Часть 1

Немного повернуть замок и теперь в комнату никто не проникнет. Нам не нужны случайные свидетели. Она уже предвкушала то, ради чего мы удалились от всего мира. Часто дышала, старалась отвести не только взгляд, но и повернулась ко мне спиной, не зная, как скрыть желание. Боится ли она? Может быть. Может, все эти годы она хранила верность мне. Может… Хотя, нет. Она не способна полюбить другого. Хотя чего уж утаивать, я тоже все это время желал вновь обнять ее. Этим утром я понял, как мне не хватало моей Волчицы. Никто так и не заменил ее. Медленно подойти, вслушиваясь в ее дыхание, как она вслушивалась в мои шаги, нежно взять её за локти, прижаться к спине, поцеловать шею, еще, еще… Она немного отвела голову в сторону, давая мне простор для действий. Оставить засос на загривке, приспустив платье и отведя волосы. От нее так приятно пахнет настоями и притираниями. Девочки немного переборщили с этим. Эх, хотел почуять забытый запах зверя. Но так тоже ничего. Все-таки они готовили к выходу Благословенное Дитя, священное существо, идеальное, чистое, нежное создание, не запятнанное грехами и угождениями своих пороков. Руки путешествуют по телу, ласкают ее сквозь одежду. Пока сквозь. Она сама направляет мои ладони туда, куда больше всего желает. У нее маленькая грудь, тощее телосложение. Совершенно не то, что я люблю в женщинах. И все же она манит меня. Своими звериными повадками, покорностью, отсутствием стеснения наготы и близости. И умением отдаться страсти, словно это единственное, что ей нужно от жизни. Немного ее разворачиваю, ловлю губы. Она прикусывает меня клыками, ее стоны все сильнее похожи на урчание. Пытается распустить шнуровку платья. Не получается. Отстраняюсь, наблюдаю за борьбой с узлом. Бесполезно. Так беспощадно смотрит, ждет помощи. — Если я помогу, ты будешь моей на всю ночь? Её глаза хитро блестят. — А я и не собиралась отпускать тебя, пока хватит сил. Ухмыляюсь в ответ на ее улыбку. Шепчу. — Прелестно. Нож для открывания писем с трудом, но режет шнурки. Но не даю распустить до конца и полностью обнажиться. Нет, сегодня мы наиграемся так, чтобы забыть годы расставания как страшный сон. Подрезаю ткань, и она спускается, открывая груди. Присосаться к соску, вслушаться в твой стон. Маленькие, упругие, аккуратные. Но с этим разберемся позже. Разрез от далии и до подола. Отошел, любуюсь результатом. Ты кусаешь губы, забираешься на стол, бумаги летят на пол, но нам не до них. Раздвигаешь ноги, а между ними пышущая жаром и желанием лоно. Откинулась на спину. — Поласкай себя. Ты сначала недоуменно смотришь, а потом твои пальцы неумело начинают трогать щелку. Все глубже и глубже. Я подхожу, помогаю тебе вставить их в себя. Ты все громче стонешь, хватаешь меня за руку, направляешь туда, вглубь, лишь бы почувствовать мои умелые ласки. Перебираю там, дразню и при этом целую твои губы. Ты изворачиваешься и кусаешь меня за шею. Нежно, урча. Когти впиваются в спину, рвут одежду. — Не сдерживайся, — шепчу её на ухо. — Это опасно. — Жар твоего дыхания обжигает, словно ты Дракон. — Если я дам себе волю, ты можешь пострадать. — Умереть от твоих когтей и зубов — вполне достойная цена за сегодняшний день. Сказал, смотря в глаза и облизывая руку от ее соков. Впервые мгновения она еще сомневается, а потом набрасывается, крепко обнимает ногами, прижимает меня к себе, кусает мой язык и губы, пытается порвать вороник зубами. Резко отрываю ее от себя, валю на стол, прижимаю руки, рычу в лицо, отпускаю. Она требовательно стонет, царапает столешницу. Быстро снимаю все, кроме штанов, пока она не успела вновь наброситься на меня. Опять эти острые когти и зубы. Она чередует поцелуи и укусы, местами очень даже болезненные, но от них я только сильнее завожусь и целую в ответ. Дразню, завожу еще больше. Опять оторвать ее от себя, взглянуть в ее глаза. Глаза зверя. Какая же она красивая. Именно сейчас, получеловек, полуволк. Ладонь, измазанная кровью, прикоснулась к моему лицу. А я и не заметил, что она располосовала мне спину. Облизать ее пальчики. Не могу больше сдерживаться. Разделся сам и медленно начал входить, растягивая удовольствие. Она опять стонет, выгибает спину, царапает столешницу, спину, мнет какие-то бумаги. Отдаюсь похоти, тараня ее щелку, пока бурно не кончаю. Нависаю над ней, чувствую, что она тоже получила удовольствие и как всегда лежит, прислушиваясь к ощущениям. Еще раз вдохнуть запах ее волос, поцеловать со всей страстью. Короткие прикосновения к губам чередуем с попытками восстановить дыхание. Глажу ее за ушком, шейку, играю с сосочками. Спускаюсь поцелуями к животу. Я еще не готов к новым свершениям, но ты же мне обещала отдаться на всю ночь? Пока ласкаю щелку пальцами, гашу свечу, даю остыть. Воск красиво формирует вдоль волны. Тебе это точно понравится. Вставляю, кручу, двигаю, то быстро, то медленно. Не забываю про особую точку. Ты опять на грани, тебе очень хорошо. Еще быстрее, еще. Даже когда ты кончишь, я не остановлюсь. Еще раз. Ты вся дрожишь, настолько ты измождена. Но еще рано отступать. Вынул свечу, полную соков. В сторону. Сам начал вылизывать тебя там, играть пальчиками, дразнить. Такая мокрая, сладкая, красная. Жестко засасываю горошинку, вызываю очередной прилив. Все, пора отдохнуть тебе. Беру на руки, усаживаю в кресло у камина, а потом наливаю себе в бокал вина. Тебе не предлагаю, ты слишком быстро пьянеешь. Долго сидим просто так, я у твоих ног смотрю на огонь, в кой то веке мысли исчезли и я расслабился. Ты начинаешь перебирать рукой мои волосы. Медленно, лениво. Откинул голову, зажмурился от удовольствия. — Почему мне так хорошо. Словно не было всех этих бед, Святограда, Церкви. Словно только вчера мы шли по полям от Жлезнограда, ты дрался с темными тварями в той деревушке, а потом вечером затащил меня в постель, соблазнил, сделал своей женщиной, Волчицей. — Это произошло в разные дни. Да. Тогда ты была такой нежной, кроткой, боялась прислушаться к себе, к своим желаниям. Хотя, ты такой же и осталась. Иногда ты все еще милая зверюшка. Ай, что ты делаешь? Она повалила меня на живот, нависла сверху, властно прижимая за плечи к полу. Нагнулась, ее волосы щекотали спину, прошептала. — Кто тут милая зверюшка? — Ты же сейчас думаешь о том, не переборщила ли ты с игрой? — Если бы переборщила, ты бы не поддался. — Она начала покрывать мою спину поцелуями и покусами. — Я просто хочу до последнего мгновения насладиться этим чудесным днем и сделать как можно больше глупостей, пока Божиня, Уна или Провидение мне это позволяют. — Божиня — это сказки для тех, кто не может понять простоту философии одной дурной девчонки, вечно влезающей в приключения. Уна — это та самая малявка, которой сегодня досталось куча ненужного для ее возраста внимания. А Провидению плевать на нас самих. — Пусть так. Не хочешь продолжить? — Я уже не тот молодец, что мог позволить себе так часто заниматься любовью привычным способом. — Садись в кресло. Я покорно сел, она пристроилась у меня между ног, взяла в руки мой член. Пальчики сначала нежно поглаживали его, потом начала оголять головку. Потом она начала лизать ее только кончиком языка, а пальчики играли в крайней плотью и яичками. Хотелось сказать что-нибудь особо дерзкое, но я боялся спугнуть ее. И где она этому научилась? — Возьми его в рот. — Всему свое время. В конце концов я тоже хочу помучить тебя. Хорошо. Давай, развлеки меня. Что она только не вытворяла. И лизала яйца, сосала их, терлась щекой о член, смачивала его своей слюной и хорошенько растирала его. Но только не брала в рот. А я уже начал возбуждаться — Скажи это еще раз. — Пососи у меня. — Не так. — И хитрые глаза выжидающе смотрят. — Возьми мой член в свой рот. — Рукой нежно провожу по ее волосам, потом по щеке. — Откажись от своего прошлого, стань охочим до похоти и разврата зверем. Зачем я так сказал? Потому что давно не получал от нее такой ласки? Потому что для меня она давно не Благословенное дитя, а зверюшка? Охочая до страсти и удовольствий Волчица. Кончик языка проходит по головке члена, она дует на нее, по моему телу пробегает дрожь. — Этого мне мало. Что я получу взамен? — Я кончу в тебя — Поднимаю ее голову выше, смотрю в самые глаза. — Заполню тебя своей спермой, все твое лоно. Как тогда, в нашу первую ночь. Прямо на этой шкуре отымею бывшую Благословенную дитя, сделаю ее течной самкой. Моей Волчицей. Она с причмокиванием заглатывает пол члена, словно пытается выпить через него семя. Я чуть не кончил, оттолкнул ее, повалил на пол. Грубо развел ноги, рукой даже не успев прикоснуться понял, что на все горит в лоне и резко вошел. Ласа взвыла, обхватила меня ногами. Я двигался резко, сильно, грубо, не слушая ее стоны, вой, крики. Она двигалась абсолютно не синхронно, просто отдавалась похоти. Волна наслаждения была такой яркой и сильной, что мы еще долго просто лежали на полу, не в силах пошевелиться. Немного придя в себя, я увидел, что Волчица уснула. Встал, оделся, отомкнул дверь, завернул ее в шкуру, постучал ногой. Мальчишка, охранявший наш покой, помог открыть. Пока мы шли до ее комнаты, он все оглядывался на Волчицу, явно восхищенный ее красотой. Красотой зверя. Перевертыша, не скованного человеческими рамками, а именно животного, знающего, чего он хочет. В покоях нам уже расстелили постель, слуги удалились. Я опустил Ласу на кровать, разделся, лег рядом. Она что-то мирно пробормотала во сне, но даже не пододвинулась. Зато когда я обнял ее, улыбка стала только шире, а звериные черты полностью пропали с лица.