Часть 10

      Путь привел Мэву в деревеньку Лесная Воля. В отличие от других поселений, где проживали в основном люди, здесь на завалинках сидели исключительно эльфы и краснолюды, которые прибытие солдат встречали с явным неудовольствием. Никто не приветствовал людей из братской страны, даже на нелюдей из отряда поглядывали раздраженно, никто не собирался торговать с квартирмейстером. Слышно было лишь, как хлопают ставни и запираются двери. — Хмм… Что-то здесь не так, — Райла приподняла бровь. — Велите остановить отряд, госпожа. И дайте мне минуту, чтобы осмотреться.       Гаскон вопросительно взглянул на ехавшую рядом Лису, которая опять выбралась из повозки и залезла в седло, сама, как и говорила, оттолкнувшись от дерева, и чуть было опять себе что-нибудь не сломала. Рыжая отрицательно покачала головой: — Я здесь никогда не была. Без понятия как было раньше и что сейчас не так, — пожала она плечами, отвечая на немой вопрос парня. — Четверть часа, — сказала Мэва, соскочив с коня, — И ни минутой больше.       Королева расположилась в тени раскидистой груши, прикрыла глаза и слушала стрекочущих в траве сверчков и говорящих в отдалении главарей банд: Лиса решила не слазить с коня, чтобы потом не утруждать Гаскона или себя, выполняя акробатические трюки. Мэва наслаждалась редкой минутой отдыха. Но покой длился недолго. Через мгновение вернулся один из разведчиков, сержант Недомир. По обветренному, иссеченному морщинами лицу солдата текли слезы. — Госпожа, я… Идемте с нами… Это надо видеть собственными глазами.       Сержант отвел ее туда, где чернели развалины мельницы. За ней шли все её советники: Рейнард, Гаскон и всё-таки слезшая с коня Лиса. Солдаты вытаскивали что-то из-под опаленных балок. Человеческие кости. Берцовые, тазовые кости, черепа. Некоторые малюсенькие, не больше яблока. Рыжая разбойница нагнулась над останками. — Я конечно не эксперт, но в последнее время я насмотрелась и на кости людей, и на кости нелюдей, и эти… Они точно относятся к первым. — Она подозвала одного из своих низушков, — Что скажешь, Сильва? — Кости человеческие… — он запнулся, опуская глаза. — Ну, отвечай, — приказала королева. — Следы, оставленные пламенем и… прочими предметами, свидетельствуют, что они сгорели заживо, не так давно, — ответил грустно Сильва. — Прочими предметами? — уточнил Гаскон. — Да… Кости сломаны в некоторых местах… естественно… Они, наверное, ломали руки и ноги, пытаясь открыть дверь… — То есть это не несчастный случай? — отвернулась от останков рыжая, низушек кивнул её спине, но она и так понимала, что столько народу не могло оказаться по случайности в горящей мельнице. — Вывести всех жителей на площадь, — выдохнула королева. — Под страхом смерти.       Эльфы и краснолюды даже не пытались отпираться. Они сознались, что с помощью скоя’таэлей из отряда Эльдайна согнали всех людей в деревне на мельницу, а затем подожгли ее. — Они отняли нашу землю, унижали нас, били, убивали во время погромов, — выкрикивал обвинения один из краснолюдов. — Так мы в конце концов и отплатили им за все хорошее.       Лиса открыла было рот, чтобы возразить или как-то надоумить убийц, но на её плечо легла рука Сильвы: — Они не поймут, Фокс… — он покачал печально головой и постарался увести девушку подальше от предстоящей казни, и та не сопротивляясь пошла за ним, погруженная в свои нерадостные мысли.       Мэва не сторонилась жестокости войны, но чудовищная сила зла, с которым она столкнулась в Лесной Воле, буквально раздавила ее. Она с трудом переводила дух, у нее кружилась голова, ей казалось, она слышит крики людей, которых сжигали живьем. — Ваше Величество… — прошептал Рейнард, — Вы должны… Должны что-то приказать. — Или просто позволить мне поступить по-своему, Ваше Величество, — вмешалась Райла. — Уж я-то знаю, что делать.       Гаскон, не ожидая услышать ответ королевы, ушел к Лисе. Он понимал, что дальше будет, и потому решил поддержать рыжую… Чтобы она спокойно залезла на коня, само собой.       Только девушки не было возле своего коня, она стояла среди своих ребят и о чем-то грустно с ними говорила, наверняка рассказывая, что произошло в деревне. Рядом стоящий низушек по имени Сильва иногда кивал на её реплики. В какой-то момент история оборвалась, а девушка обречено вздохнула и опустила голову, поникнув. Гаскон разрывался между тем, чтобы подойти и обнять рыжую, успокаивающе гладя по шерстке, и дать возможность ей, как сильному лидеру, не пасть в глазах своих подчиненных. Но случилось то, чего он точно не ожидал.       Один из эльфов, которого Гаскон запомнил по делу в Трогире, кажется его звали Ломборт, обнял Лису, прижав к местами облезшей коже нагрудного щитка. Он что-то шепнул ей на ухо, от чего сначала недоумевающая девушка сама крепче его обняла. В груди Гаскона полыхала ревность. Он сам хотел её объятий, пусть даже если бы стал подушкой для слез. Раздражал даже не сам факт того, что её обнимает не он, а то, что это стало так важно для парня. Он не ожидал, что Лисенок станет неотъемлемой частью его жизни, что он так привяжется к маленькому рыжему комочку. Съедаемый злостью Гаскон подошёл к компании, и как волна разбился о скалы. — Уэверт сделал бы также, — уже громче произнес Ломборт, а кобелиного князя словно молнией ударило. Он развернулся на полпути и ушёл к коню. Уэверт… И почему это имя теперь приносило столько боли и злости? Но Гаскон быстро себя одернул, заметив, что девушка уже подходит к своей кобыле, около которой парень остановился. — Давай залазь. И поедем отсюда, — говорил он, помогая Лисе залезть в седло, та благодарно кивнула и спросила: — Чем всё закончилось? — Без понятия, я ушел… Но… — они заметили быстро удаляющуюся фигуру злой Райлы, — думаю не так печально, как ожидалось.       Королева отобрала десятка два солдат и поручила им передать нелюдей из Лесной Воли в руки аэдирнского суда. Она ослабила тем самым свою армию, но избавила себя и остальных от необходимости исполнять приговор собственными руками. Вскоре, когда отряд отошел от деревни на приличное расстояние, с Мэвой поравнялась Лиса. Она всё никак не могла собраться или подобрать слова, чтобы что-то сказать, королева учтиво её ждала. — Было бы вернее наказать их, — начала рыжая, что удивило королеву, — это было бы правильнее, наверное. Но в том, что ты не стала казнить оставшуюся часть деревни, есть… есть что-то. Королева, сегодня ты показала, что не уподобишься их же средствам, и что правосудие для тебя важнее самосуда. — Закончила девушка, кивнула и оставила королеву одну со своими мыслями.

***

      Через пару дней, когда по заверению Лисы лес должен был скоро закончится, Мэва ехала во главе кортежа. С ней поравнялась Черная Райла. Воительница склонилась к уху королевы. Она говорила шепотом, прикрывая ладонью губы. — Госпожа… Сейчас я скажу нечто важное, и нельзя, чтобы это было по вам видно. Смотрите перед собой и не делайте резких движений, — Мэва слегка кивнула головой, ожидая продолжения. — Я видела лазутчиков скоя’таэлей, они наблюдают за нами. Эльдайн, должно быть, где-то здесь, близко, готовится к атаке. — И что ты предлагаешь? — спросила королева, не отрывая взора от дороги. — Если схватка начнется в чистом поле, мы станем для них легкой добычей. Недалеко отсюда есть руины… Эльфское кладбище. Мы можем укрыться за его стенами.       Перед тем, как принять важное решение, Мэва по обыкновению обсуждала варианты со всеми советниками, но она знала, что сейчас не время для дискуссий. Королева доверилась совету Черной Райлы и без проволочки отдала соответствующие приказы. Отряд добрался до кладбища перед самыми сумерками. К королеве поспешила Лиса: — Королева, это плохое место для привала. Это не просто эльфские развалины, это кладбище, а покой мертвых для них священен. Лучше уйти отсюда поскорее. — Это не место для привала, а место для обороны, — ответила Мэва. — Против кого? — возмутилась рыжая. — Против эльфов, — ответила черноволосая воительница. — Я видела их лазутчиков… — Молодец, заметила! Они наблюдают за нами с того момента, как мы вошли в Пущу, — съязвила разбойница. — Как? Почему ты не сказала? — удивилась королева. — Потому что такое «сопровождение», — она показала кавычки в воздухе, — получает каждый вошедший в лес человек. Если он сделает что-то не то, или окажется легкой добычей, лазутчики расскажут о нем командиру, и тот отдаст приказ нападать. И пока что, королева, эльфы не желали с нами связываться, либо уважая твои решения, либо не имея достаточной силы для атаки, — быстро говорила Лиса, оглядываясь. Потом она замерла, всматриваясь в темную чащу, — Ну что ж, королева, теперь да. Теперь надо готовится. — Мы можем уйти отсюда, — вмешался Гаскон. — Поздно… Рейнард, ты расставил разведчиков? — обратилась рыжая к графу. — Да… — неуверенно начал отвечать Рейнард, — По приказу королевы. — Ага, молодец. Не думаю, что ты их ещё увидишь… Мы окружены, — это звучало как приговор. — Готовьтесь. Они нападут после захода солнца. — И она отошла от свиты к своим людям. — Я уже не раз говорила, госпожа, что лисам лучше не доверять… — встряла Райла. — И хоть раз твои слова оправдались? — возмутился Гаскон, ответом ему было лишь недовольное сопение.       Когда зашло солнце, прогретый лес начал испускать влагу, и всю округу быстро окутал туман. Из густой мглы появились разведчики Рейнарда — они были связаны, их вели эльфы. Один из них, статный скоя’таэль с длинными волосами, остановился у стен некрополя и закричал: — Я Эльдайн! Я хочу поговорить с Мэвой! — Это я. Говори. — отозвалась королева в окружении своих советников. — Ceadmil aen Ceadva Gaenvid. Rhena. Это значимое место для нас, Aen Seidhe. Я рассказал бы о памятниках этого кладбища… О статуе плачущей Aen Saevherne, которую ваяли три поколения скульпторов, или об алебастровом рельефе Кэллада, который так прекрасен, что даже птицы слетаются полюбоваться им. Но я вижу, что твои солдаты уже нашли наши памятники. И, по обыкновению dh’oine, сразу же их уничтожили. Не скажу, что это меня удивило. Ты уже показала, из какой глины тебя слепили боги. — Переходи к делу, Эльдайн, — поторопила королева эльфа. — Как пожелаешь. Ты, вероятно, знаешь, что некрополь окружен. Вскоре здесь начнется битва. Но… Сражаться на кладбище неуместно. Поэтому прошу вас выйти на открытое пространство. — И отказаться от тактического преимущества? — насупился Рейнард. — Я подозревал, что такая непрактичная проблема, как покой мертвых, слишком ничтожна для dh’oine… Поэтому представляю ещё один аргумент: жизни солдат, которых ты отправила шпионить и… — из тумана вышел ещё один пленный, — предатель, который предпочел своему народу общество людей. — Уэверт, — вздохнула Лиса, вглядываясь в связанного помощника, — Эльдайн, что… Что случилось? Почему? Почему это всё? — Потому что мы устали, Фокс! Устали от угнетения, устали от не уважающих нас людей. — И поэтому ты будешь убивать своих собратьев, которые выбрали дорогу, не ведущую к межрасовой резне? — Мэва слышала изменившийся голос девушки и прекрасно знала, что он означает: у неё есть план, — Ты будешь убивать эльфов? Вот так вот! Связанных пленников, которые не могут сопротивляться? — … — Эльдайн молчал, — Нет. — Он достал меч и разрезал веревки, сдерживающие руки темноволосого эльфа, а к его ногам упали резной лук и колчан без стрел, — Но люди должны ответить за свои поступки.       Лиса глубоко вздохнула, посмотрела на королеву, прося прощения. Это заметила Райла, которая взметнула руку к горлу разбойницы, предостерегая. Та взглянула ей в глаза и покачала головой. — Эльдайн… Дай мне время сообщить моим ребятам, что их ждет. Предоставь им выбор. Если они откажутся сражаться — дай им уйти, — смотрела рыжая на эльфа, совсем не обращая внимание на клинок у горла. Эльф кивнул. Лиса обняла подошедшего Уэверта, — Мне нужна будет твоя помощь. — Всё что угодно, Фокси. — Подсади-ка, — она залезла на коня и повернулась к всему отряду и к тем, кто был за стенами кладбища. — Эльфы, краснолюды, низушки, люди, которые проявили уважение к своим товарищам-нелюдям… Сейчас предстоит битва со скоя’таэлями. С теми, кто верит в свое дело, но и теми, кто совсем не понимает, что это не поможет, а сделает только хуже. Они взяли в плен моего помощника, Уэверта, — она указала на эльфа, — Если бы не он, если бы не его брат… Не было бы лисов, не было бы и меня. Многие из вас знают, но я повторю и расскажу другим… Пять лет назад, когда Нильфгаард впервые решил напасть на Север, я была схвачена в плен под Цинтрой. Меня заковали в двимеритовые кандалы и бросили к другим заключенным: знахаркам, старухам, магам, чародейкам, эльфам. Нас пытали… Принуждали использовать магию против своих же. Кто-то ломался, кто-то просто не умел этим пользоваться, — она глянула на свою руку, — Нас клеймили. Как скот. Собирались использовать в войне, как оружие. Мы были для них не живыми. Мы были единичками в списках… И мы сбежали. Нас было изначально около тридцати… Выжило пять. Среди них был брат Уэверта — Лэндин… — глаза девушки наполнились слезами, — Он… Он спас меня ценой своей жизни. Мы бежали через леса от нильфов. Искали укрытие… Меня, маленькую человеческую девочку, он спрятал в лисьей норе, а сам… Сам не успел. Черные не стали его даже добивать. Он умирал, смотря в глубь норы. И шептал, всё шептал какие-то слова, что я не понимала, — слезы катились по ее щекам, — Свой лук он просил передать брату… Я исполнила это обещание. И исполняю обещание, данное самой себе — я не позволю, чтобы Нильфгаард воспользовался мной или ещё кем-то! Поэтому с тяжелым сердцем я буду биться, у вас же есть выбор.       Наступившую тишину никто не спешил прерывать, Лиса же, спрыгнув с коня, вытерла слезы и подошла к королеве. Вдруг с нескольких сторон начали выходить скоя’таэли с поднятыми руками. Эльдайн хмыкнул на это, провожая их хмурым взглядом. Подошедшие же эльфы обратились на эльфском к Уэверту. Тот кивнул и показал на ряды солдат. Отряд Мэвы пополнился новыми рекрутами, и не убавился ни на одного человека или нелюдя. Речь рыжей разбойницы как будто только вдохновила армию, и им уже не терпелось вступить в бой.       Свита королевы шокировано восприняла монолог девушки. Мэва удивлено и уважительно смотрела на подошедшую, Райла же сверлила рыжую ненавидящим взглядом, понимая, почему лисам всегда удавалось уйти от наказания и провернуть свои дела: их главарь — ведьма! Рейнард, не зная, как проявить понимание и сочувствие перед девушкой, мялся на месте, он видел лично и воевал в первую войну с Нильфгаардом, и тоже многих потерял. Гаскон же испытывал что-то между облегчением, обидой и восхищением: его вдохновила речь Лисенка, он слегка на неё дулся, что она не рассказала ему, что является чародейкой, а ещё он был рад, что со своим помощником девушку связывает, как оказалась только крепкая дружба и какие-то братские отношения. — Ну, вы все решили? — спросил раздраженный Эльдайн. — Ах точно, — взбодрилась Лиса, надевая обратно свою повседневную маску дерзкой разбойницы, — Ещё один штрих, — она провела целой рукой по шерстке лисьей шкуры, то ли накладывая, то ли наоборот снимая какое-то заклятие, и шубка вдруг преобразилась — ушки приподнялись и хвост замахал из стороны в сторону, как у живой лисы, в следующий миг ушки прижались к макушке, а девушка виновато посмотрела на всех остальных. Райла, Мэва и Рейнард разинули рты, а Гаскон хоть и был удивлен, но улыбался, смотря на это рыжее чудо. Эльдайн вздохнул и дернул за веревки обомлевших разведчиков, напоминая зачем здесь все собрались. — Ему нельзя верить! Своих он спас, а людей не пожалеет. Мы только потеряем позиции, — шептала Райла. — Райла… Это надежные люди. Фабиан, Геррит, Матиас… Они служат со мной десяток лет. Они бросились бы за королеву в огонь. Они не заслужили такой смерти! — возмутился Рейнард. — Я принимаю твои условия, — ответила королева после минутного молчания. — Госпожа! Я заклинаю вас… — злилась воительница. — Солдаты! Шагом марш! — скомандовала Мэва, игнорируя черноволосую.       Эльдайн сложил руки в благодарственном жесте… А затем быстрым небрежным движением перерезал горло ближайшему лазутчику: — Нужно быо слушать Райлу, Ваше Величество. Нам действительно нельзя доверять. Spar’le!       Эльдайн не носил никаких доспехов, не признавал щита. Он скользил по полю боя с грацией танцора, едва касаясь земли, без труда уклоняясь от ударов. Он был в своей стихии и ярко пользовался всеми преимуществами леса. Многие эльфы из банды лисов и из отряда Эльдайна отошли от места битвы, не желая ни участвовать в ней, ни смотреть на смерти. Лиса сражалась на равных со здоровыми Уэвертом и Гасконом, которые негласно оба направили свою силу на защиту девушки, прикрывая той спину или помогая добить врага.       После долгой и кровавой битвы отряд Эльдайна был разбит, а сам он смертельно ранен. — Умереть на кладбище… Есть в этом нечто забавное, правда? — произносил поверженный эльф, с трудом составляя слова в предложение. — Я удивлена, что у тебя есть настроение смеяться, — грозно отвечала усталая и злая Мэва. — Слезы я выплакал давным-давно. Мои близкие… Они все погибли во время погрома. Бессмысленно. Бессмысленно… — изливал он душу. — Rhena… Мы проиграли. Я, мой отряд… Aen Seidhe. Мы исчезнем с этой земли. Ваши потомки будут знать нас по одним лишь легендам. Знаю, я обманул тебя, но… Положи мои кости… В могилу. Дай мне уйти… Достойно. Eige draega’red… Фокс, — он обратил взор на уставшую разбойницу, что получила в битве несколько порезов на своей многострадальной руке, — спой на моей могиле… Возьми мою лютню. Мне она уже не нужна… — Сострадание… Да как он смеет! Госпожа… Этот пес должен сгнить под открытым небом! — возмущалась не менее потрепанная Райла, получившая неглубокий порез на бедре, — Помните ту иву? Людей, которых он велел к ней привязать… И которые сгорели заживо!!! — Да будет так. Я похороню тебя в усыпальнице. — ответила королева, понимая, что ещё чуть-чуть и эльф уже не услышит её решения. — Ваше Величество! Как вы можете… Это убийца! — кричала черноволосая воительница. — Такой же, как и ты, Райла. Такой же, как и я. Мы сражаемся друг с другом веками. Убиваем, проливаем кровь. Атакуем, защищаемся… С каждым разом все более жестоко. С меня довольно. Я не могу повернуть время вспять и все изменить… Но могу сделать хотя бы это. Достойно похоронить погибшего. — Спасибо… Va faill, Rhena.       Черная Райла ушла, расталкивая солдат. Мэва не обратила на нее внимание. Солдаты положили Эльдайна в пустую усыпальницу, а остальных скоя’таэлей похоронили в братской могиле на окраине леса. Уэверт забрал лютню Эльдайна и начал играть тихую мелодию, спокойную и грустную. А Лиса пела. О смерти, боях, новом доме, посаженном дереве и о надежде, что война закончится…*       Утром, чуть свет, лирийцы отправились дальше. Они хотели как можно скорее оставить Синявую Пущу позади.