.....

Деятельность он развернул не шуточную. Вся клиентура, которая ходила к нему на старой работе, теперь перешла за ним в новый салон. Цены у него были чуть выше, чем в среднем по городу, но спектр услуг зашкаливал. Все самые новые и креативные новшества всегда появлялись в его салоне в рекордно короткие сроки. Специалистов выбирал сам. Иногда просил Степана или Колю сходить к какому-нибудь определенному мастеру, а потом по работе определял профессионализм парикмахера и спрашивал личное впечатление о нем. Название салона естественно придумал специально, чтобы сделать приятное Владу и его молодой жене Александре. Через пять лет развернулся и открыл еще два салона с таким же названием. Клиентура к нему валом ходила. Но идеи у него на этом не закончились. Воспользовавшись знакомством в телецентре, а именно с подачи Степана, в эфир начала выходить передача, в которой влюбленные парочки делали друг другу предложения в романтической атмосфере. И главным консультантом по стилю и мейкапу был естественно Александр Андреевич. Из-за загруженности Николай и Шура не могли, как раньше, много общаться, но встречались, созванивались постоянно. Николай - для того чтобы узнать, чем забита в этот раз голова у его друга, а Шура – с жалобами на свою личную жизнь или с предложениями где-нибудь отдохнуть, чтобы попробовать ее, личную жизнь, реанимировать. Но все иметь не возможно, и поэтому он опять звонил Коле и обиженный на весь свет, рассказывал, как ничего не заладилось с очередным поклонником. «Видимо, ты действительно невыносим, что даже деньги не повод, чтобы держаться рядом с тобой», - язвил Николай. «А ты не зубоскаль, а то облысеешь, как я тебя стричь буду? В выходные ничего не планируй, приеду за утешением», - обычно заявлял Шура и приезжал за хорошей порцией полноценного секса. Никогда больше он не звал к себе домой и не оставался на всю ночь до утра. После активного и горячего времяпровождения закутывался с головой в одеяло и тихонько лежал, ждал, когда заснет Коля. Потом очень осторожно, стараясь не разбудить, выскальзывал из кровати и из дома. Не прощаясь и ничего не говоря. А Николай не спал. Все слышал, но не останавливал. И только утром очень хотел разбить свое отражение в зеркале. Вот в таком русле и текли их отношения. Ни постоянства, ни определенности. Только редкие перепихоны и разговоры о несостоявшихся романах с другими людьми. И если Шура узнавал, что у Николая появлялась какая-нибудь более-менее постоянная зазноба, то всеми силами, правдами и неправдами он вышибал ее из его жизни. Часто со скандалами. Коля давно бы уже махнул рукой на все это и послал Шуру далеко и надолго, но неожиданно для них самих открыл «ящик Пандоры». Удовольствие от этого получали не меньшее, чем от полноценной близости. А Шура потом ходил, хромая и прикрывая синяки, но невероятно довольный. Вот и сейчас механик осторожно поднимался на второй этаж гаража в предвкушении, как следует наказать провинившегося. В комнате было тихо, только приглушенный звук работающего вибратора и прерывистое дыхание лежащего на кровати. Шура с завязанными глазами, заклеенным ртом и в шумоизоляционных наушниках, распластался на животе на скомканном покрывале и терся бедрами о матрас. Николай точно знал, что тот не мог его видеть. Но тот каким-то шестым чувством угадал, что в комнатке сейчас не один. Что-то ведь заставляло его поднять лицо в сторону пришедшего? Стилист развернулся на спину, нагло демонстрируя себя. Юбка задралась высоко на талии. Несколько пуговиц расстегнулось и рубашка перекрутилась на теле, обнажая твердый маленький сосок. Белые трусы были мокрыми от спермы и судя по всему следующий оргазм был не за горами. Коля пожирал взглядом тело любовника и не мог понять, почему тот позволяет так вести себя с ним? Разрешает связывать, использовать «игрушки»? И неужели еще кому-то дозволено видеть его в таком состоянии? Он наклонился и с силой прихватил губами торчащий сосок. Партнер дернулся, будто его током ударило, и глухо застонал сквозь скотч. Николай взял ножницы со стола и осторожно провел по внутренней стороне бедра любовника. Шура задрожал от неожиданности и от предвкушения. Коля представил себе его ощущения - как какой-то острый предмет скользит по незащищенным местам и что ожидать дальше, неизвестно. Он провел холодной железкой по тазобедренной кости и подцепив испорченное белье резко разрезал его с боку, оголяя аккуратный и розовый пенис. Стилист опять утробно простонал. Николай так же поступил и с другой стороной белья. Резким рывком откинул ненужную тряпку и пристально стал изучать открывшееся зрелище. Его партнер выгнулся, подставляясь под долгожданные ласки. "Он познакомился с ней на какой-то очередной вечеринке, куда они сходили вместе с Шурочкой и Степаном. Стилист слинял от них довольно быстро, а они вдвоем подцепили какую-то парочку молодых девиц, которые представились секретарями в солидной фирме. Но в эти сказки мужчины не очень-то поверили, да и не это им было надо. Утром за завтраком разговорились и выяснилось, что новой знакомой нужен ремонт старенького Matizа. В принципе в работе был простой и он предложил ей свои услуги. Она не отказалась. Пару раз перепихнулись еще после. Каким-то волшебным образом в его ванной начали появляться то чужая зубная щетка, то косметика, то флаконы с кремами. Неожиданно для себя он осознал, что подвозит ее и ее маму из торгового центра с кучей покупок. И ее мама, очень довольная новым знакомством, зовет его к ним домой на званый обед четырнадцатого февраля. Не то чтобы подруга была какой-то особенной или у него замирало сердце в ее присутствии, но... как возможный вариант… Николай задумался. А что он теряет? В конце концов, пора уже семьей обзаводится. И то, что она совсем не секретарша, а продавщица в магазинчике, и образование еле-еле среднее, и передача любимая «Дом-2», и маман у нее какая-то приторно слащавая, с необъятными бедрами, тоже не проблема. Сердце не лежит? Так что ж поделать. Со временем ее можно будет чем-нибудь толковым заинтересовать. Да и дети, возможно, будут симпатичные, если не дать им расползтись, как бабушке. Самый главный раздражающий персонаж до сих пор был не в курсе происходящего и в данный момент в городе отсутствовал. Шура уехал с очередным потрахушником на юга и объявиться должен был во второй половине месяца. В канун Дня всех влюбленных подруга решила устроить романтический ужин. Все как полагается. Цветы, свечи, шампанское, которое он терпеть не мог, салатики, горячее. Она все приготовила, накрыла на стол в кухне, которую сама же и отмыла до хирургического блеска. А Николай в это время сидел в комнате, глотал слюну и прислушивался к звукам и запахам. Когда наступил долгожданный момент, чтобы сесть за стол, он уже был согласен на все, лишь бы ему дали спокойно поесть. Приглушенный свет, медленная музыка, аппетитные запахи, влажные губы, растянутые в соблазнительной улыбке и заманчивые искорки в глазах подруги. Еще чуть-чуть и хозяин расползется бесформенной лужей перед ее ногами. Звонок в дверь прогремел, как выстрел в тишине. Нехорошее предчувствие перечеркнуло всю романтическую негу у Николая. Он не успел ее тормознуть, подруга пошла открывать незваному гостю. Щелкнул замок и из коридора послышались восторженный женский визг. На фоне освещенного коридора нарисовались очертания очень хорошо известного в городе человека. Шура включил верхний свет, чтобы лучше было видно будущее поле боя. Взгляд цеплялся за малейшие изменения, которые произошли за его отсутствие на кухне. Подруга продолжала что-то восторженно щебетать. Как она любит его передачу, и как рада, что Коленька решил сделать ей такой подарок - заказать романтическое признание. И как же ей с ним повезло, и какой он замечательный и потрясающий. - А давайте выпьем! – предложила она. – А вы одни или со съемочной группой? – все еще не понимая, что происходит, она потянулась за новым фужером и поставила его на стол, чтобы Коленька налил гостю. Шура, просканировав помещение на предмет нововведений, не мигая, уставился на хозяина квартиры. Николай сидел с деревянной спиной и не мог сдвинуться с места. Наверное, так чувствуют себя семейные пары, когда кто-то неожиданно приезжает из командировки. - Ты же на Мальдивах… - наконец выдохнул он. - Был, - глаза у Шуры нехорошо прищурились. - Там скучно, жарко и мы постоянно ругались. Решил сбежать и тебе сюрприз сделать, тут и повод образовался - День Валентина. Смотрю, - он обвел рукой кухню, - ты тут к нему тоже готовился. Его губы расплылись в улыбке. Правый уголок был поднят выше и Коля прекрасно знал, что это значит. Сейчас он откроет рот и начнет говорить, а когда закончит, у всех присутствующих резко обострятся язвы, суицидальные желания и кожный зуд. - Я, наверное, нарушил ваши планы? – «забеспокоился» стилист. - Ой, да что вы! - не поняла подвоха подруга. - Мы только завтра в гости к маме собирались, а сегодня дома посидеть планировали. Она, не дождавшись реакции от "Коленьки", сама налила шампанского и протянула его гостю. - Значит, я кому-то сэкономлю деньги и время. Шурочка медленно развязал шарф и не глядя, повесил его на плечо девушки. Потом достал телефон, нажал пару кнопок и по-свойски сел на колени Николая. - Так. Что тут у нас? – он изящно поднял фужер приятеля и пригубил. Скривился и выплюнул обратно то, что попало ему на язык. – «Абрау Дюрсо». Фу! Полусладкое, - в трубке ответили. – Добрый вечер, можно поговорить с вашим менеджером? – слащаво начал он разговор. - Мишенька, здравствуй, это Александр Андреевич. Узнал? Вот умничка. У меня к тебе дело на хорошие чаевые. Да, да, все как обычно. Что из готового есть? - он с презрением посмотрел на котлетки с картошечкой и пренебрежительно отодвинул их на край стола. - На горячее – семужку. Ту, которую мы с шефом вместе ловили. Ага, которую он никому не дает… Все-то ты знаешь, приятно иметь дело с толковым человеком. И побольше овощей, - Шура сунул палец в салат и лизнул его. Взял салфетку, тщательно вытер палец. – И никакого майонеза! – он похлопал Колю по животу. – Нам нужна чистая энергия, а не пустые жиры. Но от фирменного соуса шефа я не откажусь. Что еще? Мясо на углях. Вашего местного хлеба. На десерт … Что на десерт предложишь? … Отлично, второй и пятый из списка. Из выпивки? – он опять задумчиво посмотрел на стол. – Мне вина, хорошего. Красного, полусухого. А тебе? – Шура, прикрыл микрофон телефона и вопросительно посмотрел на Николая. - Коньячку хочешь? Мишенька, ноль-пять коньячка, только качественного. Мне подделки не нужны, - он по-хозяйски потрепал Колю по щеке и продолжил. - Все на две персоны, как всегда. Адрес тот же, оплата по карте. Время тебе на все про все пятнадцать минут. Успеешь? Вот и ладненько. Спасибо, дорогой. Начальнику привет. Закончив разговор и выключив телефон, поднялся и стал стягивать с себя пальто. Тут будто случайно заметил оцепеневшую подругу и удивленно уставился на нее. - А вы все еще здесь? Я тройничок не планировал. Если у «Коленьки» еще останутся силенки после того, как я им натрусь спереди и сзади, то он возможно сможет попозже с вами чайку попить. Но не уверен, что вам понравится сидеть всю ночь на кухне и слушать наши вздохи. Ну так как? – он протянул ей свое пальто, чтобы она повесила его на вешалку. Подруга таращилась на них и только открывала и закрывала рот, не зная, как реагировать на происходящее. - Подлец! – взвизгнула и выплеснула содержимое фужера на Николая. Схватила свои вещи и, не переобуваясь, выскочила из квартиры. - Заметил? - как ни в чем не бывало, продолжил Шура. - Она утащила твой фужер. Богемское стекло, которое я тебе подарил. - Мне вот другое интересно, - пока еще спокойно отреагировал Коля. - Почему всегда в таких ситуациях попадает мне? - он вытер лицо кухонным полотенцем. - Потому что, голуба моя, меня они воспринимают, как и себя, обманутой жертвой, а тебя - гнусным изменщиком, - спокойно объяснил Шура. Он облокотился о подоконник и, наклонив голову, поглядывал то в окно, то на приятеля. - О! Смотри, она разбила фужер о твою машину!! Хорошо еще, что не нацарапала ничего. Хозяина, наконец, затрясло. Волна гнева вышла из берегов и накрыла с головой. - Два слова, - тихо и яростно начал он. – Всего только два слова от тебя требовалось: «Я дома» или «Я приехал». Одни звонок! Одна смс-ка! Одно усилие с твоей стороны!! «Я в аэропорту, встреть меня»!! - Это уже пять слов, - спокойно отмахнулся гость. - Да какая разница?! – орал Коля. - А то ты бы поехал меня встречать с цветами и поцелуями? - Нет! Просто бы домой отвез! - Роуминг дорогой. - Жмотье, ты в месяц зарабатываешь столько, сколько я за полгода!! - Зависть очень плохое качество, «Коленька». Однако, правильно я сделал, что к тебе сразу же приехал. А то неизвестно, чем бы ты тут планировал заниматься. - Хватит! Прекрати! Сколько можно?! - Так. Стоп, - охладил его пыл Шурочка, равнодушно выглядывая в окно. – Оставь свою энергию и гнев на чуть-чуть попозже. Наказать меня за плохое поведение сможешь и в кровати. - Ты ведь меня никуда не отпустишь? Да? Я ведь для тебя только жилетка с членом, с которой можно поплакаться и потрахаться, – упавшим голосом пробормотал хозяин. - А тебе есть куда идти? Или к кому?– вопросом на вопрос ответил Шурочка. Он с силой стянул с себя свитер и, скомкав, кинул в партнера. – Если бы хоть одна твоя цаца, хоть одна поблядушка уцепилась бы в тебя руками и ногами! - в Николая полетел комок из рубашки. - Если бы они зубами вгрызались в эти косяки, чтобы не вылететь отсюда! - ремень на джинсах брякнул об пол. - Если бы с пенной у рта доказывали мне и себе, что ты единственный мужчина в их жизни! - он преступил брюки, подцепил ногой и с силой пнул их в сторону хозяина. – Я может быть еще и подумал, что в твоей жизни появился стоящий человек, - Шура стянул последний атрибут своей одежды и тоже швырнул в лицо любовника. – А пока ты его еще не встретил, будешь меня терпеть, - спокойно закончил он свою речь и прошел мимо, сверкая загорелыми ягодицами в сторону ванной. – Карта в кошельке. Пин-код помнишь? – спросил, не оборачиваясь. Не дождавшись ответа, открыл дверь и пошел приводить себя в порядок. Николай медленно выдохнул и тихо выматерился. Собрал вещи с пола, поставил лишние блюда в холодильник, расплатился с курьером со своей кредитки. И все время размышлял над этой яростной речью. Что бы все это могло значить? Но злость и негодование победили. Не дожидаясь, пока Шура выйдет из ванной, рывком открыл дверь, срывая щеколду. И не обращая внимание на возмущенные вопли любовника, затащил его в постель. И первый раз связал его по рукам и ногам. Первый раз отшлепал и отымел до потери сознания. Первый раз за долгое время Шурочка остался до утра. Просто потому, что его никто не отпустил". Николай осторожно потянул за веревку, к которой были прикреплены анальные бусы. Шура сильнее развел ноги, чтобы они лучше выскальзывали из него. Его дыхание участилось, трудно было дышать только через нос, но никто не торопился облегчать задачу. Коля начал вытягивать шарики один за одним, а языком и губами собирал следы оргазмов с паха любовника. Шурочку трясло, он метался на лежаке, выгибаясь в пояснице и нетерпеливо елозя по покрывалу. Вынув бусы и освободив место в растянутом анале, протолкнул вибратор глубже, массируя простату. Шура глухо стонал, насаживаясь бедрами, намекая на близкий конец. Любовник нежно взял его член в рот и медленно вынул фаллоимитатор. Стилист кончил и рвано задышал. Его грудь резко поднималась и опускалась, пот струился по телу. Николай снял с него наушники и повязку с глаз. Косметика расползлась по щекам, делая его еще больше похожим на порноактрису. Резким движением сорвал скотч с губ. Шура с удовольствием и облегченно вздохнул полной грудью. - Ты ошибаешься, если думаешь, что на сегодня это все, - сбивчиво прокомментировал механик и освободил руки. Стилист еще не успел дух перевести, а его уже развернули на кровати, чтобы голова свисала с края. Коля быстро скинул комбинезон и встал над ним, таким образом, чтобы взлохмаченная шевелюра оказалась пропущена между ног. Шура мутными от возбуждения глазами смотрел на своего любимого мучителя снизу и медленно облизывал опухшие губы. Николай, запустив руку в растрепанные волосы на затылке, с усилием подтянул ближе к себе, вставил возбужденный член в вяло приоткрытый рот партнера. Размерами слесарь не был обделен, поэтому любовник зажмурился, брызнули слезы, еще больше размазывая грязные разводы по лицу. Шура постарался расслабить гортань, чтобы стояк полностью поместился в нем. - Вот... так, - сбивчиво пробормотал Коля, - ... старайся. Обслужи. Он прибавил еще несколько нецензурных эпитетов в адрес партнера, но от этого Шура возбудился еще больше и для удобства пытался ухватиться ослабленными пальцами за талию Николая. Они уже давно не делали этого и поэтому у механика накопилось достаточно неистраченной сексуальной энергии за прошедшее время. Он с силой натягивал голову Шары на себя, не позволяя тому нормально дышать. Вид полностью подчиненного партнера заводил и практически сносил крышу от желания и страсти. Еще немного и Николай кончил. Струя глубоко выстрелила, попадая в гортань и носоглотку. Шура закашлялся, задохнулся. Сперма попала в нос, обволокла горло, не давая вздохнуть. Партнер помог ему сесть и тихонько похлопывал по спине, чтобы тот продышался. Коля присел рядом, подтянул салфетки и аккуратно вытирал вязкие следы с лица стилиста. Вытер аккуратный носик приятеля после того, как тот высморкался в салфетку. - Ненавижу... - пробормотал Шура, когда возможности дышать, говорить и соображать вернулись. - Ненавижу ругаться с тобой. Но мириться... Он с протяжным удовлетворенным выдохом опять скользнул на кровать и прижался животом к пояснице Николая. Обнял его ногу и лицом уткнулся в бедро. - Не скажу, что мне это так уж не нравиться, но я больше люблю, когда ты рядом просыпаешься. Взлохмаченный, опухший ото сна и осипшим голосом говоришь: "Боброе утро", - Коля прикрыл его худые бедра покрывалом и провел рукой по растрепанным волосам. - И пусть бы до этого был самый простой секс, в обычной миссионерской позе. Если ты рядом, значит мне этого уже достаточно. Шура ничего не ответил, только сильнее прижался к нему и притих. - Знаешь, я все время жалею, что не ответил тогда на твой вопрос, - Николай гладил его голову. Пряди волос проскальзывали между пальцев, цепляясь за заусенцы и мозоли. - Я бы уехал с тобой хоть на край света. Даже если бы ты меня не взял. Светлые глаза вопросительно уставились на него, соображая, о чем идет разговор. Потом опять отвернулся и пробормотал: - Но ведь не сказал же… - Потому что очень сложно признаться себе, что на самом деле являюсь «однолюбом с мазохистскими наклонностями». Приятель хмыкнул и укусил его за бедро. - Всегда хотел у тебя спросить, а сам-то ты кто? Что ты сам про себя думаешь? - Я педик, - лаконично ответил Шура. - Нет. Это образ жизни. Я знаю кучу 100% гетеросексуалов, которые ведут себя как законченные педики. А ты – гей. Это другое. Ты мне зубы не заговаривай, отвечай, - он легонько дернул его за прядь волос. Шурочка обреченно вздохнул и продолжил. - Пока ты боролся со своей ориентацией, мне пришлось договариваться с темпераментом. И прийти к неутешительному выводу, что все-таки я моногамен. И как бы я не сопротивлялся, мальчишка, который отказал мне в самый первый день знакомства, не выходит у меня из головы и из моей жизни. Правда, странно? - Не очень. - Я думал, что может, если перепихнусь с тобой, все встанет на свои места. Но события развивались очень долго. Созревал ты для следующего этапа уж очень медленно. Пока я тебя развел на минет, пока ты пришел меня утешать, а вместе с этим хорошенечко поиметь, времени прошло очень много, почти двадцать лет, тыква моя переспелая, - он вытянул худую маленькую ладошку и ткнул Николая в лоб. Его руку перехватили, и жаркие губы прижались к внутренней стороне запястья, украшенной синяками. - Но самое странное оказалось то, что я почувствовал себя счастливым, когда проснулся у тебя дома после поездки на Мальдивы. Помнишь? Ты даже не вышел из меня. Так и заснул, уткнувшись в мою спину. - Ты тогда с утра такой притихший был. Я испугался, что ты себя плохо чувствуешь, а оказывается наоборот. Они помолчали, каждый занятый своими мыслями. - А почему ты не прикасаешься ко мне, как раньше? – прошептал Шура, выглядывая из-под челки. - Ты видишь их? – Коля протянул ему огрубевшие кисти и растопырил пальцы, демонстрируя порезы и шероховатости. - Вижу. Самые лучшие и нежные, - он взял его руки, прижал к губам и подложил под свою щеку. – Я просто боюсь тебя поцарапать, - последовало признание. - Ну и дурак. Я тебе их в порядок приведу. Будут гладенькими и ровненькими, - стилист улыбался, поглядывая на любовника снизу. - А ты … - механик нервничал, но не мог не спросить, - со всеми позволяешь себе так расслабляться? - Как так? – искренне удивился Шура. - Ну…так, - взгляды скользнули в сторону сумки с «игрушками». - Конечно, нет, - Шура посмотрел на него, как на ненормального. – Это же опасно. Неизвестно на кого можно нарваться. Вдруг и в самом деле на извращугу напорюсь. - То есть ты это делаешь только со мной? – опешил Коля. - А с кем еще? Это ты у нас первый начал практиковать по жестче и по грубее, а у меня уже выбора не осталось. Поэтому и разрешаю делать с собой, что заблагорассудится. Приятель медленно подтянул отвисшую челюсть, вставил ее на место и удовлетворенно хмыкнул: - Я боялся, что ты так со всеми… - С кем «всеми»? У меня долговременные интимные отношения только с одним человеком. Остальных уже давно нет. Всех кого ты видел в последнее время – это только антураж, массовка, чтобы тебя позлить. Дальше обнимашек и поцелуйчиков дело не шло. Только со Степкой слегка заигрался. Ты ревновал? Как мило. - Я был уверен, что только «запасной аэродром» для тебя. - Я тоже был бы не против, если это так и было, но как-то не срослось. Коля наклонился и чмокнул его в лоб. - Ты не замерз? Запасную одежду с собой взял? - Нет. - То есть набрал целую сумищу ненужного барахла, а сменные штаны не положил? А если бы не помирились? Отправился обратно в образе Саши Грей? - Такое развитие событий я не рассматривал. - Наглец! А с парнями, Степкой и Лешкой, ты как все улаживать будешь? В образе кого к ним завалишься? Деда Мороза? Снегурочки? Пасхального Зайца? - Зубной Феи. Я не знаю, - честно признался Шура. – Ты мне поможешь? – он с мольбой заглядывал в глаза приятеля. - Ну, не знаю, - протянул Николай. - Что мне за это будет? - Цену набиваешь? Ладно. Как вариант могу предложить пожить вместе. Все равно мне от тебя никуда не деться. - Быть на твоем содержании? Хочешь папиком стать? - В нашем случае мамиком. Они захохотали, представляя эту картину. - Признайся, тебе просто нужно опять твою «растительность» проредить? - Ой, меня спалили! Как ты догадался? - Только у меня одно условие, - Коля погладил его по пояснице. – Так как я основной держатель этой неугомонной «движимости», то и пользоваться буду, как посчитаю нужным. - Звучит очень внушительно, но что это значит? - Я не буду трахаться с тобой в том же темпе, как раньше. - С хера ли банька-то сгорела? – Шура в возмущении приподнялся на локте. - Тебе с точки зрения физики или лирики объяснить? - Да хоть … - договорить ему не дали. Николай прищемил указательным и средним пальцами обиженно вытянутые губы. - Я самый заинтересованный пользователь этой задницы и очень хочу, чтобы она оставалась такой же упругой и неунывающей еще как минимум следующие двадцать лет. - И? – все еще не понимая, буркнул приятель. - И … скучать я тебе не дам, но буду это делать в более щадящем режиме. И не вздумай где-нибудь на стороне за добавками бегать! Понял? – он сильнее сжал пальцы и поцеловал его в вытянутые "пельмени". Шурочка удовлетворенно опустился обратно на кровать и опять прижался лицом к бедру партнера. - Ты не оставляешь мне выбора… Можно было бы сказать, что жили они долго и счастливо, но не буду. Потому что выносили они друг другу нервную систему до основания с периодичностью раз в несколько месяцев. А потом с терпением, любовью и осторожностью восстанавливали свои непростые и взрывоопасные отношения. А что еще остается делать двум однолюбам с садистко-мазохистскими наклонностями? Только дополнять друг друга.