Глава 58 Как приручить демона

      Эхо возмущенного вопля Нами ещё долго гуляло между каменными стенами и стволами деревьев, так что Би, где бы он ни находился, теперь точно знал, что она о нём думает. — Вот я сейчас возьму и войду сюда, чего бы мне это ни стоило. Будь здесь хоть черепаха, хоть дракон! А ты и дальше прячься! — объявила она кустам и развернулась обратно к стене храма, даже не пытаясь обуздать струящийся по венам едкий гнев. «Нет, ты этого не сделаешь, мусмэ. Выслушай меня, — перебил вдруг Ёкиджу с той редкой серьёзностью, которая заставляла к нему прислушаться. Рука Нами замерла в воздухе, не коснувшись выемки в камнях. — Храм — по-настоящему священное для биджу место, а я не намерен ссориться с Гьюки. Он один из самых рассудительных моих собратьев, поэтому, будь добра, остуди свою буйную голову, включи ум и уходи». «Но как тогда…» «Ты придумаешь, как, я в тебя верю. А сейчас возвращаемся к озеру». Нами стиснула зубы и напомнила себе, что конфликт между джинчуурики — это не лучший способ помочь Альянсу. Определённо нет. И вдруг поймала себя на мысли, что действительно остыла. Ощущение было схоже с тем, что появилось у неё во время ужина с Мей, когда заключенная в гневе сила не исчезла, но не несла её куда попало, а давала возможность отвечать с холодной головой. «Ладно, ты прав, Ёки. Я придумаю. Обязательно придумаю». Убедившись в последний раз, что Би не объявился, Нами отыскала на поляне растение с самыми широкими листьями, покрытыми беловатым восковым налётом, аккуратно завернула в них трофейный блокнот, чтобы не намочить странички при прохождении через водопад, и вернулась к озеру. Медитирующий на камне Наруто уже казался неотъемлемой частью пейзажа. Нами ненадолго задержалась рядом с ним, с печалью подмечая, как он осунулся за прошедшие недели. Под светлыми ресницами залегли синяки, хотя недостатка во сне он не должен был испытывать. Загорелый лоб с бледной полосой от протектора перетянули нити морщин, а губы были сжаты так, что у уголков проявились складочки.       Это усталое, ожесточённое выражение лица принадлежало кому-то другому, имеющему мало общего с тем Наруто, который называл Нами сестрёнкой и тряс её за плечи, крича, что всё будет хорошо.       «Хотела бы я сказать тебе, что всё будет хорошо…» — Нами потянулась к его щеке, чтобы стереть брызги от водопада, слишком похожие на слёзы, но одёрнула себя и опустила руку. Выйдя на берег, она отыскала в рюкзаке сухую одежду и дополнительно расстроилась, поняв, что из трёх комплектов, которые были у неё с собой, в приличном состоянии остался только один. Два других благодаря постоянным марш-броскам по лесу выглядели так, будто их с большим аппетитом пожевали, а потом выплюнули местные тигры. Решив, что однообразная простая работа — то, что нужно, чтобы привести мысли в порядок, Нами достала из рюкзака иглу с катушкой ниток и, пока на костре запекались коренья и рыбка, принялась штопать дыры. Они ведь скоро выберутся с острова, а идея бросаться в бой в лохмотьях ей не нравилась. «Выбраться с острова. Но как?» Мысли резко свернули к сегодняшнему открытию: остров — живое существо. Чудно было понимать, что и земля под ногами и небо над головой — части единого организма. Что под слоями панциря прячется живое и, вероятно, довольно разумное существо. Сердце этого острова по-настоящему бьётся, а где-то работают, загребая воду, сильные лапы. Прямо сейчас черепаха делает вдох или выдох? А чувствует ли, как её спину топчут люди? И вот ещё что интересно: она вольна плыть куда захочет? Не-е-т, наверняка шиноби Облака её контролируют, как большой корабль. А если есть корабль, должен быть и капитан. Но где его найти и как заставить развернуться к большой суше, — вопрос. Впрочем, толку сейчас думать о том, как развернуть черепаху? С тем же успехом Нами могла сбежать на материк прямо с корабля, где не было никаких барьеров. Могла, если бы только была уверена, что поможет в бою, а не станет балластом или хуже того — опасностью для своих же союзников…       «Я не могу больше полагаться на удачу тебя». Шикнув, Нами с досадой посмотрела на проколотый палец и засунула его в рот, качая головой в ответ собственным мыслям. Нет, первостепенная задача сейчас — переупрямить Би и добиться сотрудничества. Всё остальное потом. Когда она закончила с ремонтом одежды и готовкой, а мокрые вещи уже висели над костром, исходя влажным дымом, на берег вернулся Наруто. Нами отметила про себя то, чему раньше не придавала значения: стоило «солнцу» погаснуть, и он спешил поскорее отойти от водопада, как будто опасался оставаться там наедине с собой в темноте. — Держи, поешь. — Она протянула ему запечённую до коричневой корочки рыбку. Наруто слабо улыбнулся в ответ и не глядя затолкал её в рот целиком. Кажется, если бы вместо еды она предложила ему погрызть деревянную щепку, он не заметил бы разницы. Подождав, пока Наруто прожуёт, Нами протянула следующую порцию. Сама она не хотела ни есть, ни заводить разговоры, предпочитая слушать заунывно-однообразный голос водопада. Проклятый блокнотик Би жёг карман, но попытки придумать, как им воспользоваться, приводили к тому, что мысли слипались в бесформенный вязкий ком вроде плохо приготовленных моти…       На этом моменте размышлений сознание вдруг прояснилось, но только для того, чтобы позволить ей вспомнить моти с изумительной кисло-сладкой начинкой из юдзу, которые Гаара иногда покупал в Суне. Память воспроизвела их со скрупулёзной точностью, от цвета и текстуры до запаха. Следом вспомнились очаровательные конфетки в виде хурмы, которые он принёс ей в рёкане. Нами помотала головой и сглотнула слюну. Ну вот, а казалось, что аппетита нет. Наруто уже успел улечься спать — так и не проронив ни слова. Нами ещё некоторое время посидела, уставившись в огонь и гадая, что ждёт её, если она тоже приляжет. Новенький кошмар или поднадоевшее месиво из Зецу? «Пожалуйста, только не Луна. Можно?» — подумала она, сворачиваясь калачиком на земле между Наруто и костром. Кажется, молитвы сработали. Песчинки, мелкие и шелковистые, струятся сквозь пальцы, щекоча кожу. Вокруг шумит большая вода, обдаёт прохладным дыханием с ароматом соли и водорослей, обнимает чувством безграничной мощи. Даже с закрытыми глазами Нами может узнать в этом шуме прибой океана — самый родной ей звук, полный привычной суровой нежности. Она всматривается в волны, чья чернота сливается с синевой неба, и вздрагивает, заметив движение. Первым на поверхности показывается острый тёмный плавник. Нами знает, что скрывается в толще воды: гладкое чёрное тело с белым, похожим на огромный слепой глаз пятном на боку. Рядом с чёрным треугольником над водой ритмично мелькает широкая светлая спина с намеком на плавник. Чей-то голос плаксиво, но старательно заводит мотив старой рыбацкой песенки, которую пел когда-то Ичиро. Косатка — вестник беды, белуха — знак любви и спасения… Но если неведомая сила заставила две эти силы кружиться рядом, будто в танце, — то кто окажется сильнее? Кто победит? Нами тянется к своей стихии, желая создать перевес в этой войне. Но сон ей не позволяет. Он меняется. И вот уже размеренный ритм прибойной волны перекликается с движениями сотканных из солнечного тепла рук. Они ложатся ей на плечи, гладят по спине, по волосам. Нами не видит, но знает, кто обнимает её. С кем она смеётся и чьи шершавые ладони пытается поймать, чтобы прижать к своим щекам.       Её губ легонько касаются чужие — любимые, хорошо знакомые, но не до конца ещё изученные. Сухие, с теплым пряным привкусом и ароматом острых специй — тех самых, с которыми она всегда умудряется перестараться, когда готовит. Ей хорошо, весело и так хочется улыбаться, что она забывает отвечать на поцелуи.       Всё в порядке, между ними не существует ни преград, ни расстояний, ни изматывающих ссор. Только хорошие воспоминания и данная клятва. — Прости меня, — вдруг шепчет любимый голос, и звучащая в нём глубокая скорбь заставляет её сердце, только что ускорявшее бег от радости, облиться кровью. — Пожалуйста, прости. Я не мог выбрать тебя. Я никак не мог. И на мир вдруг выплёскивается волна алого цвета. Всё вокруг приобретает зловещий кровавый оттенок. Нами по наитию смотрит в небо и больше не может оторвать от него взгляда. Вместо луны на неё сверху взирает алый шаринган. Кто-то вынул его из гигантской глазницы и приколол к ночному полотну на черные булавки-томоэ среди тонких облаков, сошедших прямиком с плащей Акацуки. Шум прибоя смолкает резко, будто выключенный нажатием кнопки. Объятия Гаары делаются болезненно крепкими, какими-то неправильными. И только голос его шепчет, шепчет — но теперь что-то неразборчивое, непонятное. — Чёрные глаза… Это не мои. Это не я. Ложь! Ты лжёшь! Я не такой!.. Я не хочу. Уйди! Исчезни! — Гаара, перестань. Гаара… — Нами заворочалась и вынырнула из сна в душную ночь. Лёгкие вместо свежести морского бриза заполнил тёплый, спёртый от безветрия воздух острова, но тоскливая боль в сердце никуда не исчезла. Как и тиски чужих рук. Ещё не в силах до конца осознать происходящего, Нами инстинктивно завертелась, пытаясь вырваться. Тот, кто держал её, с протестующим мычанием усилил хватку и нагло закинул на неё тяжёлую ногу. — Наруто! — возмутилась Нами, сообразив, кому принадлежат лишние конечности на её теле и светлые волосы, лезущие ей в глаза. — Да какого… Наруто! Следующая догадка, ослепительной вспышкой промелькнувшая в сознании, была чудовищной в своей логичности: неужели Наруто провёл в водопаде слишком много времени и теневая часть взяла над ним верх? Злобный двойник подменил его и творит то, что Наруто никогда бы не… Ками, да что он творит, в самом-то деле?! Наруто был незначительно выше Нами и вряд ли намного тяжелее, но ей, ошеломленной внезапным пробуждением, казалось, что на неё рухнул по меньшей мере шкаф. Усталое тело отказывалось бороться, а ещё опутанное липкой паутиной сна сознание проваливалось в бесконтрольную панику. Наконец ей удалось скинуть его руки и ноги с себя и перекатить его на спину. После этого Нами уселась рядом и на всякий случай пригвоздила запястья сопротивляющегося юноши к песку. — Наруто, какого дьявола!.. Наруто?.. — Я не хочу… Отвали от меня, ты!.. Едва заглянув в его жалобно сморщенное лицо, Нами поняла, что в действиях Наруто не было злого умысла. И никакой это был не тёмный двойник.       От него фонило жаром, как от хорошо прогретого котацу. Пропитавшиеся потом волосы облепили лоб и виски. Нами притронулась к его щекам и покачала головой: недели у ледяного водопада и огромное душевное напряжение подкосили даже этого здорового, как молодой бычок, парня. — Холодно… — Наруто заметался в инстинктивном поиске тепла и попытался снова вцепиться в Нами, словно в большого плюшевого медведя. — Ну нашел об кого греться, — беззлобно проворчала она, отползая в сторону.       Теперь точно было не до сна, и Нами принялась за дело. Немалых усилий ей стоило подтащить обмякшего Наруто к огню и не попасться снова в его загребущие объятия. Справившись с этой задачей, она подкинула в костер охапку веток, и тот взвился горячими языками. Наруто застонал и попытался подкатиться ближе к пламени, рискуя обжечься. Пришлось одной рукой удерживать его на месте, а другой рыться в рюкзаках в поисках плащей.       Плащей нашлось всего два. Ими Нами укутала больного и подоткнула так, что он не мог сдвинуться с места. После сняла собственную куртку, достала из рюкзака ещё одну, заштопанную, и тоже накинула поверх. От взятых из Суны лекарских запасов осталась последняя пара ампул с укрепляющими вытяжками. Их содержимое Нами, недолго думая, влила в рот Наруто. Спелёнутый по рукам и ногам, он теперь лежал смирно, но дрожать не прекращал. Тогда она легла рядом, обняла его со спины, осторожно просунула ладони под слои плащей… и мысленно застонала: форма Наруто была совершенно сырая, причём не от пота. Этот балбес просто-напросто забыл переодеться, а она забыла ему напомнить. Сухой комплект формы так и остался висеть на дереве, а значит, все организованное ею спросонья и впопыхах утепление теряло смысл. Да что ж ты будешь делать! И что теперь, переодевать его? Нет, конечно, её инстинкт старшей сестры неумолим и вообще не в ладу со здравым смыслом, но у всего есть предел. Поколебавшись несколько секунд, Нами аккуратно устроила одну ладонь у Наруто на груди, сжав влажную ткань его футболки в кулаке, а второй подцепила пояс штанов, избегая касаться кожи даже мизинцем, и прошептала: «кансо»… Во второй раз её разбудило чьё-то копошение. С трудом разлепив веки, Нами встретилась с ошалелым взглядом голубых глаз. Наруто стало лучше. По крайней мере, выпутаться из кучи тряпок, а заодно и из её крепких объятий он пытался чрезвычайно энергично. Нами убрала руки, а он вдруг залился краской от корней волос до мизинцев на ногах и начал отползать от неё на четвереньках, да так стремительно, что это одновременно её разозлило и рассмешило. — Я вроде не настолько страшная с утра, хоть и не причёсана, — буркнула Нами, приподнимаясь на локте и подавляя зевок. — И вообще, сам виноват, полночи мне спать не давал. У неё не было намерения издеваться над Наруто. Но настроение что при первом, что при втором пробуждении было таким паршивым, а воспоминание о сновидении так тоскливо кольнуло сердце, что язвительная фраза вылетела сама собой. О чём Нами тут же и пожалела. — Н-нами-чан, что мы… Что я… Зачем ты… Я это… Я не знаю, как так… Прости, я ничего такого не… — Наруто скукожился под её сонным взглядом, который ему наверняка показался обвиняющим и строгим, и отвернулся. Не зная, смеяться ей или плакать, Нами откинулась обратно на спину и помассировала прикрытые веки — под них будто насыпали песка и моргать было ужасно неприятно. — Тебе стало плохо ночью, — сказала она, подслеповато щурясь на низкое бесцветное небо. — Жар и озноб. Я обняла тебя, чтобы высушить твою одежду, потому что ты улёгся спать в мокрой, между прочим. Это нужно было, чтобы сработала моя техника, но в процессе я случайно уснула. Так что… не переживай, короче. Со стороны Наруто некоторое время слышалось только пыхтение, вероятно, обозначающее усиленный мысленный процесс. — Это так странно, — наконец произнес он робким извиняющимся тоном, обернувшись к ней. — Я почти никогда не болел раньше. А за последнее время это уже второй раз. Но спасибо тебе, Нами-чан. Спасибо за твою заботу! А я пойду, надо мне дальше… Продолжая лепетать что-то невнятное, Наруто направился было к водопаду, но Нами, готовая к этому маневру, преградила ему путь. — Постой! — Она схватила его за рукав. — Наруто, не делай глупостей. Отдохни немного. Мне больше нечем тебя лечить, если станет хуже. — Но я не могу! — заволновался он. — Я должен преодолеть тьму. Я должен заставить Лиса дать мне чакру. Так сказало жабье пророчество. Без этого мне не остановить Саске! Наруто выглядел бесконечно несчастным, и Нами разжала пальцы, выпустила его рукав. И глядя, как он садится на камень у проклятого водопада, подумала, что, пожалуй, беспомощность — самое отвратительное чувство на свете. — Ну погоди, Би. Если ты не хочешь меня слушать, я тебя заставлю, — в сердцах прошипела она и достала из внутреннего кармана вчерашний блокнот. От недосыпа слегка потряхивало и иероглифы плыли перед глазами. «Интересно, а эта невероятно творческая личность вообще меня поймёт, если написать не в стихах?» — задумалась Нами, разглядывая кривые столбцы иероглифов и мусоля в пальцах огрызок карандаша. После некоторых колебаний она начала строчить на пустующих страницах, сразу после стишков. Кира Би-сама, я должна просить прощения за то, что украла ваш блокнот. Но я не стану, потому что мой друг прямо сейчас истязает себя у ледяного водопада Истины, хотя ещё ночью метался в бреду от жара и болезни. И это, пусть и отчасти, — следствие вашего равнодушия. Вы здесь хозяин, так проявите же каплю гостеприимства и поговорите с нами хотя бы раз. Мы все трое — джинчуурики, а это что-то да значит. Возможно, у вас приказ удерживать нас на острове любой ценой? Пусть так, но неужели, Би-сама, вы готовы слепо ему следовать? Неужели вам наплевать на вашего брата и на людей Скрытого Облака, которые прямо сейчас могут погибать в войне? Если да, то никакой вы не гений и даже не шиноби, как ни похваляйтесь в этих строчках, а безответственный самовлюблённый трус, который желает отсидеться за чужими спинами. Если мои суждения о вас слишком резки, докажите обратное. Я вызываю вас на стихотворный поединок. Завтра, на том же месте, вечером. Задумавшись ещё на пару секунд, Нами завершила своё послание тремя строчками: «Нёподвижно висит Темная туча в полнеба… Видно, Молнию ждёт». (слово «Молния» она трижды подчеркнула на случай, если он не поймёт намёка). Постскриптум. Если же вы снова решите остаться в стороне, то знайте: мы не нарушаем порядки вашего острова из уважения, но очень скоро оно перестанет быть преградой, и здесь появятся два биджу. Наруто умрёт, но не остановится, пока не спасёт своего друга. Не остановлюсь и я, пока снаружи идёт война и страдают те, кого я люблю. Я не хочу становиться вашим врагом. Будет жаль, если придётся. С уважением (?), Нами». Закончив, она перечитала получившийся текст и скептически хмыкнула: письмо далековато ушло от приторной учтивости корреспонденции, которую ей тоннами приходилось читать в приёмной Гаары. Но если что-то и могло зацепить Би, вряд ли это были трёхэтажные почтительные конструкции. Теперь оставалось только вернуть блокнот туда, где он был найден, что Нами и сделала.

***

— Наруто! Наруто, давай поговорим! Нужно сменить тактику. Мы достаточно действовали по одиночке. — С такими словами Нами буквально повисла на руке напарника, еле дождавшись, пока он выберется из озера и переоденется. — Пожалуйста, расскажи мне, что происходит в водопаде. В чём твоё испытание, и как я могу помочь? Прошу, Наруто. У меня есть чувство… — Какое? — насторожился он. Нами прикусила губу, пытаясь придумать, как увернуться от вопроса, на который нельзя было отвечать правду. — Чувство, что мы должны спешить или будет поздно. Пожалуйста, просто доверься мне, если хочешь остановить Саске. К счастью, Наруто не стал ничего уточнять. Он посмотрел на Нами странным взглядом, будто впервые по-настоящему заметил её присутствие, а потом с отчаянной решимостью кивнул: — Я расскажу, Нами-чан. Они устроились возле костра. — Тёмный двойник выглядит точь-в-точь как я, — тихо начал Наруто. Нами кивнула, давая понять, что слушает, и сразу сделала вид, что занята помешиванием ягодного чая в котелке, лишь бы не спугнуть рассказчика слишком пристальным вниманием. — Он дерётся, только когда дерусь я. Я создаю расенган — он тоже. Я использую сотню теневых клонов — и он столько же. Наши силы равны, вот только… — Наруто наморщил лоб. — Он очень много говорит, и его болтовня хуже, чем атаки. — О чём он говорит? — Гадости одни. Говорит, что мне все лгут. — На этих словах Нами вздрогнула от острого приступа неприязни к самой себе. — Говорит, что все меня осуждают. Вот ты, Нами-чан. Ты тоже меня осуждаешь за то, что я хочу спасти преступника? На секунду оторопев от вопроса, она помотала головой. Для неё оставалось загадкой, почему такой человек, как Наруто, гоняется за таким, как Саске, но с осуждением это не имело ничего общего. Она и сама вела себя похожим образом с Хитоми. Наверное, поэтому Канкуро и злился. Такое вообще не очень-то просто понять со стороны. — Саске — твой друг детства, верно? — Ага. Соперник детства, — Наруто усмехнулся. Тепло, но непривычно устало и обреченно. — Он почти всегда был один, как и я. Только я жил в общажной квартире, с рождения без родителей, а он — в пустом квартале, где его любимый брат зарезал их родителей и… — Наруто осёкся, словно чуть не выдал что-то, чего он не мог никому рассказать, и поспешил сказать совсем другое: — Саске — нормальный парень, Нами-чан. Он много раз защищал меня и Сакуру-чан от смертельной опасности. В стране Волн, в лесу на экзамене. Мы были отличной командой! Он хороший человек. Просто в жизни у него всё вышло… нехорошо как-то. Зажатый между тисками чужого здравого смысла и собственной веры в чудо, он выглядел в этот момент таким уверенным и таким отчаявшимся одновременно, что Нами стало его ужасно жаль. Она плеснула немного чая в кружку, кинула туда ещё горсть ягод и пододвинула к нему. — Что ж, плохая новость в том, что кто-то, скорее всего, и правда осуждает тебя. Кто-то наверняка злится и считает, что ты неправ… — А Гаара сказал, что убьет его, если Саске тронет тебя или меня, — печально добавил Наруто, словно не слышал её. «Я не могу выбрать тебя, прости. Пожалуйста, прости меня», — горестной чёрной птицей пронеслось в памяти.       Нами надавила на виски, чтобы отогнать отголоски сна, и сказала: — Гаара — Казекаге. Он не может руководствоваться одними только чувствами. — Поразительно, насколько легче было говорить правильные вещи, чем до конца поверить в них самой. — Но это не значит, что Гаара осуждает тебя, — продолжала она. — Поверь, даже если он не согласен с твоими решениями, он от тебя не отвернётся. И я не отвернусь. Ты веришь в лучшее в своём друге, я за это тебя нисколько не осуждаю. И кроме нас двоих найдётся ещё много людей, которые тоже это понимают и поддержат твое желание помочь ему. — Спасибо, даттебайо… — несмело улыбнулся Наруто, почёсывая в затылке. — Да не за что, мы же друзья. — Нами постаралась приободрить его ответной улыбкой. — Так это всё, чем мучает тебя тёмный двойник? Глаза Наруто снова потускнели. — Нет. Он вообще напоминает обо всём плохом, что со мной было. Этот придурок мне даже хорошие моменты испортил! — Например? — Ну, — Наруто отчего-то слегка покраснел. — Недавно в Ичираку — это лучшая в мире раменная так называется — у меня попросили автограф. После того, как я с Пейном… ну… — Ты спас деревню от Пейна и стал героем. — Типа того, — совсем не по-геройски стушевался он. — Те парни были такими приветливыми, что я удивился. Но в то же время было приятно давать автограф, как какая-то крутая знаменитость. Почти как Хокаге. И здорово, что Теучи-сан это видел и порадовался за меня. — Это заслуженно, Наруто. — Теучи-сан тоже так сказал. Но этот обормот в водопаде утверждает, что те же самые парни смеялись надо мной, когда я не был героем. И девушки, которые начали писать записки, тоже. Что они на самом деле не изменились, а просто хотят примазаться, потому что я стал знаменит, иначе и не посмотрели бы в мою сторону. — А это неправда? Ну, что они издевались. Наруто скрестил руки на груди и рассмеялся. — Так это уже без разницы, Нами-чан! Теперь-то — не то, что раньше. У меня много друзей и… — А как было тогда? — спросила Нами, чувствуя, что в ожидании ответа сжимается сердце.       Деланная бравада сползла с лица Наруто, как размытая дождём краска. — Ну как… Неприятно, когда обманывали, обидно, когда прогоняли или отказывались продавать мне еду. Но я привык, ттебайо. И это позади. Зачем вспоми… — Но в чём тогда тёмный не прав? — Ч-чего? — Наруто уставился на неё со священным ужасом, а потом опустил плечи, сгорбился, словно из него вынули стержень, и, уронив голову на руки, глухо проговорил: — В том-то и дело, что он… прав? Мне даже возразить нечего, но я не хочу так. Я… — Боишься на них разозлиться, потому что злость окажется такой сильной, что ты можешь уничтожить всё вокруг? Или, что если ты не будешь вести себя мило, как тот герой, которого им хочется видеть, они снова отвернутся?       От каждого вопроса Наруто вздрагивал, и это вернуло Нами в прошлое. Однажды он в попытке помочь вслепую втыкал в неё острые лезвия фраз — сейчас то же самое делала она. Причиняла боль из желания помочь. Он не находился с ответами, но те были написаны у него на лице — краснотой на щеках, опущенными уголками губ, сведёнными к переносице бровями. — Или ты сам не веришь, что достоин того, чтобы у тебя просили автограф? — настойчиво продолжала давить Нами. — Чувствуешь, что на самом деле виноват перед всеми за то, что не можешь сдержать монстра в себе? Но при этом ощущаешь несправедливость за то, что тебя сделали сосудом, не спросив? Или считаешь, что тебе запрещено злиться на родное селение? Он не выдержал и вскочил. — Нами-чан, да ты с ним заодно, что ли?! — Нет, Наруто, погоди! — Нами протянула к нему руку. — Сядь, ладно? Я хочу сказать, что, возможно, это он заодно с тобой. — Да как… — Он боится что ты доверишься тем людям, а они опять тебя подведут. Хочет защитить от новых разочарований и боли. — Чё? Хочешь сказать, что этот уродец прав, да ещё и полезный на самом деле? — Наруто сел и накуксился, оттопырив губу. На его уморительные мимические привычки не влияла ни болезнь, ни усталость. — Он мне так и затирает, что заботится обо мне! Но не нужна мне его защита! Мне нужно просто начистить ему рожу и вышвырнуть из своей головы, даттебайо! — Ну а что, если он — часть тебя? Ты знаешь, в каком месте от себя отрезать, чтобы не осталось ничего плохого, а только хорошее? — Поскольку в руках у Нами был нож, которым она машинально строгала палочку, она, стремясь проиллюстрировать мысль, провела лезвием по своей руке на уровне локтя. — Здесь? Или, где-то тут? — Нож поднялся выше, к плечу, оставив на коже едва видимую красную полоску. Затем опустился к запястью. — Может, здесь? Наруто отвёл взгляд, качая головой. — С таким подходом можно наворотить… Нами-чан, ты давала свободу демону? Такую, когда… — Когда ты ничего не контролируешь, ничего не видишь и ваша общая ярость сметает все на своём пути? Да. — Признание отзывалось неизменной болью. Но Наруто тоже был джинчуурики, говорить с ним об этом было нормально, как с кем-то безусловно родным. — Однажды по моей вине погибла целая деревня. Каждый, кто там находился. Я не умею воскрешать людей, Наруто, поэтому не осталось никого, кто мог бы выслушать мои искренние извинения.       Наруто тяжело сглотнул, уставившись на нее широко распахнутыми глазами. — Нами-чан, я не… Ты же не…       — Я не хотела, но это случилось.       — И ты не боишься, что это повторится? — Очень боюсь. Но думаю, с тех пор я немного поняла, как это работает. В его потемневшем взгляде промелькнул намёк на надежду. — Объясни мне. Я должен понять. Нами отложила нож и покатала между пальцем обструганный прутик. Она надеялась, что направление, в котором она подталкивала Наруто, выбрано верно и не сделает хуже. Быть наставником в таком деле ей совсем не мечталось. — В общем, как мы знаем, демон в тебе — это такой большой мешок очень сердитой чакры, — приступила она к объяснению. «Я сейчас не понял, — подал голос Ёкиджу. — Кто это «мешок чакры»?» «Не ты, не ты, — успокоила Нами. — Я про Кураму». «А, тогда согласен». А Наруто впервые за весь разговор улыбнулся. Он смотрел доверчиво, ожидая продолжения, и это придало уверенности. Нами выбрала участок земли, где песок был помельче, и прутиком начертила линию. Ещё несколько штрихов, и по одну сторону от линии оказался человечек с грозовой тучкой над головой, а с другой — нечто похожее на лысую собаку с множеством хвостов. — Это ты и твой демон, — пояснила Нами и строго глянула на хихикающего в кулак Наруто. — Знаю, цветы у меня выходят лучше. В любом случае, вот это, — ткнула она палочкой в грозовую тучку над человечком, — принадлежит этому человечку, то есть тебе. Это твоя злость, страх, отчаяние. — То есть, тучка — это типа тёмный я? — догадался Наруто и снова сдавленно фыркнул. — Да, то, что у него внутри. — Нами из последних сил старалась сохранить серьёзный тон. — И когда ты с ним сражаешься, то делаешь вид, что это… как бы не твоё. Что это лишнее, а ты не такой. — Я и не хочу быть таким! Я хочу как Би — простить всех и снова чувствовать себя хорошо. — М? А что за история с Би? — заинтересовалась Нами, оторвавшись от рисунка. — Да Дядьмотои рассказал, — кивнул Наруто, смешно коверкая имя Мотои. — Они дружили в детстве, до того, как Би стал джинчуурики. Когда хвостатый вырвался из своего прежнего сосуда, то убил нескольких шиноби. Среди них был отец Дядьмотои. И когда демона запечатали в Би… — Мотои-сан решил выместить злость на нём? — без особого труда догадалась Нами. — Ага. Им было лет по двенадцать. И Дядьмотои считает, что Осьминожка-сан обо всём догадался. Узнал его в нападавшем, но простил. И его, и всех жителей, которые его боялись, избегали и… ну ты поняла. — Поняла. — Нами вздохнула. — Слушай, мы не знаем, как это получилось у Би и чего ему стоило это прощение. Он же тоже проходил испытание у Водопада, верно? Значит, и у него была тёмная часть. — Думаешь? — Уверена! Ни черта она уверена не была. Просто её неудобная теория явно не выдерживала конкуренции с крутой и простой на вид историей Би, но нужно было свернуть разговор в задуманное русло. — Так вот: эта тучка, то есть тёмный Наруто, говорит о том, что у тебя в жизни бывало что-то плохое. Что-то несправедливое. Я вот злюсь, когда слышу, что в Конохе тебя шпыняли. Разве ты сам не чувствуешь этого гнева? За что в тебя посадили демона? За что тебя ненавидят? — Я… не знаю. — Наруто потряс лохматой головой, которая никак не могла вместить тех мыслей, что Нами старалась туда впихнуть. — Я очень злюсь, когда слышу такое о других. О Гааре, о тебе. А когда думаю о себе, то сразу вспоминаю, что виноват в том, что практически разрушил Коноху, когда сражался с Пейном. В том, что Курама разрушил её ещё раньше, когда я родился. И что я не способен был его сдержать ни тогда ни сейчас. Это, наверное, странно… — Именно, странно! — подхватила Нами. — Демон — это не ты. Но ты почему-то готов отвечать за его дела. А за свои собственные чувства отвечать не хочешь. Но они никуда не исчезают, только, копятся, растут. И чем дальше… — несколькими штрихами она превратила безобидную тучку в огромную тучу, зловеще затянувшую собой всё небо над человечком до самой линии границы, — тем твоему Лису легче достать до них и управлять тобой. А если происходит что-то ужасное с твоими близкими, то…       Наруто стиснул зубы так, что под кожей заходили желваки. Нами могла только догадываться, о каком событии он подумал в этот момент. Темари говорила, что за секунды до освобождения девятихвостого Пейн убил Хинату, милую нежную Хинату — прямо на глазах у Наруто. — Когда такое происходит, — продолжила она тише и аккуратно дотронулась до запястья Наруто, чтобы вернуть его в реальность, — преграда между тобой и демоном падает. Неважно, насколько ты сильный джинчуурики. Неважно, насколько непоколебима твоя воля. Она падает. И чем больше было накоплено твоей собственной невидимой злости, тем проще демону протянуть к ней свои лапы и подчинить твоё тело.       Короткий взмах прутика, и барьер между человечком и лисицей был стёрт, а извивающиеся хвосты соприкоснулись с тучей. — Вот поэтому я и хочу от них избавиться! — почти выкрикнул Наруто. — Но они — часть тебя, Наруто! — тоже невольно перешла на повышенный тон Нами. — Ты не хочешь увидеть целиком самого себя, а претендуешь на могущество джинчуурики, который сможет контролировать демона! — Они мне не нужны! Я просто хочу всех простить до конца и не злиться!       «Вот заладил!» — Я поняла. Но твое прощение, оно где-то вон там. — Она дорисовала солнышко высоко над тучей. — Твой гнев закрывает солнце до тех пор, пока ты не поймёшь, что он твой и что ты больше него и можешь с ним справиться. — Наруто молча хлопал глазами, всматриваясь в картинку, и Нами, выругавшись в сердцах, предприняла попытку сменить курс: — Нет, слушай, давай так… Ты очень долго старался простить всех, верно? Может попробуешь сделать это для себя? Прости себя за то, что в тебе есть гнев и обида. За то, что ты можешь ошибаться, как любой другой человек. И тогда тебе проще будет увидеть, что другие точно такие же, и простить им их ошибки. — Чё? Как? Почему, даттебайо? — нетерпеливо замотал головой Наруто. — Ничего не понял. Скажи, что мне сделать, если знаешь, Нами-чан. Не темни. Нами вздохнула, признав свой педагогический провал, и смахнула мудрёную схему с песка. — Короче. Раз не можешь победить тёмного Наруто техниками, удиви его. — Как? Он все мои мысли знает наперёд… А, стоп, я, кажется, придумал! — Наруто сорвался с места, опрокинув котелок с чаем, и понёсся к водопаду. — Обними его, например! — крикнула Нами вслед его удаляющейся спине, а затем растянулась на земле, раскинув руки в стороны. Она чувствовала себя полностью выжатой. В памяти отчего-то вдруг встала картина того, как она обнимала Гаару, когда он провалился в свою личную тьму. Может, ей стоило начать с этого, а не со сложных теорий?       «Простить самого себя. Неплохой совет, мусмэ, а?»       «Не знаю, Ёкиджу. Надеюсь, я не была с ним слишком резка».       «Да я не о том. А впрочем, неважно». Сумерки ещё не успели стать ночью, когда Наруто, в три прыжка оказался на берегу и с радостным воплем кинулся к Нами, обдав её брызгами воды. — Я победил! Я прошёл испытание! — Что?! — Она оторвалась от записей в своём блокноте. — Как? Что ты сделал? — Обнял его и сказал «спасибо» за то, что он есть. И что могу сейчас обойтись без его защиты, потому что у меня есть настоящие друзья и мечта. И он исчез, прикинь! — Наруто присел на корточки возле неё и продемонстрировал свою фирменную улыбку до ушей. — Дурость какая-то, скажи? — Да уж, — рассмеялась Нами, чувствуя, как за спиной снова расправляются почти истлевшие крылья. — А что мы будем делать дальше? Ну, после того, как поедим? — Намёк принят. — Она с улыбкой потянулась за палочкой с нанизанными на неё плодами, чтобы передать Наруто, и в этот момент увидела среди деревьев Мотои. Вот уж чей приход сейчас был ей совершенно не на руку. Нами собиралась взять Наруто с собой храм осьминога и заодно проверить, откликнется ли на её письмо Би, а Мотои мог всё испортить. Или… Или наоборот. Новый план, молниеносно созревший в голове у Нами, не отличался благородством и человеколюбием, но промедление могло стоить слишком дорого, а потому её торговля с совестью была коротка. Нами приветливо улыбнулась приблизившемуся к ним мужчине. — Давно не виделись, Мотои-сан. Поужинаете с нами? — Нет, благодарю, Нами-сан, — поклонился он с заминкой. Видимо привык не сталкиваться с ней. Или же чутьё подсказывало ему, что дело неладно. — Как ваши успехи? — Я прошёл испытание! — похвалился Наруто, показав Мотои большой палец. — Может быть, теперь мы сможем наконец встретиться с господином Би? — вставила Нами. «В курсе ли вы, что я с ним уже встречалась?» Мотои немного помялся. — Думаю, мастер Би сам к вам прийти, как сочтёт… — Нет, мы не можем ждать, пока он сочтёт, — пресекла попытку повесить ей на уши новую порцию лапши Нами. — Мы сами можем его навестить, и я даже знаю, где. — Нами-чан, ты ходила в гости к дядьке Би и молчишь об этом? — спросил Наруто с лёгкой обидой. — Мы просто перекинулись парой слов, ничего такого. Мотои-сан, вы пойдёте с нами? — Нами уставилась на мужчину. Тот втянул голову в плечи, но кивнул. — Хорошо, тогда идёмте прямо сейчас. Не дожидаясь ответа, она встала. — Но я только что вылез из этого озера! И мы даже не пообедали! — пожаловался Наруто.       Живот у него громко заурчал, взывая к совести Нами, но последняя была беспощадна. — Идём, Наруто. Еда, в отличие от кое-кого, не убежит. Вскоре они уже стояли перед стенами храма. — Вот это да, ттейбайо! — заворожённо произнес Наруто, разглядывая монументальный барельеф, а потом оглянулся на Нами. — А почему тут так светло? — Мы на другом уровне острова, — предположила она, не менее озадаченная. В то время как по ту сторону водопада близилась ночь, здесь и правда стоял белый день. Однако Би это увидеть не помогло, поэтому Нами нарочно заговорила погромче: — Здесь есть вход в храм биджу. Думаю, мы должны попробовать попасть внутрь. — Нами-сан, прошу вас, — забеспокоился Мотои. — Это может обернуться… — А давай сначала позовём Би и спросим? — предложил Наруто и тут же заорал во всю мощь своих лёгких, так что Нами и Мотои прикрыли уши ладонями: — ДЯДЬ БИ-и-и-и! — Хэй, придурки-полудурки, зачем орать, можно просто позвать?! — продекламировал уже знакомый Нами сипловатый голос с резкими нотами. Воздух возле самого крупного элемента узора слегка зарябил, сгустился, словно прозрачное желе, обтекающее чью-то фигуру, и спустя миг там, где сплетались щупальца вырезанного в камне осьминога, материализовался Би собственной персоной. Нами мысленно закатила глаза — уж слишком нарочито весь его вид демонстрировал, кто здесь хозяин. Небрежная поза, непроницаемо-чёрные очки и крошечная в его ручищах записная книжка, страницы которой он не спеша перелистывал, прислюнявливая один палец. Одно слово: позер. — Би-сама, простите! Мне оказалось не под силу остановить наших гостей. — Мотои низко склонил голову. — Всё верно, Би-сама. Ваших гостей не остановить, но вины Мотои-сан в этом нет, — подтвердила Нами. Она сделала шаг вперёд, чтобы оказаться на одной линии с Мотои. — К тому же я ведь заранее попросила вас о встрече. Би отлип от стены, на которую облокачивался лопатками, и небрежно вскинул руку с книжкой, раскрытой на странице с её письмом. — Рэп мой качает и мир расцветает. Дух вылетает, слово мощь обретает. Слышь, малыш, ты точняк говоришь. Война — отстой, и за друзей я горой. Но я мирный герой, мне ни к чему геморрой… — Нами-чан, — Наруто склонился к её уху. — Что он несёт? Я не догоняю, ттебайо. Нам тоже надо так разговаривать? — Погоди минутку, — попросила она тоже шёпотом, лихорадочно анализируя услышанное. Это и есть его ответ на её письмо, надо полагать? Он согласен с ней, но выбирает остаться в стороне? Внутри занялись первые искры гнева. Ладно… Ладно. Раз уж Би без шуток настроен на стихотворный поединок, он его получит. Так даже лучше, ведь важно, чтобы Наруто раньше времени не понял сути их разговора. — Ах! Как распустил На весеннем ветру Свой хвост павлин! — произнесла Нами громко и выразительно, вложив в строки щедрую горсть сарказма. Би скривился и приподнял одну бровь. Отлично, шпильку в свой адрес он уловил. Можно считать, что в этом смысле общий язык они нашли. Нами продолжила: — Млечный Путь! Вражеский лагерь Виден внизу. Би развёл руками, как бы давая понять, что уговаривать его бесполезно. — На носу заруби: я — Кира Би. Братуха однажды мне фразу сказал, и если в ней правда, то на войну я поклал. Встревать — не мой путь, давай без меня как-нибудь! «Прости меня, Гаара, если сейчас дипломатическим отношениям Песка и Облака придёт конец», — подумала Нами. Видят боги, она не хотела прибегать к радикальным методам. Один вдох ей потребовался, чтобы оказаться за спиной Мотои, широким движением в лучших традициях самурайских уроков выхватить из ножен на его бедре короткий меч и приставить лезвие к горлу владельца. Ещё секунда — чтобы влить в меч немного чакры. И чуть больше времени, чтобы подавить новый приступ неприязни к себе. — Никому не шевелиться, — холодно и громко произнесла Нами, а затем слегка повернула голову. Вся зелень вокруг них съёжилась, почернела и осыпалась прахом. Выглядело, при всей своей мерзости, эффектно. — Это техника иссушения, Би-сан. На людях она тоже работает и очень быстро. Такое может произойти с вашим другом, если вы меня не выслушаете, — пояснила она, впиваясь взглядом в вытянувшуюся физиономию старшего джинчуурики. Если Мотои и Би и впрямь близки, то какой теперь рэп исполнит он, который «за друзей горой»? — Нами-чан, ты чего творишь?! — Первым в себя пришёл Наруто. — Стой на месте! — кинула Нами через плечо, резко вытягивая руку в предупреждающем жесте, чтобы ему не пришло в голову оттаскивать её от Мотои или выскочить вперёд и перегородить обзор. — Доверься мне ещё раз, пожалуйста. Если хочешь помочь Саске, не вмешивайся. — Ты же добрая девушка… — просипел Мотои и сглотнул. Его кадык царапнул лезвие танто, отчего в щетине образовалась проплешина. На висках выступили капельки пот. От него пахло страхом — этот запах шиноби ни с чем не спутает. — Я, может быть, и да, — ответила Нами очень тихо, — но тот, кто объявил нам войну, совсем не добрый. И даже не человек. — А затем снова уставилась с вызовом на замершего Би. — Как! В моей ловушке осьминог. Он видит сон — такой короткий! Под летнею луной. — Это что за кавардак! На кого напал тупняк, йо? — отрывисто продекламировал Би и сделал шаг к ней, наклоняя голову, отчего стал напоминать рассвирепевшего быка. — Биджу не биджу, но если мудак, вырву хвосты, как из грядки сорняк! «И кто здесь ещё мудак?» — мрачно озвучил мысли Нами Ёкиджу, заставив удивиться и поддержке, и тому, что он больше не пытался её остановить. — Молодая листва… Ах! Тысячи воинов Будут спрятаны в ней! Живой голову склонив стоит Не смеет подойти к мертвым — Малодушию его вечному Памятнику, — проговорила Нами, не оставляя попыток поймать взгляд Би. «А вот сейчас ты испоганила классический ритм танка», — капризно заметил Ёкиджу. Была ли в том вина нарушенного ритма или нет, но на Би стихотворение не подействовало. Даже напротив — разозлило сильнее. На челюстях у него заходили желваки, воздух вокруг снова сгустился — теперь в осьминожьи щупальца, окутанные пузырящейся рыжей чакрой. От них плеснуло силой. Ощущение чужой энергии насытило пространство, её концентрация давила на сознание гигантским прессом. Потрясающее владение чакрой демона. Ох, если бы Би знал, что Нами ему не ровня в этом отношении. Но он не знал.       А она слишком далеко зашла и остановиться уже не выйдет — только идти до победного, невзирая на давящую тяжесть в груди. Ну почему, почему, чёрт побери, она раз за разом попадает в ситуации, где приходится принимать грязные решения и лезть вон из кожи, чтобы сдвинуться хоть на шаг вперёд? Вдруг одно из щупалец, мерцающее и практически прозрачное, просочилось Нами за спину. Она вытянула левую руку, правой продолжая удерживать лезвие у шеи Мотои, и ударила по щупальцу лёгким импульсом льда, не придавая ему форму игл, а лишь предупреждая: «Я вижу». Щупальце прытко втянулось обратно в пузырящийся вокруг Би кокон. Однако в момент соприкосновения с его чакрой Нами ошпарило ощущение чужого присутствия — присутствия не человеческого, а куда более могучего, похожего на Ёкиджу, но иного по сути. «Гьюки!» — сообразила Нами и торопливо, отчаянно перевирая какие-то классические строки, почти выкрикнула: — Плачет кукушка. Даже боги и демоны — и те слушают её! В горле пересохло, голос казался чужим, но дрожать — не дрожал. «Ишь, какие кукушки нынче грубиянки пошли, — вдруг проговорил некто прямо в её голове. Его голос был низким и гудящим, словно сотня труб, проложенных под водой. — Ладно, рассказывай, о чём плачешь». Нами нахмурилась, встречаясь взглядом с Би. Тот, сложил руки на груди и перестал давить на неё силой. «Но сначала, Ооками, позволь узнать, что за балаган вы устроили здесь?» — продолжал незнакомый голос. «Пытаемся добиться диалога с вами, Гьюки. Как видишь, удалось. И разреши откровенность: твой сосуд невыносим», — не удержался от ехидства волк. «Ну что за склочный характер!» — с нежностью подумала Нами.       На неё навалилось несказанное облегчение от того, что диалог установился, и она готова была слушать споры демонов вечно, даже если они сейчас начнут перемывать косточки всем джинчуурики по очереди. «Как будто твой сосуд лучше», — парировал Гьюки на удивление добродушно, будто соскучился по таким перебранкам. «Моя хотя бы отличает хорошую поэзию от плохой. И… не верю, что говорю это, но сейчас вам стоит прислушаться к её словам, Гьюки», — ответил Ёкиджу, а Нами даже внутренне приосанилась: всё-таки сегодня он поддерживал её на редкость много. «Ради нашей дружбы, Ооками. Рассказывай, кукушонок», — скомандовал чужой биджу. «Спасибо», — со всей признательностью ответила Нами, обращаясь к обоим демонам. А потом начала рассказывать — прямо так, в мыслях, уже понимая, что никто извне их диалог не услышит. Она говорила о совете Каге, и о нападении Саске, о Зецу и наконец о своих снах. Гьюки долго молчал после того, как она закончила свой рассказ. А потом произнёс, обращаясь к собрату: «Бесконечно меняющее свой облик чудовище из сна, которое она описывает, напоминает мне кое-что…» «Десятихвостого? — быстро спросила Нами. — Я права? Человек, называвшийся Мадарой, грозился возродить десятихвостого. А это означает смерть всех джинчуурики и исчезновение всех биджу. Хотя бы поэтому мы должны…» «Никто не возродит десятихвостого, если мы сами не вылезем из убежища ему навстречу, — ровно заметил Гьюки. — Для этого требуется чакра всех биджу». «Боюсь, у Мадары всё же есть шансы, — возразил Ёкиджу. — Ты ведь оставил Учихе на память одно из своих щупалец, не так ли?»       Тут влез Би: «Он чакру из щупальца вынуть успеет. И если он прав, парень нас поимеет». «М-да. Вроде того, Би», — нехотя согласился осьминог и снова обратился к собрату: «А от тебя они отщипнули хвост?» «Мечтай! Но у мусмэ была серьга, пропитанная моей чакрой. И эту серьгу украл Зецу». «Х-ха, — чуть насмешливо выдохнул Гьюки, всё ещё задетый за живое упоминанием потерянного щупальца. — Что насчёт рыжего?» «Помнишь братьев Кин и Гинкаку, которых Курама сожрал, а потом был вынужден выплюнуть? Если их тела найдут, то…» «Запаса чакры, что они впитали в себя, хватит сполна», — закончил за него осьминог. Оба помолчали, потом заговорил Ёкиджу: «Хотя сновидения мусмэ не отражают всей правды будущего, подобные им не раз уже сбывались, и я тому свидетель. Сейчас они тоже могут нести подсказки, о которых нам стоит задуматься». Гьюки шумно вздохнул. «Ты говоришь, Ооками, что сны девочки содержат ошибки и неточности, — задумчиво произнёс он, — но почему делаешь вид, будто не знаешь способа сделать их более…» «Того, что есть сейчас, вполне достаточно», — перебил Ёкиджу, и Нами с удивлением уловила в его голосе тревогу. Демон не хотел касаться этой темы. «Более правдивыми и полезными, — с нажимом закончил осьминог. — Я видел женщин, похожих на неё. Их дар печален и цена немалая, но если… ” «Я сказал НЕТ! — прорычал волк. Заряд энергии и злости, вложенный в одно единственное слово, был таков, что Нами показалось, будто в груди у неё скрипнули, сгибаясь, прутья запечатывающей клетки, а её щёки, ресницы и брови покрылись инеем. Она даже провела рукой по лицу смахивая невидимый снег и крепче вцепилась в плечо Мотои, чтобы устоять на внезапно подкосившихся ногах. «Я этого не допущу, поэтому нет смысла об этом и говорить, Гьюки», — добавил Ёкиджу спокойнее. «Не допустишь чего?» — спросила Нами. «Неважно. Мы больше не поднимаем эту тему». Было совершенно ясно, что сказанное относится ко всем участникам беседы. Осьминог замолчал и больше не пытался рассказать о том, что Нами теперь страстно желала выведать. Надо думать, он тоже не хотел ссориться с Ооками. «Пушка-опушка, нас ждёт заварушка, — тоскливо проворчал Би в устоявшейся тишине. — Братан мне отдыхать сказал, но он как знал и я как знал». «Полагаю, да, и участия нам не избежать», — ответил Гьюки. «Приказ переврать и помочь им сбежать?» — неодобрительно вопросил Би. «Нет, — не слишком уверенно откликнулся Гьюки. — Но вот обучить их обоих нужно, чтобы могли дать отпор, если дело дойдёт до новой охоты на джинчуурики. «У парня в сердце тьма», — сбился со стихотворного ритма Би. «Присмотрись снова. Парень — молодчина, он прошёл испытание водопада. Есть шанс, что управится и с Курамой». «Очень прошу вас, Гьюки-сама, Би-сама, — вставила Нами, — Наруто пока не должен знать о войне пока не сможет контролировать девятихвостого. Иначе быть беде». Омерзения от постоянного обмана скопилось внутри уже столько, что её начинало подташнивать. Но сейчас ничего лучшего она не могла придумать, кроме как продолжать следовать плану и надеяться, что так и правда будет лучше. «Принято», — прозвучало в ответ, и невидимая связь оборвалась. — Нами-чан! Вы чего? Эй! Нами моргнула, вздрогнула и поняла, что, пока она и Би говорили с демонами, в физическом мире прошло какое-то время. Всё это время они оба не шевелились и со стороны, должно быть, выглядели так, будто уснули с открытыми глазами. — Нами-сан, спина затекла, — тихонько пожаловался Мотои. — Поверьте, после сорока лет это больнее, чем клинок у шеи, и страшнее, чем превратиться в мумию. Можно мне наклон немного поменять? Бедолага, он смирился со своей участью заложника. — Простите, Мотои-сан, — Нами поспешила отпустить его и отдать клинок. — Мне жаль, что пришлось так… Правда жаль. Тот не ответил, обиженно потирая шею и поясницу. Щупальца вокруг Би подобрались, создав вокруг него нечто вроде защитного кокона. Сам он кивал чему-то — видимо, продолжал диалог со своим биджу. Наконец он прищёлкнул пальцами и показал Нами «козу». — Сестра, твой стих — какой-то чих. Рифмы нет, но приятно уху. За это конечно респект-уважуха. «Это он посмел оскорбить искусство хайку?» — зловеще уточнил Ёкиджу. «Погоди, я сейчас отомщу», — пообещала Нами и улыбнулась Би. — Вокруг меня мир, где правила нет. Не следую схемам, сама себе древний поэт. Рифма — не база, ритм в сердце — мой бит. Главное — стиль, главное — хит! — выдала она на одном дыхании. — Ого! — уважительно протянул Наруто, округлив глаза. — Это что было? Я тоже хочу! Йо-йо-йо! Меня зовут Наруто, даттебайо! — Он замахал руками, подражая Би.       Его рифма привела Би в полнейшее умиление. — Ваших мыслей полёт — для ушей моих мёд! Вместе мы скуке объявим бойкот! — прогорланил он. — На прозу отныне наложен запрет. Без репа базара нет! И если таков наш план, то сделай кулаками «бам»! — И вытянул вперёд сжатую в кулак ручищу.       Наруто первым догадался о значении этого жеста и радостно стукнул по костяшкам Би своими. Нами последовала его примеру. Её кулак выглядел раз в пять меньше лапищи старшего джинчуурики. Не в восторге от установившегося взаимопонимания остался только Ёкиджу. «А теперь помой рот с мылом и больше так не делай», — буркнул он. «Не буду, если объяснишь, о чем вы говорили с Гьюки. Как можно сделать мои сны более полезными? Более точными?» В груди потянуло недобрым холодком — он злился. Ничего, позлиться иногда полезно. «Хм-м, я тут вычитала в блокноте Би, что он именует своё творчество энкорэпом. А как мне назвать жанр, который я только что основала? Может быть, хайкурэп или…?» «Ты понятия не имеешь, от чего я тебя пытаюсь уберечь, маленькая дура!» — яростно пророкотал демон.       Нами как наяву увидела, как в её внутренней темнице сверкнули острые клыки. Она поёжилась и усилием воли заставила себя расправить плечи. Ладно, с Ёки её фокусы не работают. Но случаи, когда он так злился, можно пересчитать по пальцам. А вспомнить, когда он называл её дурой, и вовсе не получилось. Это было как пощёчина, болезненная и несправедливая. «Ёки? — позвала она мягче. — Ты злишься из-за рэпа или из-за вопросов? Извини, я не буду читать хайкурэп, это всё равно не моё. Ёки… Да чёрт тебя дери, в том-то и дело, что я понятия не имею, о чём вы говорили! А ты даже шанса не даёшь…» — Хэй, придурки-полудурки! Давайте не зевайте, сопли подбирайте, гуськом за мной ступайте! — громогласно позвал Би. Он захлопнул книжку и с широкой ухмылкой потёр усы, очевидно довольный свеженьким стихом. — Мы не придурки-полудурки, Дядьби, — оскорбился Наруто. Нами на него шикнула. — Пусть уже хоть как обзывается, лишь бы помог, — шепнула она, совершенно, впрочем, уверенная, что эти двое идеально поладят в течение ближайших пяти минут. Они подошли к нише, выдолбленной в покрытой орнаментами каменной стене, по которой, упрямо игнорируя земное притяжение, струилась вода. Стена казалась монолитной, но от прикосновения Би в камне проявился контур двери. — Покров демона — вовсе не шутка. Чтобы освоить, нужна не минутка, — наставительно сообщил он и толкнул створку. Внутри их встретил гигантский, циклопических размеров зал. Нами окинула его взглядом и почувствовала, как кожу пощипывает холодок благоговения. Вопросы «откуда всё это взялось и как здесь поместилось» не покидавшие её уже давно, теперь окончательно потеряли всякий смысл.       «Хагоромо», — подкинул ей единственную подсказку демон и замолчал, разделяя священное молчание этого места.       Здесь царил полумрак, который рассеивало только неясное мерцание, исходящее от самих стен. Камень, кругом был голый камень — тёмный и гладкий, без единого пятнышка мха или плесени. Ровный пол зала рассекала на две равные половины широкая трещина. Через неё протянулась ниточка моста, а на противоположной стороне вздымались остроконечные ступенчато-резные башни. Вырастая прямо из пола, верхушками они терялись в темноте и сливались с невидимым потолком воедино. У их подножия виднелась ещё одна дверь.       Би направился прямиком к подъёму на мост, Нами с Наруто следовали за ним. У моста не было перил. Вместо них от падения с блестящей, словно отполированной сотнями ног поверхности путников должна была уберечь вереница странных статуй, сидящих вплотную друг к другу. Все они застыли в позе лотоса, удерживая руками печать тигра. Все были безголовыми.       — Как думаешь, кто это? — спросил Наруто шёпотом.       — Предыдущие джинчуурики, которые пытались здесь обучаться? — предположила Нами с нервной усмешкой.       Он сглотнул.       — Это чё, нам тоже оторвут головы, если налажаем, даттебайо?       Она пожала плечами: кто знает, чего ждать от такого места?       Их шаги нарушали величественную тишину храма, отскакивали эхом от стен и невидимыми камешками падали на дно пропасти под мостом. Оказавшись на противоположной стороне, Нами с Наруто, не сговариваясь, обернулись, чтобы взглянуть туда, откуда пришли, и синхронно выдохнули. Стену над уже закрывшимся входом украшал ещё более грандиозный барельеф осьминога, чем снаружи — настоящая буря из щупалец, мощных и гибких. Но осьминог был не одинок, напротив него распахнула пасть гигантская кошка с извивающимися хвостами.       — Это же Ниби, двухвостый демон! — прошептала Нами. Наруто только пробормотал потрясённое «даттебайо» в ответ.       «Нашу сестру зовут Мататаби, — поправил Ёкиджу. — Я не знал, что Облако захватило и её тоже».       «Значит, этот храм изначально посвящён не только двоим биджу?» — не удержалась от любопытства Нами.       «Нет, наш Отец создавал все храмы для всех девяти. А эти изображения — плод тщеславия людишек, которые запечатлели здесь тех, кого сумели пленить», — со скрытой горечью объяснил демон.       Сочувствуя ему, Нами, однако, не могла отвести глаз от барельефа. Он не выглядел рукотворным. Призрачный свет делал линии резьбы выпуклыми, тени играли в углублениях, и казалось, что демоны пристально смотрят на гостей и вот-вот шевельнутся — чтобы помочь или чтобы столкнуть в пропасть. И она, и Наруто так увлеклись рассматриванием, что не видели, что делал Би, и обернулись только на тихий скрежет камня о камень.       И оказалось, что всё, что их окружало, все эти башни и барельефы, — всего лишь преддверие. Скромная прихожая. Настоящий храм скрывался за неприметной дверцей в чреве скального монолита и выглядел как прореха в реальности. Это было ничто. Чистейшее первозданное пространство. Белое, лишённое стен и окон, бликов, теней, границ и даже, кажется, воздуха. — Место для высвобождения биджу, — безо всякой рифмы сказал Би и, подмигнув младшим джинчуурики, отступил в сторону, пропуская их вперёд.       Они послушно шагнули прямо в эту пустоту.