Часть 8. Поворот за поворотом

      Несколько часов, как мне показалось, в гареме был какой-то хаос. Все обсуждали только одну новость: неужели султан и вправду решится казнить свою валиде.       «Не решится, — подумала я. — Это было бы слишком просто, чтобы решить все проблемы, и это слишком сложно для Ибрагима. Да что там для Ибрагима, в сериале даже Мурад не смог на такое решиться до конца. А сравнивать Мурада и Ибрагима я бы не стала».       Я призадумалась, пытаясь понять, чем было вызвано это решение Ибрагима и причастна ли Кесем к похищению Мехмеда. С одной стороны, в сериале, вроде бы, был эпизод, когда Мехмеда незаметно увели от матери. С другой стороны, я не могла сказать с уверенностью, что это наступило уже сейчас.       «Что же, поживем — увидим», — подумала я.       Как я поняла, доверенные люди Ибрагима все это время усиленно искали Мехмеда и нашли его практически у себя под носом — шехзаде был спрятан в одной из комнат дворца.       «Ну что, вы молодцы, что во дворце решили начать поиски, а то бросились бы по всем деревням да весям…» — подумала я.       Тем временем, рассерженно-испуганный Ибрагим буквально помчался к сыну.       — Мехмед, кто тебя сюда отправил? — спросил падишах.       — Матушка, — ответил Мехмед.       — Точно не валиде? — продолжил расспросы Ибрагим. — И не кто-то из ее людей? Ты видел кого-нибудь из них?       — Нет, повелитель, моя матушка сказала, что во дворце небезопасно и я должен посидеть немного здесь, — сказал Мехмед.       Вне себя от злости Ибрагим велел хранителю покоев привести к нему Турхан.       — Турхан! — воскликнул Ибрагим. — Во дворце, говоришь, небезопасно? Хорошо, я тебя отправлю в старый дворец, там будет безопаснее!       — Повелитель, — Турхан напоказ опустила глаза. — Я боялась… Боялась, что… Мехмеду может угрожать опасность. Вы же слышали, какие слухи ходят в городе, мне стыдно повторять эти слова вслух.       — Возвращайся в свои покои и займись воспитанием сына! — практически мгновенно поверил Ибрагим в эту примитивную ложь. — Падишах — я! Я буду править империей, я, больше никто!       — Повелитель, никто не смеет даже на мгновение усомниться, что это так, — ответила Турхан.       Приказ о казни Кесем был отменен — вместо этого ей было предписано отправиться в Египет. Я ожидала всего на свете: Кесем возмутится, Кесем не будет никуда уезжать. Однако уже к вечеру в Топкапы пришла весть о том, что Кесем собирает вещи и велела передать напоследок, что не желает ни секунды больше находиться в одном городе с таким тираном.       «Кесем так сказала? — подумала я. — Это же не в ее характере! Она должна упираться, возмущаться, янычаров своих любимых позвать, еще что-то придумать, но не уплывать вот так в Египет».       Я попыталась осторожно намекнуть об этом Ибрагиму.       — Повелитель, — сказала я, поклонившись. — Вы уверены, что валиде-султан не задумала чего-то, что может навредить вам? Что она примет вашу волю?       Слова были резкие, неосторожные и в некоторой степени выказывающие неуважение к матери султана, однако Ибрагим, донельзя опьяненный радостью от своей победы, просто коротко ответил:       — Не переживай, Нармин, просто ты не ожидала, что все закончится так хорошо.       Я попыталась что-то возразить Ибрагиму, что все еще совершенно никак не закончилось, однако он не захотел меня слушать и, по-видимому, погрузился в море своего счастья.       С утра Кесем, якобы собрав вещи, села в карету, поехала на пристань и села на корабль, который должен был отплыть в Египет. По мнению многих, валиде просто решила покорно принять свою судьбу. Однако на самом деле Кесем просто переговорила на этом корабле со своим доверенным лицом, приняла решение отложить свержение Ибрагима на некоторое время, а потом незаметно вернулась в свой дворец к Кеманкешу, который достаточно успешно играл роль мертвого и никак не проявлял себя.       На радостях от столь легкой победы и того, что он избавился от своей валиде, Ибрагим решил устроить невиданную оргию. Конечно, в своем двадцать первом веке я читала о всяких непотребствах, которые устраивал реальный султан Ибрагим, но даже подумать не могла, что на фоне радости у моего Ибрагима может снести крышу.       С десяток наложниц, доселе не бывавших в главных покоях, были приведены туда. Им было велено раздеться донага, после чего встать на четвереньки и, будто лошадям, скакать по главным покоям, уставленным зеркалами. Тоже голый Ибрагим, в свою очередь, бросился на четвереньках как будто их догонять, а позже и покрывать. Жуткое действо продолжалось до утра, после чего девушкам были выданы немалые мешочки с золотом и велено навсегда забыть то, что происходило в главных покоях. Наложницы, мечтавшие «дарить радость падишаху» были в ужасе от того, что им пришлось лицезреть, и разрывались между необходимостью молчать под угрозой расправы и желанием хоть как-то поделиться с кем-нибудь тем, что им пришлось пережить.       До меня долетели обрывки слухов и, будучи в ужасе от того, что произошло, я подумала:       «И как тебе можно доверять империю? Да тут надо скорее делать своего шехзаде да свергать тебя к чертовой матери!»       Недолго думая, я пошла в покои к Ибрагиму. Я была готова увидеть и гнев, и раздражение от своего прихода, однако падишах был растерян.       — Нармин, — вздохнул Ибрагим. — В час, когда я предстану перед Всевышним, я не могу ему объяснить то, что произошло этой ночью…       — Ибрагим, — я осторожно назвала султана по имени. — А почему ты решил сделать это? — я не стала уточнять, что именно, сделав вид, что не знаю вообще ничего. — Что тебя заставило?       — Мне вчера пришел прощальный подарок от валиде, — ответил Ибрагим. — Она прислала мне сладости. Я съел их все.       — Ибрагим, твоя валиде снова хотела свести тебя с ума! — не выдержала я. — Вот и прислала отравленную еду!       — Ее пробовали, человек остался жив, — произнес Ибрагим.       — И ты остался жив, но вот что с тобой стало! — с жаром ответила я. — Ибрагим! Нельзя верить своей валиде, она не желает тебе добра, ты же в этом убедился не раз и не два!       — Нармин! — неожиданно резко воскликнул Ибрагим и мне стало чуть страшно.       «В лучшем случае велит выйти вон, а в худшем и люлей можно ожидать», — подумала я, пытаясь не показать, что хоть чуть-чуть испугалась.       — Моя валиде не сможет больше причинить мне зло, она теперь в Египте! — почти что крикнул Ибрагим.       — Ты уверен в этом? — спросила я.       — Да, — ответил Ибрагим. — Но чтобы быть уверенным, мои люди все перепроверят снова.       «А это уже умная мысль, — подумала я и устыдилась своих недавних размышлений об Ибрагиме. — Кесем как-то ликвидировать надо, от нее все беды. А потом и за других приняться. Вот только как?»       — Нармин, ты никогда меня не покинешь, ты всегда будешь со мной, — произнес Ибрагим и я окончательно расслабилась, будучи полностью счастливой от того, что сижу рядом с приятным мне человеком.