде во внуки, и отчего-то даже сквозь гнев она ощутила нечто вроде родительской гордости. Она не видела, каким Гаара был до встречи с Наруто, но его нынешние хладнокровие, бесстрашие на грани откровенной дерзости и непробиваемая самоуверенность заслуживали уважения. И да, он не кривил душой, когда говорил, что Коноха и Суна были в хороших отношениях с момента становления Гаары как Казекаге. Две деревни, как в полузабытые лучшие времена, активно торговали, делились опытом, проводили совместные миссии и регулярно обменивались информацией, наводками на нукенинов и преступников. Именно поэтому никому и в голову не пришло усомниться в нескольких последних сообщениях, принесённых почтовыми птицами Суны. Одновременно объявившиеся в разных концах материка беглые преступники, две разграбленные деревни на границе, нечто подозрительно похожее на лабораторию самого Орочимару в труднодоступном горном районе и, наконец, след Саске близ страны Воды. Странное ли это совпадение, что все наводки возникли одновременно? Да, но всякое случается. Так рассудила Цунаде, читая заверенные печатью Казекаге сообщения. Существование Акацуки не означало, что где-то в подполье не могла сформироваться другая преступная группировка, чью деятельность тоже следовало пресечь. Орочимару продолжал свои эксперименты, ни с кем не считаясь, а про Саске и говорить нечего — на его поисках настаивали сами старейшины. Цунаде немедленно отрядила сильные команды на каждое из направлений и считала своё решение разумным… до момента невероятно циничного, разрушительного нападения шиноби в протекторах Песка на больницу Конохи. Нападения, которое некому оказалось предотвратить и вовремя отразить. И как, как, о дедушка Хаширама, поверить после всего этого, что песчаные чисты? Как она должна понять, что это не более слабая Суна решила вонзить нож в спину своего более сильного союзника? — Я готов поручиться, Цунаде-сама, — голос Шикамару с тягучими флегматичными нотками заставил её обернуться. Молодой Нара стоял позади плечом к плечу с Неджи и Тен-Тен. — Песчаная команда ни при чём. Они бились рядом с нами и защищали нас, как самих себя. Если вы уверены, что нападение было организовано именно от лица Песка, значит, кто-то хотел не скрыть этот факт, а выставить напоказ. Это могло быть дело рук оппозиции. В Суне она достаточно сильна. — Тут он сделал паузу и вдруг жалко дрогнувшим голосом, совсем как прежний юный генин, спросил: — Цунаде-сама, скажите… что с Конохой? Цунаде лишь мотнула головой, показывая, что этот разговор следует оставить на потом. А проследив за коротким взглядом Шикамару, брошенным в сторону Темари, на секунду поддалась сомнениям. Не затмила ли гениальный ум очевидная нежная привязанность к песчаной Химе? Но она быстро отбросила эту мысль: нет, такой шиноби, такой человек, как Шикамару, не способен предать друзей и деревню из-за девушки… Не способен же? — Ещё, — продолжил Шикамару, кажется, устыдившийся своего страха за деревню, — мы можем предложить Казекаге проверку, позже. Яманака-сан… — Да как у тебя язык повернулся!.. — вспыхнула Темари. — Можете, — перебил сестру Гаара. — Я соглашусь на проверку. Но после того, как вы выполните моё условие. Его срочность не терпит. — Так что ещё за история с джинчуурики? — Мысленно согласившись со словами Шикамару, Хокаге сложила руки на груди и требовательно посмотрела на лидера Песка. — Идёмте, Цунаде-доно, я объясню и покажу. «Хромает. Потерял много крови», — нахмурилась Цунаде, наблюдая за Гаарой, но одёрнула себя. Странной молчаливой делегацией они зашли в покосившийся дом. Тесные комнаты поприветствовали их жалобным скрипом дверей и порогов. Здесь было сумрачно, затхло и очень тихо. В воздухе клубилось знакомое каждому медику зловещее ощущение на уровне интуиции: смерть близко, стоит над душой, глядит через плечо. — Не наступите, Хокаге-доно. Это те печати, которые нужно снять. — Серьёзно? Какого джуби делает такая туча печатей на одном человеке? — поразилась она, глядя на рисунок. Волосы на затылке зашевелились при виде мета-печати и… — И что тут делают тайные печати Огня?! Ты водишь меня за нос, Гаара? Подозрения нахлынули с новой силой. Неважно, кто всё это учинил — сейчас Цунаде готова была разорвать голыми руками любого, кто хоть как-то навредил её стране и деревне. — Исходя из имеющейся информации, Кири продала свою джинчуурики Акацуки. Чтобы не возникло проблем, они заблокировали всю чакру. И её собственную, и восьмихвостого, — официальным тоном объяснил Гаара. — На второй ваш вопрос у меня нет ответа. Но, если вы посмотрите внимательно, то опознаете здесь печати не только Огня, но и Ветра. Они так же относятся к рангу секретных. — Бабуля Цунаде. Пожалуйста, поторопись! Ты должна что-нибудь сделать! Я обещаю всегда-всегда называть тебя Хокаге-сама, если ты поможешь! — затараторил Наруто, выглядывая из-за Неджи. — И давайте скорее вернемся в Коноху. Мой клон уже на пути туда, но… Почему ты не говоришь, что там случилось? — Хокаге-доно, что вы скажете? — на контрасте с Наруто голос Гаары звучал безжизненно и тихо, но ещё более требовательно. — Я знаю все, кроме двух, — мрачно процедила Цунаде, начиная теперь окончательно понимать, в какую ситуацию загнала себя в порыве гнева. — Каких? — Этих. — Она показала, и Гаара кивнул. — Печати Ветра. Я могу их снять. — Ты? Умеешь снимать печати? — удивлённо подняла бровь Цунаде. — Брат старейшины Чиё учил меня. Должно получиться. Канкуро или Темари тоже могут снять одну из них. Неджи сказал, что знает общие печати. Нам хватит четверых? Все взгляды были выжидательно устремлены на Цунаде. Кто-то ждал приказов, кто-то горел надеждой, кто-то нетерпением. И они все жаждали узнать, что произошло. А она медлила, выискивая пути разумного отступления и смотрела на девушку, которую они называли джинчуурики. Долг медика звал Цунаде немедленно приступить к лечению, и неважно, из какой она деревни. Человеческий долг говорил, что эта девочка — просто ребёнок, как и все молодые шиноби, собравшиеся здесь, и отчаянно нуждается в помощи. Перечёркивал эти благородные устремления долг Хокаге, который обязывал Цунаде трезво оценивать риски. В фуиндзюцу не специализировался ни один из тех, кто здесь находился, пусть даже речь и не шла об основной печати демона. Одна ошибка — и новые жертвы им обеспечены. В довесок к тем, позавчерашним. Перед глазами опять встали фигуры обезображенных людей в клубах дыма, в ушах зазвучали крики, и чужие слёзы как будто снова прожгли плечо насквозь… Нечего ей здесь делать, когда там, в деревне, нужна помощь… — Хокаге-доно, простите, что тороплю вас. Но напомню, что ударом вы поставили под вопрос мир между нашими деревнями, — сухой голос Гаары скрежетнул, как металл по стеклу. Мальчишка демонстративно потёр лицо, куда попал её кулак, и Цунаде сцепила зубы. Гаара явно не зря просидел четыре года в кресле Каге. Он обернул идиотскую ситуацию в свою пользу. Зачем ему это, она вполне догадывалась. Дело принципа — не позволить Акацуки сделать с другими то, что сделали с ним. Да и упрямая вера Наруто в лучшее, в друзей, в единство, конечно же, распространилась на весь отряд. Она легко могла вообразить его речь, преисполненную благородного гнева и решимости спасти всех и каждого. И мир заодно. И теперь все эти юнцы готовы были рискнуть, судя по их сосредоточенным лицам. — Цунаде-сама, — тихо позвал Шикамару. — Есть важный фактор, который нам следует учесть. Если эта девушка умрет, восьмихвостый развоплотится. И не временно, а насовсем. Вы знаете, что может случиться, если один из демонов исчезнет? Такой информации у неё не было. И даже предположений не было. Теоретически это могло обернуться как катастрофой, так и подарком судьбы. Но Цунаде предпочла бы сохранить статус-кво и не испытывать судьбу. — Четверых маловато, но у нас есть ещё двое… — сказала она вслух, взглядом приказав сопровождавшим её шиноби приблизиться. — Нужен медик. Сакура. — Я готова, Цунаде-шишо. — Необходим барьер на случай выброса чакры. — Нас мало, Хокаге-сама, — отозвался Неджи. — Хинату и Ли забрал Какаши-сан. У нас ещё есть время и возможность вызвать медиков из Конохи… — Нет такой возможности, — отрезала Цунаде. — Справимся имеющимся составом. У меня к тебе последний вопрос, Гаара. Что ты собираешься делать, когда джинчуурики очнётся? Если ты намерен таким путём приобрести оружие для Песка… — Нет, Хокаге-доно, я не намерен повторять ошибки своего предшественника, — ровно произнёс Гаара. «Да, дети родителей-неудачников всегда так говорят». — Тогда я полагаюсь на твоё благоразумие, помня о нашей дружбе, — сурово взглянула она на юного Казекаге. — Джинчуурики не должно быть здесь после того, как мы снимем печати. Это ясно? У старейшин Листа зачешутся руки, узнай они о ней. — «И у Данзо тоже, и тогда ей прямая дорога в подземные казематы» подумала она, но не сказала вслух. — А потом зачешутся руки у соседних стран, если они прознают, что в Конохе два биджу… Мне не нужны сейчас ещё и эти проблемы. Я сделаю, что могу, чтобы сбить со следа Акацуки и не дать им найти вас. Но в остальном сохранность восьмихвостого и безопасность джинчуурики — твоя ответственность. — Я согласен. Если вы согласитесь, что это лучший выход, мы заберем её в Суну. Инкогнито… — сказал Гаара, не глядя на то, как его ближайшие советники в лице старших брата и сестры хлопают быстро округляющимися глазами. —… как обычного шиноби, не как медиума демона. Если выживет. — Пусть будет так, — заключила Цунаде и склонилась над джинчуурики. — Где печать демона? Гаара с бесстрастным профессионализмом указал на левую сторону груди девушки. Цунаде кивнула. — Хорошо. Сакура, сними с неё одежду до пояса. Бинт оставь. Нам достаточно видеть хотя бы фрагмент печати, чтобы контролировать происходящее. Когда закатное солнце прорезало тёмные облака и осело красными бликами в тесной комнатке, шиноби двойным кольцом окружили высокую кушетку. — Готов! — Наруто был сосредоточен до предела. — Готовы! — Канкуро и пятеро шиноби Листа возвели прозрачный купол защитного барьера. Купол подрагивал и рябил: троим из пятерых не хватало опыта, чтобы сделать его стабильным. Странно, что вообще что-то получалось. — Готова! — Сакура обхватила ладонями голову Нами. — Начали, — отдала команду Цунаде, и синхронно с Гаарой, Темари и Неджи они сложили печати, положили руки на плечи и грудь джинчуурики. Их пальцы загорелись слабым свечением. Какое-то время ничего не происходило. Тишину нарушало только неровное гудение барьера, да дыхание четверых шиноби, стоявших близко друг к другу. Цунаде нахмурилась было и хотела убрать руки, но тут кожа девочки-джинчуурики резко изменила цвет, словно под ней лопнули сосуды, а из них вместо крови хлынули чернила. Вязь символов, иероглифов и линий была такой плотной, что почти не оставляла свободного места. Девушка выгнулась дугой, открыла рот, как в протяжном крике, но вместо крика раздался лишь бессильный вздох. Её распахнувшиеся глаза закатились, а затем печати вспыхнули голубым. Цунаде поздно поняла, где затаилась главная опасность — в самой сути коварного искусства фуин. Создание формул — чистое творчество, а потому каждый штрих печати, подобно мазку в картине живописца, работал на задумку своего создателя. Работал по его личной логике, зачастую непонятной больше никому. От каждой из печатей, блокирующих чакру джинчуурики, к печати демона тянулись тонкие извилистые линии. На первый взгляд, они ничего не значили, но стоило влить в них чакру, как «незначительные» линии сделались толще, чернее и… длиннее. Словно паучьи лапки, они мелко задрожали, распрямились, дотянулись до округлого края печати демона, видневшегося над кромкой утягивающих бинтов, и надорвали его. — Держитесь! — только и успела вскрикнуть Цунаде, когда на них дыхнуло смертоносным холодом. В ушах загудело. Облачка пара, вырвавшиеся из приоткрытых ртов шиноби, осели инеем на ресницах и щеках и тут же схватились коркой. Воздух превратился в тысячи крошечных острых льдинок, и каждый короткий вдох теперь причинял боль. И, что самое опасное, тело джинчуурики окутал плотный покров бело-голубой чакры, которая словно испарялась с её кожи языками холодного пламени. — Продолжаем, — скомандовала Цунаде оторопевшим молодым шиноби, с трудом шевеля посиневшими губами. — Продолжаем, чёрт вас подери! — рявкнула она громче, и все четверо синхронно повернули негнущиеся обледеневшие пальцы по часовой стрелке, снимая последние ограничения. Хода назад уже не было. Она надеялась, что повреждение основной печати остановится, однако произошло ровно обратное: блокирующие печати побледнели, а контур печати демона продолжал разрушаться. Цунаде сдвинула край утягивающих бинтов на груди девушки пониже и стиснула зубы: начертанный внутри круга иероглиф «небо» расплывался, как тушь на намокшей бумаге. А барьер за её спиной жалобно потрескивал. Их чакры — а вернее их умений — не хватит, чтобы сдержать демона. В голове замелькали картины одна хуже другой. Через сколько минут хвостатый обрушит свою мощь на Коноху? Успеют ли сенсоры укрепить барьер против него? Демоны побери проклятого Казекаге и её саму заодно! Она своими руками навлекла непоправимую катастрофу на свою деревню, поведясь на угрозы. Да чтобы им обоим провалиться… «Прости меня, дедушка Хаширама, я — ужасная Хокаге. Я — неудачница». И тут на Цунаде снизошло спасительное озарение, словно голос любимого деда шепнул в ответ подсказку своей отчаявшейся внучке. — Наруто! — рявкнула она. — Моё ожерелье! Живо! В эту же секунду демоническая чакра ударила по глазам ослепительно ярким светом. *** Ацуко с мужем шла из своей деревни в соседнюю, навестить пожилую мать, когда вечер застиг их в лесу, на середине пути. Супруг разумно предложил не тащиться по темноте через чащобу, а остановиться в мелкой заброшенной деревеньке неподалёку от Конохи. Здесь давненько уже никто не жил, разбойники не промышляли, а из-за близости к деревне ниндзя создавалось ощущение безопасности. Понадеявшись на удачу и снисходительность судьбы, Ацуко с супругом решили заночевать в одном из неплохо сохранившихся зданий. Жизнь совершенно не готовила их к тому, что они увидели там. Стемнело. Они только-только разыскали в неверном тощем свете своих фонариков приличную кровать и относительно удобно расположились. И тут где-то через несколько домов оглушительно зарокотало. Не гром, не взрыв, а нечто… Нечто огромное, ужасающее. Затем — Ацуко могла поклясться! — перетряхнуло всю деревню целиком. Землетрясение, вот же беда! Женщина прижалась было к супругу, но тот вскочил и подбежал к окну. Она робко прошлёпала босиком за ним, подбирая полы юката. Несколько секунд было тихо и совершенно темно. А потом из одного из домов внезапно вырвался столб пронзительного бело-голубого сияния. Ацуко взвизгнула от страха, но муж зажал ей рот ладонью, приказывая вести себя тихо. От единого луча начали отделяться лепестки, словно он пытался превратиться в подобие сияющего белого лотоса. Только вот лепестки эти подозрительно шевелились и изгибались… Один лепесток. Два. Три, четыре. Ацуко с супругом синхронно запахнулись поплотнее в свои одежды и вдруг с ужасом поняли, что с каждым новым «лепестком» воздух вокруг становится холоднее. Изо ртов у них пошёл пар. Окно от углов к центру начало затягиваться морозными узорами, а к самым их ногам по полу подкралась, похрустывая досками, тонкая корочка льда. Ацуко зябко поджала пальцы на стопах, пятясь в глубину комнаты и проклиная тот час, когда они решили здесь остановиться. Раздался новый чудовищный раскат «грома», в котором ей почудился злобный рык, и дом снова заходил ходуном — Ацуко едва удержалась на ногах с помощью супруга. Вокруг них что-то падало, что-то каталось по полу или разбивалось со звоном. Сколько длился этот кошмар, она уже не понимала. А потом — в один миг — распускавшийся «лотос» вместе с морозными узорами исчез, наступила кромешная темнота, а селение и лес вокруг огласил дикий, отчаянный женский крик. Ацуко ахнула, прижала ладони ко рту и грохнулась в обморок. Когда она очнулась, ночь снова была тихой и тёплой. *** Девочку-джинчуурики били жестокие судороги. Она протяжно выла, будто неупокоенный дух, стонала и скулила, словно под ногти и под кожу ей втыкали сотни иголок. Кулон Первого Хокаге, способный контролировать биджу, мотался на её шее и победоносно сверкал зелёным светом. Шиноби, которых выплеском чакры расшвыряло по разным углам комнаты, тяжело хватая ртами холодный воздух, поднимались на ноги. Только Цунаде чудом удержалась возле «постели» больной. — Быстро все сюда! — прикрикнула она. — Или девчонка умрёт! Неджи! Что происходит? Проверь сейчас же! — Каналы чакры раскрываются и заполняются, Хокаге-сама, — мгновенно отрапортовал тот. — Но поток слишком мощный, они не выдерживают. Словно в подтверждение его слов, печати на теле девушки разом потеряли цвет и истаяли. Джинчуурики замолчала и обмякла. Несколько секунд она казалась такой бесповоротно мёртвой, что Цунаде затаила дыхание, прикасаясь пальцами к её шее в попытке нащупать пульс. Но спустя эти мгновения, она вновь заметалась по подобию кровати, сжимая челюсти и грозя прокусить язык. Она дёргалась и билась с невероятной силой безумца, чьё тело неподконтрольно сознанию, и навредила бы себе, если бы её руки и ноги не обхватили вовремя песчаные оковы. — Сакура, контролируй состояние сосудов мозга. Я займусь сердцем, — отдала приказ Цунаде, прижимая обе ладони к груди девушки и призывая целительную чакру. Сакура в мгновение ока подскочила к изголовью, и через миг лицо джинчуурики окутало зелёное свечение. Наконец-то медицинское дзюцу работало, но из носа и ушей девушки не переставала течь кровь, а на её тёмных волосах с каждой секундой появлялось всё больше и больше белоснежных вкраплений. — Борись же, борись за жизнь, — пробормотала Цунаде раз за разом перезапуская сердце, которое не выдерживало перегрузки. — Почему ты совсем не борешься? А ну не смей умирать. Я теперь тебя так просто не отпущу. «Мусмэ». Снова. Снова этот голос звучал в её голове. И почему только её от этого накрыла волна тоскливого облегчения, как будто она вернулась домой? «Ёкиджу.Я снова слышу тебя. Но не вижу. И почему так ужасно больно? Твоя чакра…» «Не ной, глупый щенок. Один раз пережила разрыв чакроканалов — и сейчас переживёшь. Хотя, есть и другой путь». «У меня есть выбор?» «Наша печать пока ещё слаба. Сорви побрякушку, которую они повесили тебе на шею». «Чтобы ты убил их всех?» «А тебе жалко этих людишек?» «Я — человек». «Ты уже давно не человек в глазах других». «В их глазах — ещё да». «Ну что же. Тогда зачитаю-ка я тебе стих. Вот послушай: Наша жизнь — росинка. Пусть лишь капелька росы наша жизнь — и всё же…» «Дурацкие у тебя стихи, Ёкиджу». «А ты, как я посмотрю, соскучилась». «И не мечтай». — Цунаде-сама, чакра стабилизируется. Каналы восстанавливаются. — Она выжила, бабуля Хокаге! Она выжила! Гаара! — Да, Наруто. Но ты не мог бы ослабить объятия? Мне больно. — Всем в сторону, она просыпается! Они говорили совсем близко. Знакомые голоса и среди них один незнакомый, женский со стальными нотками — он отдавал быстрые команды. Нами распахнула глаза, и ещё не до конца придя в себя, соскользнула с высокого ложа, настороженно оглядывая окруживших её людей. Перед глазами двоилось, но память, пусть медленно и нехотя, выдавала имена: Наруто, Гаара, Темари, Тен-Тен, Неджи, Канкуро, Сакура… Вымотанные, с белыми щеками, посиневшими губами и блестящими расширенными глазами, они буравили её взглядами. Никто не мешал ей, никто не трогал и не атаковал, но все, как один, были напряжены, словно прошли через долгий изнурительный бой и готовились к следующему. Нами инстинктивно шагнула назад, уперлась поясницей в жесткий обледеневший каркас кушетки и поняла, что практически обнажена по пояс. Но не это сейчас волновало её. Она изумлённо опустила взгляд на собственные ладони, поднесла их ближе к лицу и медленно пошевелила пальцами. Грязные, покрытые ссадинами, такие по-глупому беззащитные… руки живого человека. Нами снова посмотрела на шиноби.       «Неужели… Они и правда сделали то, что обещали? Сняли печати. Спасли мне жизнь?..»       Рука сама потянулась к центру груди, где ощущалось что-то прохладное и твердое. В ладонь лёг продолговатый кристалл — видимо, та самая «побрякушка», которую уговаривал снять демон и которая подавила его чакру.       — Можешь снять его и вернуть Наруто, — произнёс тот единственный незнакомый женский голос. — Он больше не нужен.       Нами стянула кулон через голову и протянула широко улыбнувшемуся ей джинчуурики. В тот момент, как их пальцы соприкоснулись и кристалл оказался в ладони Наруто, чакра биджу бурным потоком затопила её тело. Энергия закрутилась, завихрилась внутри огромным водоворотом, обостряя и объединяя все чувства. Мир вокруг превратился в сон сумасшедшего. Второй раз в жизни Нами слилась ощущениями с демоном и отчётливо увидела энергию каждого в помещении, услышала её звук и даже ощутила вкус. Самой сильной и громкой была горячая, пряная алая чакра девятихвостого, бурлившая в смешливом и добром мальчишке, стоявшем прямо перед ней и всё ещё протягивавшем к ней руку. Она вспыхивала, разлеталась искрами, била по голове своей враждебностью, горела на языке красным перцем. Успокаивало её дурной огонь то, что выглядело как ровный неоновый поток синей энергии — наверное, собственная чакра Наруто. Позади Наруто переливалась серебром энергия черноволосого юноши, который смотрел сквозь Нами своими бело-сиреневыми глазами. Интересно, что он видел сейчас?.. Сзади повеяло теплом и свежестью, и Нами обернулась. Незнакомая высокая женщина поражала своей мощью, а её чакра походила на ту, что циркулировала в теле Сакуры, — мягкая, светлая, напоминающая вкусом и цветом молодое яблоко. Звучала она ласково и грустно. К этому потоку хотелось прикоснуться — он был шелковистым. А затем чакру величественной незнакомки перебила ещё одна — громкая, нервно сбивающаяся и двоящаяся нота энергии. Тяжёлая, низкая и горько-сладкая, она вспыхнула под веками золотым цветом и задела внутри Нами какие-то глубокие скрытые струны, как будто входя в резонанс с самой её сутью. Эта нота была сухой и царапающей — не колючей, как чакра демона в Наруто, а скорее шершавой и сыпучей, как… песок. Взгляд Нами остановился на Гааре, который держался на ногах только благодаря тому, что прислонился к стене. Его энергия говорила, что он опасен, но почему-то ей за него стало больно и страшно. — Мне кажется, — тихо сказала Нами, с трудом контролируя осипший голос, — тебе нужна помощь, Казекаге. А потом фейерверк из чужих энергий в её голове разом погас, а она сама медленно осела на пол, чувствуя, как её подхватывают чьи-то руки.