..

FLASHBACK «- О! Колян! - Дарова! - Наконец выбрался к нам! - Молоца, староста! Во всех училищах, институтах, во всех студенческих общагах есть такие комнаты, в которых гужбан и попойки происходят ежедневно в период с четырех вечера до четырех утра. И эта общага, в которой обитали студенты двух профучилищ, тоже не была исключением. Здесь жили студенты, приехавшие со всей области, чтобы получить корочки маляров, строителей, автослесарей, парикмахеров-стилистов и закройщиц-модельеров, как теперь по новому назывались эти обычные рабочие профессии. Николаю "повезло". Когда встал вопрос, кто будет старшим в их разномастной группе, на преподавателя снизошло "озарение" и он назначил его старостой. И теперь в его обязанности входило посещение вот таких "мероприятий", где приходилось общаться с поддатыми одногруппниками и пытаться напомнить им, что на занятия нужно приходить к девяти, иначе можно вылететь с относительного "сытного" места в два счета. Не то чтобы он очень переживал за них или очень расстраивался, что все веселье проходит без него. На такого рода вечеринки он периодически попадал, но осадок оставался обычно гадостным. Смотреть на то, как все разговоры стекались к одной теме "Как я недавно нажрался!" или "Ты меня уважаешь?", не вызывало у него восторг. Скорее наоборот. Весь спектр этих сомнительных "удовольствий" он в полной мере получал дома. После смерти матери отец совсем махнул рукой на себя и на сына-подростка. Поэтому парень и пошел получать рабочую специальность, чтобы побыстрее начать жить самостоятельно, отдельно от отца с его вечными разборками и скандалами. В институт поступать, как его одноклассник Степка, не стал, хоть и мог бы. И в другой город не уехал, финансы не позволяли. - Отдыхаем? - он оглядел присутствующих. - Колян, хочешь прикол? - насмешливо предложил его одногруппник. Николаю не очень понравился этот сарказм. - Ну? - Зайди в соседнюю комнату. Там сегодня прием всех без разбору. Мы там уже были. - Давай, давай, - поддержали остальные. - Такого еще не бывало. Темперамент дьявольский. Староста заинтересовался и подошел к чуть приоткрытым дверям. Особо не таясь, заглянул внутрь и долго всматривался в сумрак. В помещении стоял приторный запах не очень свежего тела, пота, слышна возня и прерывистое дыхание. Ритмичные шлепки голых тел друг о друга не оставляли сомнений, что здесь на смятых простынях парочка предается очень даже горячему сексу. - И что я тут нового не видел? - спросил Николай, оглядываясь через плечо на компанию. - Что я с потаскушками из закройщиц не встречался? - С такой - нет! Он опять присмотрелся. У двоих на кровати не было грудей и тот, что снизу энергично надрачивал свой член, пока стоящий сзади ритмично толкался в него. - Тьфу, бля, - огрызнулся Коля. - Я думал там баба с тремя сиськами, а это пацан. Вся компания глумливо захихикала, но пить не перестала. - Это новенький, недавно перевелся. В техинституте учиться не захотел и домой обратно прикатил. Представляешь, дурик какой? - Шлюха она и мужского рода бывает, - сплюнул он и попытался выйти из комнаты. - Стоять! - услышал требовательное со стороны кровати. Николай удивленно повернулся обратно. - Слезь, слезь с меня, - приглушенным шепотом скомандовал кто-то из-под кого-то. Босые ноги прошлепали по голому полу, и крепкая рука ухватила Николая за плечо. - Садись. Под ним материализовалась крутящаяся табуретка. И яркий свет больно резанул по глазам. Николай, щурясь и промаргиваясь, пытался понять, что происходит. Он сидел перед большим зеркалом, вокруг которого светилось много маленьких лампочек. Худая фигура рядом быстро натянула на себя фартук с множеством кармашков спереди, из которых торчали расчески, ножницы, заколки и еще какая-то профессиональная дребедень. Вытерев руки о влажное полотенце, неизвестный ощупал давно не стриженую шевелюру Николая. - Отличная форма, - бормотал он. Пропустив локоны сквозь пальцы, добавил: - И текстура, и длина… Староста не успел опомниться, как из пульверизатора на его волосы пшикнули водой. - Ты че творишь?! - Сиди ровно. У меня ножницы - могу лишнее отрезать или воткнуть куда не надо, - «напугал» его насмешливый голос. Николай решил не спорить. А то и правда мало ли что у этого ненормального на уме? Твердыми, уверенными движениями обладатель режущих предметов начал стричь ни в чем не повинную жертву. Сначала клиент сидел настороженно приглядываясь к тому, как и сколько отрезают от его густой копны волос, но потом расслабился. То, что он видел ему начало нравиться. Хотел разглядеть своего парикмахера, но ничего не получалось. Освещение падало только на тело, лица было не видно. Длинные кисти с тонкими, как у девчонки запястьями, фартук и голые ноги – это все что он мог разглядеть. Когда тот повернулся спиной к зеркалу, чтобы что-то взять с соседнего столика, неожиданно сверкнул бледными ягодицами. Приглядевшись, Николай понял, что между ними что-то торчит. Он не выдержал и сказал: - Э-э... у тебя что-то сзади… Мастер провел рукой и вытянул из себя презерватив. Пренебрежительно хмыкнул, перевязал его, чтобы ничего оттуда не капало, и закинул на кровать. - Ты в следующий раз по размеру презики одевай, придурок. Не льсти себе. Для твоей «М»-ки «2ХL» великоват будет. - Ты обратно собираешься? – его партнер все это время лежал на кровати и ждал, чтобы продолжить. - На сегодня с меня хватит, - отрезал парикмахер и спросил, повернувшись к клиенту: - А у тебя какой размер? Спорим, крепенькая «L»-ка? - Без понятия, - честно признался Николай. – Никто не жаловался. - А кто жаловаться-то будет? Такого парня отхватить уже будет подарок, - схохмил цирюльник и продолжил работать. – А то может в горизонтальное положение потом переместимся? С тобой я бы еще покувыркался. - Пожалуй, воздержусь. - Брезгуешь? - Нет. Я больше по старинке привык. - Консерватор значит. Ну-ну… Стриг он быстро, качественно. Клиент не успел опомниться, как было уже все готово. Ошарашенно и удивленно разглядывал свое отражение и не верил, что за какие-то пятнадцать-двадцать минут смог настолько преобразиться. Темные выразительные глаза выделялись на смуглом лице, а скулы подчеркивали его серьезность, мужественность. - Вау, да ты красавчик, - сказал парень, стоящий позади него и присел, чтобы их глаза оказались на одном уровне в зеркале. Николай немного смутился и покраснел от комплимента. Но теперь смог разглядеть своего мастера. Худенькое бледное личико, чуть припухлые губы, вздернутый носик и небольшие глазки. Вообще ничего примечательного. Прошел бы мимо и не заметил. - Меня, кстати, Шурой зовут, - сказал цирюльник и потянулся за Polaroid. - Коля. - Коля, а можно я тебя еще как-нибудь подстригу? – Шура обмахивался снимком, который только что выскочил из фотоаппарата. - Если только ничего креативного выстригать не будешь. - Как получится, - он уже натягивал одежду. В его словах опять проскальзывала эта ехидная интонация, которая уже начала раздражать старосту. Когда они вышли к остальной компании, все дружно и громко одобрили новую Шурину работу. К этому времени подтянулись и девушки. И теперь, кому очень надо было, могли продолжить уединяться в соседней комнате сколько душе угодно. Студентки с горящими от желания глазами начали нахваливать и трогать новую прическу Николая. Уже не намекали, а прямо говорили, чтобы он пошел с ними и пообщался наедине. - Так, дамочки, - охладил их пыл Шура и втиснулся между ними на диван, - мою модель руками не трогать. А то списать на экзамене не дам. - Ну, Шур, - заканючили они, - ты и так всех парней попортил. - Не всех. На вас еще желающие остались. - Скажи, а Колька у нас кто? - Что значит «Колька у вас кто?» - не понял вопроса Николай. - А, - отмахнулся Шурочка, - это у нас игра такая. «Угадай ориентацию». - И как в нее играют? - Обычно я говорю у кого какие предпочтения и наклонности. Еще ни разу не ошибся. Чуйка у меня есть, - и легонько постучал пальцем по своему носу. - Вот ты врун! - Сам смотри. Он начал пальцем тыкать в сидящих напротив него. – Натурал, би, экспериментатор, свингер, латентный гей, натурал с садистскими наклонностями, гей-мазохист, любитель молоденьких, экспериментатор, натурал. - А я кто? – хохоча, спросил Николай. - А ты ... - он задумался, - однолюб, эмоциональный мазохист, но можешь поменять направление на противоположное. Смотря в кого влюбишься. - Ого, какой ты тонкий психолог, - староста резко захлопнул рот и примерил на себе ярлык «эмоционального мазохиста». Очень может быть… Они еще долго и увлеченно разговаривали на разные темы. Шура оказался интересным, грамотным собеседником, который знал много забавных историй. Несмотря на то, что за этот вечер он успел перепихнуться с несколькими партнерами, сидящими с ними за одним столом, ни у кого не возникло желание как-то обидеть или оскорбить его за такое фривольное поведение. Наоборот. Интересовались его мнением, просили разрешить какой-то спор, смеялись над его шутками. Но в этот раз Шура ни на кого не обращал внимание. Поддерживал разговор с Колей и старался, чтобы и тот не отвлекался на кого-нибудь еще. - Что ты делаешь здесь? – в конце концов, спросил его новый знакомый. - Учусь, - ответил Шура, смотря на него, как на идиота. - Это не твой уровень. - Откуда тебе знать мой уровень? Что ты знаешь обо мне? Ты меня сегодня первый раз увидел! – выпитый алкоголь ударил по мозгам. - И ты первый, кто отказался! - Шура начал горячиться и возмущенно размахивать руками. – И вообще я домой не пойду, буду в общаге жить! - Тебе тут уже не до учебы будет. Только и будешь от своей задницы желающих отгонять. Тем более городским общагу не дают. - Я из дома ушел. Сказал, что мне нравятся парни, - признался он Николаю. Вся его энергия куда-то испарилась, Шура закрыл лицо руками и уткнулся в колени. - А они чего? - Не знаю. Дверью хлопнул, ответа не дождался. - Ну и придурок. Судя по твоему воспитанию, семья у тебя интеллигентная, образованная. И не встречают тебя нижним хуком слева. Разве не так? Тот поднял удивленные влажные глаза и нехотя кивнул: - Наверное, ты прав. Все познается в сравнении. Он встал и покачнулся. Ноги от «активных физических упражнений» и от выпитого не держали. - Я не дойду, - констатировал он и скользнул обратно на диван. Шура попытался заползти подальше и улечься. Тут же рядом с ним стал пристраиваться одногруппник Николая. - «Дама» сегодня уже никого не хочет, - староста попытался оттащить от парикмахера поклонника. - Пусть он сам скажет, - настаивал перепивший студент. - Кыш-кыш, - замахал на него Шура руками. – «Рекламная пауза». - К тебе уже подкатывают, потом вообще скурвишься, не до учебы будет, - Николай подхватил нового знакомого под руки и потащил на выход. – Я тебя доведу. Считай это благодарностью за стрижку. Где живешь? Оказалось, что живут они в одном районе, в нескольких остановках друг от друга. Хоть и было уже поздно, но транспорт еще ходил. Когда Шуру вывели на воздух, его развезло еще больше. Всю дорогу он висел на старосте, пытался забраться тому под куртку и пощекотать. Причем сам хихикал в три раза громче, чем привлекал ненужное внимание припозднившихся пассажиров. Когда стали подходить к дому, настроение поменялось. Он нахмурился, начал ругаться с сопровождающим и даже попытался сбежать, лишь бы только не идти домой. В подъезд его пришлось затаскивать. Шура на удивление оказался очень цепким и не в меру шустрым, но грубая физическая сила победила. Николай хотел поставить алкаша к дверям и уйти, но пришлось звонить и дожидаться пока им откроют. На пороге появилась маленькая, худенькая пожилая женщина с тревожными уставшими глазами. Она прижала руки к груди и с волнением смотрела на пришедших. - Ма, - промямлил Шура, - это Ко… «Ля» он выблевал на порог. У Николая зачесался кулак и задергался глаз. Усилием воли он остановил свое желание врезать этому мелкому засранцу. Хозяйка охнула, встрепенулась и начала затаскивать сына в дом. - Я помогу, - запихивая Шуру в ванну, сказал Николай и закрыл дверь, чтобы она не видела его воспитательную работу. Приводить пьяных в божеский вид для него не было в новинку. Пока староста снимал одежду с Шурочки у того опять приключилась эрекция. - Ты совсем охренел!! - рявкнул Коля и запихнул приятеля под холодный душ. Сидя под острыми струями воды, Шура жмурился и помалкивал. Коля снял с себя свитер и, оставаясь в футболке, начал тереть его мочалкой, периодически переключая воду с холодной на горячую. Количество засосов на шее и синяков на бедрах зашкаливало. Он такого не видел ни на одной распоследней потаскушке в училище. - Какая же ты гулящая падла, Шура, - прошептал он. Но тот предпочел проигнорировать и промолчать, чтобы не нарваться на более жесткие водные процедуры. Вытащив парикмахера из ванной, обернул в полотенце и поволок в комнату. Его мама уже убрала все в коридоре и помогла дотащить бестолкового сыночка до его спальни. Закинув легкую ношу на кровать, Николай накрыл того одеялом и перевел дух. - Принесите еще тазик на всякий случай и воды на утро. Похмелье у него будет тяжелое, - посоветовал он и направился к дверям. - Подождите, Коленька, - маленькая женщина преградила ему путь. – Я не могу вас так отпустить, выпейте со мной хотя бы чаю. Бороться с особями женского пола он не умел, поэтому сдался. И сидя в маленькой уютной кухоньке, долго удивлялся, как в интеллигентной семье мог родиться такой сексуально-озабоченый любитель чужих членов. - Вы, знаете, Коленька, - его мама будто отвечала на невысказанный вопрос, - Шурочка раньше никогда таким не был. «Да неужели?» - не очень-то поверил Николай. Она мялась и говорила очень сбивчиво, но ее манера излагать очень ему нравилась, и он готов был слушать ее часами. - Он был очень спокойным и способным мальчиком. Ходил в художественную школу. Много призов и грамот получил еще когда в начальной школе учился. Он поздний ребенок, болел много в детстве, поэтому домашнее образование получил. Со сверстниками общался мало, стеснительный очень. Языки хорошо знает, на пианино играть умеет. После школы в институт сразу поступил, думали образование техническое получит, а потом… Мне знакомый психолог объяснила, переходный возраст у него поздно начался. Коля чуть чаем не подавился. - Да, Коленька, и такое бывает. У большинства его ровесников уже взросление идет, а у него «бунтарский дух» проснулся. Хамить откровенно не начал, но стал дома меньше появляться, огрызается, скрывает все от меня. Я же вижу, что тяжело ему, и сам ничего исправить не может. А тут еще утром признался, что... - она замялась. - То, что он больше по мальчикам, - подсказал гость. - Да, - вздохнула она. – Вы, Коленька, извиняюсь… тоже? - Нет, - встрепенулся он. – С этим у меня все, как и у всех. - А как вы с Шурочкой познакомились? - Случайно пересеклись в одной компании. Разговорились. Оказалось, что живем рядом. Поэтому я его и проводил. - Я вам очень благодарна, что его одного не оставили. Я же чувствую, что отдаляется он от меня. Теряю я сына. У нее увлажнились глаза. - Я, конечно, понимаю, что родители это не авторитет, вымирающая масса для молодежи… - Ничего подобного, - не согласился с ней Коля. – Он просто еще приоритеты не расставил. Он немного повзрослеет и поймет, что важно в его жизни, а что нет. - Очень бы хотелось дожить до этого момента, - она грустно вздохнула. – Знаете, Коленька, вы производите впечатление серьезного молодого человека. «Начинается», - мысленно простонал он. - Я, возможно, лезу не в свое дело, но не могли бы вы, как его друг, как ровесник, помочь Шурочке? – она посмотрела на него встревоженным и испуганным взглядом, ожидая и боясь услышать ответ. - Как? – выдавил из себя Николай. - Присмотрите за ним, пожалуйста, - женщина умоляюще сложила руки на груди. – Он же еще совсем жизни не видел. Я боюсь, что глупостей наделает, от которых потом долго не оправится. Ему нужен рядом человек, который бы остановил, притормозил его проснувшийся темперамент. Вы понимаете меня, Коленька? «Еще бы не понять. Мне рядом стоять и партнеров его фильтровать? Или презервативы на наличие дефектов проверять?» Но как можно отказать женщине, матери, которая так смотрит? Он вспомнил, с каким взглядом встречала и провожала его мать, когда в больнице лежала в последний раз. Такая же смесь невысказанной боли, тревоги и боязни за будущее. - Хорошо, - согласился он, проклиная свою порядочность и чувство ответственности. – Я пригляжу за ним».