От тебя точно ничего, Малфой

Роуз украдкой проследила за Альбусом, который вошёл в купе, где были все Поттеры-Уизли, и быстро проскочив мимо решительным шагом поспешила через вагоны вглубь поезда. Не замечая других учеников, бегло бросая извинения вслед тем, кого зацепила проходя мимо, крепко прижимая к груди невероятно занимательную древнюю книгу о растениях болотистой местности и о их целебных свойствах, она стремительно направлялась к своей цели, со злым блеском в глазах, стараясь не думать о мотивах и последствиях своих поступков. Добравшись до нужного ей вагона, она остановилась перед последним купе. Собрав всю свою решительность, после короткого стука не дожидаясь ответа, она отворила дверь. — А где Альбус? — в своей обычной претенциозной манере заговорила Роуз, бросив свой острый взгляд на полулежащего Скорпиуса, который лениво перелистывал какой-то увесистый справочник. Она хотела бы звучать чуть более равнодушно, но после марша через весь поезд получилось скорее резковато, она была взволнована, хотя пыталась это скрыть. Дышать всё же стало легче, когда она обнаружила, что он здесь был один, это придавало ей уверенности в себе. Больше всего она боялась здесь увидеть Полли Чэпмен. Слухи о том, что она встречается со Скорпиусом Малфоем ходили ещё с Рождества, но Роуз была уверена, что это полный бред. Полли была одной из самых популярных девочек в школе, ещё и Гриффиндорка, а Малфой, это ведь «Малфой», слизеринец, сынок «сами-знаете-кого», хотя Роуз и знала, что это не правда, в школе всё же говорили об этом все семь лет. Да и не могла она, красавица и умница Полли, опуститься к уровню этого гадкого хорька. Тот факт, что Скорпиус уже давно не был гадким хорьком не замечала, кажется, только Роуз, или же умело делала вид, что не замечает. Так что когда вчера Роуз увидела с кем этот «Малфой» пришёл на выпускной бал, взбесилась не на шутку, и сама не зная почему, остановиться уже не могла. А Роуз вчера блистала со своим однокурсником, капитаном команды по квиддичу Гриффиндора и сборной Хогвартса, Эдвардом Вудом, сыном звёзды мирового уровня, подающим большие надежды, как и его отец. Получив приглашение от Вуда, самого популярного парня в школе, Роуз ликовала, ведь она опасалась, что местная «звезда» мог бы выбрать ту самую Полли Чэпмен и была до жути довольной, что обошла её. Чувства превосходства и ликования у Роуз исчезли ровно в тот момент, когда она увидела вчера Полли рядом со Скорпиусом. Не обнаружив этих двоих вместе, Роуз уже почувствовала непонятное облегчение и прилив сил для худших своих качеств и умений, она пришла найти способ задеть Скорпиуса на прощание, и желательно побольнее. Что же касается Скорпиуса, то меньше всего за 20 минут до прибытия на Кингс-Кросс в самую последнюю свою поездку из Хогвартса он хотел бы видеть эту язву Роуз Уизли. Он потратил пару мгновений на раздумья, сделать вид что он её не слышит и не видит, или спокойно ответить и постараться мирно с ней разойтись. Будучи от природы человеком добродушным и миролюбивым, спокойным и рассудительным, Скорпиус выбрал второй вариант, пришлось поднять на неё ленивый взгляд и спокойно ответить: — Пошёл искать тебя, твоего брата и Лили, — после короткой паузы всё же добавил, — видимо вы разминулись. Не дожидаясь пока Роуз уйдёт он вернулся к книге и стал внимательно её рассматривать. Но так просто всё быть не могло и Роуз уходить не собиралась. Больше того, её возмутил спокойный ответ Скорпиуса и отсутствие какого либо интереса к её персоне. Она даже на секундочку растерялась, быстро пытаясь придумать, чтобы предпринять и как обратить на себя внимание. — Последняя поездка в Хогвартс-экспрессе, а ты сидишь здесь один, Малфой? — с насмешкой бросила ему Роуз. Скорпиус понял, что так просто она не уйдёт, а гадать, что ей от него нужно он не хотел, впрочем реагировать на её колкости он также не планировал. — Что тебе нужно, Уизли? — холодно спросил Скорпиус не отрывая своих глаз от книги. Он пообещал себе больше никогда не называть её по имени. Холодность и безразличие Скорпиуса обескураживало Роуз, она дико злилась и огорчалась одновременно. Очень странные ощущения одолевали её, хотелось хорошенько ударить Скорпиуса той самой «занимательной» книгой о болотниках и одновременно сесть и просто расплакаться прямо перед ним. Разбираться в своих чувствах времени особо не было, а не ответить очередной колкостью конечно она не могла, нужно было держать лицо. — От тебя точно ничего, Малфой, — быстро парировала она. Фраза была так банальна и ожидаема, так привычна и естественна, что Скорпиус даже не удивился, он вообще никак на неё не отреагировал, и продолжал невозмутимо делать вид, что читает. Роуз же ничего не оставалось, как развернуться и уйти, с грохотом закрыв за собой дверь. Задыхаясь от возмущения её как будто парализовало. Руки начинала пробивать мелкая дрожь, чтобы хоть как-то её унять Роуз покрепче перехватила книгу с длинным названием и прижала к своей груди. Пытаясь прийти в чувства она прижалась спиной к только что захлопнувшейся двери. Мысли носились в голове одна за другой, как же случилось так, что Скорпиус Малфой в очередной раз даже не поднял на неё свой взгляд и почему её это так разволновало. А ведь это возможно была их последняя встреча. Школа уже закончилась и больше не будет совместных занятий и случайных встреч в большом зале, соперничества на поле для квиддича и шахматных турнирах, неловких моментов в библиотеке, когда оказывалось, что уже поздно и они там остались вдвоём наедине. Тяжело было не заметить, что присутствия Малфоя в её жизни стало намного меньше за последний год, особенно ясно это стало когда Роуз так и не дождалась от него приглашения на бал, хотя за все время обучения в Хогвартсе при каждой возможности или случае, первые предложения или приглашения Роуз всегда получала именно от «надоедливого» Малфоя, принимала их как должное чтобы неизменно ответить категорическим и возмущённым отказом. Странная досада не отпускала Роуз, и ей пришлось часто моргать, чтобы скрыть такие неожиданные слёзы в глазах. Чувство обиды и горечь неудовлетворённости, которые она так сильно хотела «подарить» Скорпиусу сейчас накрыли с головой её саму. По другую сторону закрытой двери, Скорпиус также не смог остаться равнодушным к такому наглому и неприятному появлению «ненавистной» Роуз. Больше одиночество его не радовало и чтобы не окунаться в омут грустных мыслей Скорпиус решил этот немногочисленный остаток поездки провести в общем вагоне. Неспешно сложив свой справочник в сумку Скорпиус немного посидел, устало закрыв глаза руками. Такое незамысловатое движение всегда помогало ему справиться с волнением или привести мысли в порядок. Он отчаянно пытался думать о чём угодно, только не о Роуз. Она и так заняла слишком много времени за его восемнадцать полных лет жизни. Шесть лет он не унывал и делал бесчисленное количество попыток просто здороваться при встрече, заговорить об уроках, спросить что-то элементарное, подать упавшее перо, помочь достать книгу, смотреть хотя бы в её сторону, но в ответ она демонстративно его игнорировала. Скорпиус взрослел и начал пытаться сделать первый неуклюжий комплимент, предложить свою помощь или компанию, а на пятом курсе даже рискнул пригласить её на Святочный бал, Роуз отвечала раздражением и негодованием, а на все приглашения неизменным категоричным «конечно, нет». А когда на шестом курсе на одной из игр по квиддичу она без сознания свалилась с метлы, а Скорпиус бросив игру поймал её, будучи уже на земле и в сознании Роуз брезгливо попросила больше никогда к ней не прикасаться. Она нравилась ему и он ничего не мог с этим поделать. Последнее, что услышал в конце прошлого года Скорпиус от Роуз, был очень драматичный и показательный монолог с просьбой навсегда исчезнуть с её жизни в ответ на вопрос о задании по древних рунах. И в тот день что-то случилось во Вселенной. Скорпиус решил наконец-то послушать своего лучшего друга Альбуса или же исполнить такую давнюю мечту Роуз, впрочем не важно. Он принял очень непростое и чрезвычайно важное для себя решение, а именно «отвалить» от Роуз раз и навсегда, услышать её «нет» и принять его. Целое лето перед седьмым курсом он потратил на работу со своим внутренним смирением. Результат превзошёл все ожидания. Последний год в школе Скорпиус прожил намного веселее и разнообразней, чем предыдущие, ведь начинаешь замечать много всего нового, когда мир перестаёт вертеться вокруг всего одного человека. Сказать,что это сделало его счастливее чем раньше, нет, но всё же многое стало другим. Один лишь раз он невольно стал свидетелем необычной сцены, Скорпиус увидел Роуз в окне библиотеки, было поздно, возле неё горела свеча, она была там одна и задумчиво всматривалась в летящий снег. Он долго смотрел на неё с окна бокового коридора прятавшись в тени карниза. Это была совсем другая Роуз, не та самоуверенная и заносчивая стерва, которой она была днём, а задумчивая нежная девушка, с тонкими чертами лица и мечтательным взглядом, наблюдавшая за мирно парящими в воздухе снежинками. Была ли это настоящая Роуз или лишь плод его воображения, он не знал. Думать об этом было бессмысленно, ведь сомневаться в правильности принятого решения Скорпиус просто себе не позволял. А вчера, увидев с кем она пришла на выпускной бал, Скорпиус ощутил странное разочарование, а за тем и горькое облегчение. В её выборе пары и была скорее всего вся она. Напыщенный красавчик Эдвард Вуд не был ни кем, кроме как сыном своего звёздного отца. Да, был талант к квиддичу, но не более, но какая фамилия, открывающая все двери. И Роуз скорее всего была такой самой. Идеальная картинка. Она была дочерью знаменитостей и так себя и подавала, горделиво и властно. Тонкие черты лица, жгучий выразительный взгляд, длинные волосы, стройная фигура, высокий рост, красивая, но та же Полли Чэпмен была признанной красавицей, и Лили Поттер, они нравились всем, а от Роуз больше на любителя. Но как она себя держала, с явным превосходством над другими, видно было, что так она себя и ощущала, именно благодаря её фамилии, хотя она была во многом умнее и талантливей остальных. Таким был и её заносчивый кузен, по совместительству лучший друг Джеймс Поттер, таким был и красавчик Вуд. Она выбирала тех, кого находила равными себе. Ему, Скорпиусу, с фамилией Малфой, никогда не найдётся места в её жизни. Такие наблюдения даже приободрили Скорпиуса и подтвердили правильность принятого год назад решения. Время убегало незаметно и Скорпиус понял, что ещё минут 10-15 и они прибудут на Кингс-Кросс. Он встал, оглянулся проверить ничего ли он не забыл и спокойно отворил дверь. Но выйти у него всё же не получилось. Роуз буквально подпрыгнула от неожиданности, ей пришлось резко развернуться, чтобы не упасть назад в купе, но в этот момент проходили другие ученики и толкнули её прямиком в руки Скорпиусу, который стоял в открытых дверях. Растерянный Скорпиус сделал шаг назад, но все же сумел поймать Роуз, придерживая её за локти. Мгновением позже поезд шатнуло и дверь опять с грохотом закрылась. Оказавшись обратно внутри купе Роуз была полностью потеряна и обезоружена. Совладать с собой она никак не могла, особенно ощущая его руки у себя плечах. Грудь в бешеном ритме поднималась то вверх, то опускалась вниз, взгляд был направлен перед собой на бледные губы Скорпиуса, что как раз были на уровне её глаз. Волна страха окатила Роуз от осознания своей беспомощности в этой невероятно глупой ситуации. Она попалась. — Роуз...? — только и смог проговорить не менее растерянный Скорпиус. Голос Скорпиуса привёл Роуз в чувства. Нужно было объясниться с ним или бежать прямо сейчас. Она собрала все свои силы и заглянула ему в глаза. В ответ на неё смотрел такой когда-то привычный пытливый взгляд серебряных глаз, он был чем-то расстроен, Роуз это заметила. Она и не осознавала, как хорошо его знала. Его глаза сияли лунным светом, когда он был радостным или азартным, обычно такое было когда он играл в квиддич, Роуз часто наблюдала за его игрой и знала как эмоции менялись на его не самом красивом, угловатом, но таком приятном и благородном лице, как он старался незаметно улыбаться уголками губ, как непроизвольно поправлял платиновые волнистые пряди назад когда был доволен собой. Знала и когда он грустил, обычно он терялся и смотрел куда-то сквозь потухшим взглядом, глаза темнели, на переносице появлялась полосочка, а бледные губы превращались в тонкую линию. Роуз не могла не заметить и перемену в его тоне, в голосе больше не слышалось леденящих своим безразличием нот, да и назвал он её по имени, она и не припомнит когда такое было в последний раз. А ведь когда-то в своих импульсивных порывах Скорпиус даже называл её нежным «Роузи», за что часто получал учебником по затылку. Кстати о учебниках. К груди она всё ещё прижимала зануднейшую книгу «Растения болотистой местности, их целебные свойства» и хорошо, что она вовремя о ней вспомнила. — Я хотела вернуть книгу...тебе...— начала Роуз, получилось тихо и совсем не уверенно, но уже пришлось продолжать, — я взяла её у Альбуса дома, на каникулах, у меня было задание по теме болотников, ... только потом Ал сказал что она твоя. Скорпиус смотрел на Роуз затаив дыхание. Смотрел, и казалось, что видел её впервые. Она не вырывалась и брезгливо не кривилась, не смотрела с явным вызовом и превосходством, не колола обидными репликами. Широко распахнутые глаза подозрительно блестели, встревоженный и растерянный взгляд несмело смотрел на него сквозь пушистые ресницы, губы приоткрыты, слышно было её частое дыхание, голос звучал тихо и взволновано. Роуз затихла в его руках, казалась робкой и по девичьи беспомощной. Сердце раз за разом пропускало удар, а земля уходила из под ног. Он всматривался в её лицо и пытался запомнить каждую мелочь, каждую деталь, каждую редкую малозаметную веснушку. Странная догадка посетила его голову, неужели девочка к которой Скорпиус пытался достучаться на протяжении шести лет всё же существовала не только в его воображении. Взгляд приковывали к себе такие манящие приоткрытые губы, которые бесчисленное количество раз он видел во снах. Скорпиус чувствовал, что теряет голову и молчал. В такой звенящей эмоциями тишине минуты незаметно убегали одна за одной. Время дало Роуз возможность немного приободриться, собраться с мыслями и своей растерянностью. Вернув своё самообладание, в первую очередь она немного отошла от Скорпиуса, убрав его руки со своих плеч, дышать сразу стало легче. Немного успокоившись она смогла совладать и со своим лицом, взгляд снова принял свой привычно вызывающе-выжидающий блеск. Почувствовав, что Роуз всё же мягко отстранилась, Скорпиус насторожился, но не отвел свой внимательный взгляд, продолжая наблюдать за переменами в её лице. — Книга...— начала Роуз чуть более уверенно, но Скорпиус резко её прервал. — Мне она не нужна, я знаю её наизусть,— его голос звучал низко и хрипло, решительно. Он изучал её, чувствовал её неуверенность и фальшь. Спокойный и уверенный тон Скорпиуса пугал Роуз, она снова растерялась перед ним. Она была как дикий зверёк которого загнали в угол. —Мне не интересны твои болотники, забери свою книгу, — раздражённо возмутилась она. — Что тебе нужно, Роуз? — повторил свой вопрос Скорпиус, пронзительно глядя прямо в её испуганные глаза. — От тебя ничего, Скорпиус, — это был самый заученный и машинальный её ответ. Но Роуз сильно оступилась, назвав Скорпиуса по имени, осознав свою оплошность она украдкой заглянула в его глаза. Ситуация давно вышла из под контроля, нужно было просто убегать, но она почему-то стояла как статуя под его изучающим взглядом, как будто в неё попали заклинанием и она остолбенела. Услышав своё имя из её уст, Скорпиус потерял связь с реальностью. Мысленно он крепко прижимал Роуз к этой самой злосчастной двери, придерживая её за тонкую осиную талию своими длинными худощавыми пальцами, а губами жадно и напористо терзал её губы поцелуями, которым научился совсем недавно и не с ней. Как же он злился на неё, как устал быть отвергнутым и ненужным. Наводнение с таких непроизвольных и непростительных фантазий ушло с первыми гудками поезда, оповещающими о прибытии на Кингс-Кросс. Его фантазии были нереальны, ведь в жизни Скорпиус никогда бы не позволил себе так грубо нарушить личные границы, а тем более проявлять такое упорство будучи не уверенным во взаимности своих желаний. Но всё же она продолжала стоять перед ним и смотреть так, как не смотрела никогда раньше. Ведь и Роуз впервые перед собой увидела такого Скорпиуса. На его щеках появился лёгкий румянец, она ощущала его затуманенный хищный взгляд будто физически, он глубоко дышал и незаметно прикусывал нижнюю губу изнутри. От него веяло решимостью и упрямством. Она смотрела на него как заколдованная, тело сковывал странный страх предвкушения чего-то непозволительного и запретно желанного. Скорпиус сомневался всего секунду. Поезд замедлял свой ход, ещё пару секунд и остановится. Он отдался чувствам и порыву, оправдывая себя тем, что они больше никогда не увидятся. Медленно приблизившись к Роуз настолько близко, что ощущал её дыхание на своих губах, он замер на секунду заглядывая в её глаза, как будто спрашивая разрешения. Протеста не последовало и он, опустив свои веки, легко прикоснулся своими губами к её губам. Это даже был не поцелуй, а невесомое касание губ. Всего секунда и поезд остановился. Он так же неспешно отстранился, в тот самый момент когда двери всех купе отворились. Поправив сумку на своём плече Скорпиус молча вышел с низко опущенной головой, так и не взглянув больше на Роуз. Он так и не увидел, какой нежной и податливой в этот момент была она. Как немного приоткрыла губы в ожидании продолжения и как ждала его взгляд. И как была разочарована быстротечностью мгновения. Она не оттолкнула его и готова была ответить взаимностью на его порывы, если бы только у них было немножко больше времени. Ведь семь лет школы это так мало, а им всего лишь по восемнадцать. Скорпиус шёл по перрону и прятал внутри злые слёзы. Как же сильно смогла его задеть эта «ненавистная» Роуз на прощание. Тем, что пришла к нему, что не оттолкнула его, что Полли Чэпмен оказалась не только очень красивой, но и доброй девушкой, и что у него уже всё решено, он уезжает дальше учиться в Париж. Он чувствовал обиду и горечь неудовлетворённости, всё именно так, как и хотела Роуз.