Всё не то, чем кажется

С детства я мечтал помогать людям. Мечтал найти работу, которая будет мне нравится и приносить пользу окружающим. Поэтому я стал врачом. Врачом - педиатром. Я рад, что могу помогать детям. "Ненавижу..." Мне нравится храбрость и мужество, которое читается в глазах этих маленьких ангелочков, ведь они понимают, что пусть боль и будет, она мимолётна. "Ненавижу..." Мне нравится смотреть на их яркие улыбки, полные счастья и жизни. "Ненавижу!.." Я рад, что выполняю такую важную и ответственную работу, как лечение людей. "НЕНАВИЖУ!!!" ...кого я обманываю... Я ненавижу свою работу до глубины души, потому что мне больно... Мне больно смотреть на людей, приходящих за очередным рецептом, препараты в котором по большей части не действуют... Мне больно смотреть на людей с костылями и в инвалидных колясках... Мне больно смотреть на людей, которые очень долгое время находятся в коме под ИВЛ... Мне больно смотреть как людей увозят на операции, шанс выжить в которых 1:1000... Мне больно смотреть когда людей отвозят в место, откуда возврата нет. В морг. Хуже всего, когда всё это происходит с детьми. У них могло быть прекрасное будущее, но болезни и травмы перечеркнули их возможности. Перечеркнули жирным чёрным крестом их счастье, мечты и надежды. Перечеркнули жизнь. Не знаю, дело во мне, в моём кабинете, больнице или городе с его гниющей атмосферой, но факт остаётся фактом: каким бы здоровым не пришёл ребёнок, рано или поздно он умирает. А ведь начинается всё с обычных простуды, гриппа и ОРВИ. Во время лечения я стараюсь поддержать детей, проблемы которых начались после моего приёма. Я навещаю их, играю с ними по мере их возможностей, читаю книги сказок и, если попросят, придумываю сам. Но нам этом мои возможности заканчиваются. Я не специализируюсь на онкологических, психологических и других заболеваниях, поэтому моя помощь, какой бы она не была, бесполезна. Я сам бесполезен. В этом я убеждался тысячи раз. И сейчас, когда передо мной проехала каталка с небольшим тельцем под белым покрывалом, я убедился в тысяча первый раз. Мне не нужно разглядывать бирку на детской ножке, чтобы сказать, кого увозят в холодные чертоги морга. Эта девочка пришла ко мне пару месяцев назад. Всё по старой схеме: температура, насморк, слабый кашель, лёгкая усталость. Я диагностировал грипп и выписал соответствующие лекарства. Через полторы недели она с мамой пришла вновь, пожаловались на усиление кашля. Снова осмотр, снова рецепт. Через несколько дней снова приход к нам. Но уже на карете "Скорой помощи". У малышки обнаружили туберкулёз в очень запущенном состоянии. Девочку положили в больницу. Осмотры, препараты и различные процедуры тесно смешались с жизнью крохи. Я навещал её. Играл с ней. Читал книжки. Говорил, что всё будет хорошо, она скоро поправится и её выпишут. Она смотрела на меня своими большими серыми глазками, полными надежды и веры в лучшее. А я... Я нагло врал ей. Я врал себе, потому что не хотел ещё одну смерть брать себе на душу. Малышка умерла вчера ночью. Она была настолько слаба, что не смогла сесть на кровати и откашляться. Сгустки крови и мокроты перекрыли дыхательные пути. Она просто задохнулась. Проводив её тельце взглядом, я судорожно вздохнул. В горле встал ком, глаза стали влажными. Я был на грани истерики, но прикусив язык и сжав ладони до белых костяшек, я направился в свой кабинет. Никто не должен видеть меня в таком состоянии. *** Я не был дома двое суток. Попросил начальство назначить мне как можно больше ночных дежурств. На работе я по самую макушку завален делами, поэтому винить, грызть и ругать себя на чём свет стоит я не могу. Просто нет времени. А так от меня будет хоть какая-то польза. На часах пол-второго ночи. Я сижу в своём кабинете и штудирую очередную историю. Выбираюсь из своих "хором" только за кофе, и по просьбе медсестёр. Глаза болят от такого количества работы. Буквы пляшут, переплетаются между собой и ни в коем случае не хотят быть читабельными. Я откидываюсь на спинку кресла и тру лицо ладонями. Тяжело вздохнув и проклянув свою жизнь, вернулся в исходное положение. Отложил очередную историю в стопку к законченным и собирался заняться следующей, но руки так и замерли в паре сантиметрах от папки. С фотографии на обложке на меня смотрела девочка. Та, что умерла пару дней назад. Перед глазами предстала каталка с телом девочки и моё тело пробила дрожь. Из горла вырвался судорожный вздох. Я обхватил себя руками за плечи. Холодно. Отопление отключили? Ещё один вдох-выдох, и из моего рта вылетает облачко пара. Я проследил его полёт и мой взгляд упёрся в окно. Я встал и подошёл к нему. Окно медленно, но верно покрывалось морозным узором. Кончики пальцев немного закололо от холода. Не отрывая глаз от окна, я подышал на руки. Не очень-то помогло. Лампа, что стояла на столе, пару раз мигнула и погасла. Я обернулся и моё тело пробила дрожь. но уже не от холода. За моей спиной были дети. Погибшие дети. Я всматривался в их лица и к моему горлу подкатывал ком. Я помнил каждого из них. Но что хуже всего... я помнил их смерти... каждую... Два мальчика, лет семи и одиннадцати. Младший умер от гнилостной диспепсии . Мать, воспитывающая малыша, слишком экономила на продуктах, поэтому покупала недоброкачественные полуфабрикаты... Старший мальчик, чьи волосы даже сейчас цветом были похожи на спелые колосья пшеницы, скончался от ревмокардита . Началом послужила ангина... У двери, опираясь о косяк, стоял шестнадцатилетний парень. Он умер от потери крови. Гемофилия... На шкафу, что стоял у противоположной стены, сидела пятилетняя девочка. Её чёрные волосы развевались будто на ветру. Когда я видел её в последний раз она была в шапочке, что скрывала её безволосую головку. У неё был рак мозга. Всё началось с обычных головных болей... А прямо передо мной стояла... Она. Девочка, что умерла от туберкулёза... Дрожащей рукой я нащупал за собой подоконник и облокотился на него. Другую положил на горло, т.к. ком, что образовался там, всё никак не хотел исчезать. Они... Пришли за мной? Внезапно ком в горле растворился, дрожь прошла, а вместо страха пришло спокойствие. - Моё время пришло? - с грустной улыбкой спросил я. Я не знаю почему мысль о своей смерти я воспринимаю так спокойно. Может, потому что я это... заслужил? Я не сумел спасти этих детей от смерти, так почему я должен жить? Чем я лучше? От меня никакой пользы... Я бесполезен... Я ничто... -Почему вы так решили, дяденька доктор? - поинтересовалась малышка со шкафа. Тихий вопрос девочки заставил меня вздрогнуть, как от крика. Я поднял на неё взгляд. Она грустно улыбнулась, повернулась к парню, стоящему у двери, и протянула к нему руки. Тот внял немой просьбе и снял её со шкафа. Парень поставил её на пол и взял за руку. - Я заслужил это, - пожимая плечами ответил я. - Тем зе? - поинтересовался семилетний мальчик. Он склонил голову немного набок и посмотрел на меня своими большими карими глазами. - Я... - я опустил голову и уставился на свои ботинки. Как же я не хотел знать ответ на этот вопрос. - Хотя бы тем, что я плохой доктор, - я прикрыл глаза и перед мной пронеслись последние пару месяцев моей никчёмной жизни. Бесполезной. - Вы попусту на себя наговариваете, - сказал парень. - Если бы... - я покачал головой. - Дяденька не плохой! - малышка вырвала ладошку из руки парня, подбежала ко мне и обняла в районе поясницы. - Дяденька не плохой! Не плохой! Не плохой! - запричитала она, мотая головой, - Дяденька хороший! Самый хороший! Я посмотрел на неё растерянно. Не зная что делать, я поднял руку и стал гладить её по голове. Девочка только сильнее стиснула ручки. Я попытался улыбнуться, но вышло как-то натянуто. - Если бы твои слова были правдой, крошка, - я поднял взгляд на детей, - вы бы не были здесь... такими. - Вы ни в чём не виноваты, дядя, - сказала вторая девочка, - и никогда не были. - Я виноват в ваших смертях, - обречённо выдал я. - Это не так, - девочка посмотрела мне в глаза, - Вы сделали всё, что было в ваших силах... - ... и мы не виним вас... - продолжил мальчик с пшеничными волосами. - ... в том,что случилось. Ведь это произошло бы рано или поздно, - закончил парень, отходя от двери. - Но из-за меня вы... - Мы покинули этот мир из-за болезней. Не из-за вас, - девочка широко улыбнулась, - Благодаря вам, дядя, наши последние дни были намного лучше, чем могли быть на самом деле. - Вы один сделали очень много. Для каждого из нас, - парень подхватил на руки кареглазого мальчика и подошёл ближе. - Вы ошибаетесь, - страх вернулся и сдавил грудь, - Я не смог ничем вам помочь... Я бесполезен... В следующий миг ещё четыре пары рук сдавили меня, но уже в объятиях. - Вы не бесполезный, дядь, - сказал парень. - У нас много хороших воспоминаний, - сказал блондинчик куда-то мне в рукав. - Спасибо, дяденька, - малышка, что до этого обнимала меня за поясницу, подняла личико и лучезарно улыбнулась. Сердце пропустило удар. В кабинете наступила тишина. Только какой-то непонятный звук нарушал её. - Не платьте, дяденька, - сказал мальчик на руках у парня и положил свою ладошку мне на щёку. Я растерянно провёл рукой по другой щеке. Та была мокрая от слёз. А странным звуком было моё судорожное дыхание. - Спасибо вам. Спасибо за всё, - в разнобой стали они благодарить меня. Дрожащими руками я старался обнять их всех разом и покрепче. Слёзы пеленой застилали мне глаза. - Прощайте, дядя... Я вытер рукавом глаза, и увидел только девочку с серыми глазами. Она осталась одна. - А... - хотел я задать вопрос. - Нам пора... - девочка погладила меня по щеке полупрозрачной ладошкой, - Кто бы что ни говорил - вы не бесполезный, дядя. Не забывайте об этом. Пожалуйста... Сказав это, девочка окончательно растворилась в воздухе. Холод, про который я совсем забыл, стал понемногу отступать. Узоры на окне начали исчезать. Ноги отчего-то стали ватными и я упал на стул, чудом не сев мимо. Я откинулся на спинку стула, задрав голову к потолку. Слёзы снова потекли по моим щекам маленькими ручейками. - Спасибо... спасибо...