Часть 8

После того случая я впервые попала в реанимацию в Опфере. Тогда я наконец осознала, что больничные палаты являются одними из немногих мест в этом ненавистном городе, где я могла чувствовать себя относительно спокойно. Там я могла просто жить, не беспокоясь о том, что в любой момент на меня могут напасть. В итоге, даже несмотря на ужасное физическое состояние, я полюбила больницы. В конце концов, Опферские госпитали со своей жужжащей тишиной и свойственным больницам запахом начали напоминать Вердамунг. Все жители лечебницы часто проходили всякие обследования и время от времени ложились на больничные койки. «Проклятие» никогда не было смертельным заболеванием, потому в поликлиниках города почти не ощущалось присутствия старухи с косой, что всегда стояла над душой в любом лечебном заведении за пределами Вердамунга. Других различий между госпиталями Опфера и Вердамунга я не заметила, если конечно не считать здешнюю, практически несуществующую толерантность по отношению к «проклятым». Почти бессознательно лежа на больничной кушетке, я осознала, что впервые за то время, что пришлось провести вдали от родного городка, я могла себе позволить жить без напряжения. Никто не наносил мне физических травм. Разумеется, окружающие все еще пытались морально унизить меня, но к этому я уже успела привыкнуть. Благодаря постепенному исчезновению моей тревожности и постоянному наблюдению со стороны врачей, я наконец-то смогла относительно нормально есть и спать. За счет моих продолжительных отсутствий, государство дало разрешение на временное домашнее обучение, но на постоянной основе мне не разрешалось так учиться, ибо правительство «заботилось о моем образовании и не имело возможности за ним нормально следить, если я не буду ходить в школу», как меня заверили родители. Обычно больница предоставляла какую-то свободную комнату либо палату, где я могла спокойно работать с данным мне учебным материалом, и, в случае необходимости звонить учителям из школы и задавать им вопросы, на которые они не очень охотно отвечали. К концу той или иной темы, я сдавала те же контрольные, что и мои одноклассники. Подобная схема обучения идеально мне подходила, и это стало еще одной причиной, по которой уходить обратно в социум мне не хотелось. Обычно во всей больнице не было ни одного человека же возрастной группы, что и я, но, в последний раз попав в знакомые больничные стены, я заметила девушку примерно моего возраста, что сидела в «палате для учащихся», как называли ее медработники. Именно эта девушка стала самым важным человеком в моей жизни.