Часть 1

      Это было месиво. Жуткое и без какого-либо смысла. Просто бойня, где во все стороны летела кровь, чьи-то зубы и перья, раздавались ругательства, проклятья и атакующие заклинания. Казалось, что если затормозить хоть на секунду, то с жизнью можно попрощаться, а потому многие прятались за перевернутыми столами, за колоннами и магическими щитами, но были и искатели «смерти», что с воплями и рыком бросались на других, отстаивая свои убеждения. Несмотря на запрет, все пользовались силами, из-за чего было не понятно кто и где. Все просто смешивалось перед глазами.       Для меня все казалось жутким безумием, так как за три года учебы я ни разу не видела такого бедлама в общей столовой. А потому наблюдая за всем из дверного проема, мне оставалось лишь задаваться вопросами. Где все учителя, когда они так нужны? Кто это все устроил? И как сильно мне за это влетит? Ведь все знают, чтобы не случилось виновницей всего и всегда явлюсь я. За 3 дня до этого…       Занятия уже закончились, большинство разбрелось по своим комнатам делать домашку или закидываться разной гадостью, которая по Академии расходилась за не малые деньги и под закрытые глаза учителей, которые сами её и поставляют. Я же шла на отработку и ладно бы за неуспеваемость или прогулы, но моей проблемой было невезение. Когда где-нибудь что-нибудь не взорвалось или не сломалось, везде всегда была я. Даже если где-то начиналась драка, мне всегда везло оказаться рядом, а потому и попасть под раздачу наказаний. Мне даже дали прозвище Проблемная Лилит, ведь за любое происшествие отдувалась я, даже если не была к нему причастна. Вот и сейчас я плелась в кабинет ректора, под косые взгляды и хихиканье тех, кто выходит из воды всегда сухими.       Путь был простым: из учебного корпуса для водников во внутренний сад, от фонтана Единства налево и до часовой башни, в которой и располагался ректорат. Там меня при входе уже не спрашивали, по какой причине я прихожу. Если пришла, значит, что-то случилось, если нет — сегодня без происшествий. Мисс Педигрин, женщина в летах, что сидит сутками напролет в приемной, только по моим визитам узнает обо всех бедствиях в Академии. Сначала она ворчала на меня, считая тайным зачинщиком, а потом пришла к выводу, что я крайне невезучее дитя. На втором году моего обучения, завидев меня робко мнущуюся у дверей, она начала доставать из своего стола шоколадные конфеты и класть их на край своего стола, чтобы я, после тирады от ректора и получения нового наказания, заедала свои печали конфетами. Толком мы с ней не общались, но такой ритуал со сладостями был моей некой отдушиной.       С середины второго года обучения я уже перестала стучаться в приемную, а просто заходила, бегло склоняла голову перед мисс Педигрин и спешила за новой порцией наказаний. Правда сегодня мне не хотелось спешить, настроение было самым подавленным и отвратительным, ведь нагоняй мне сулил за то, от чего я была вообще крайне далека. Кто-то испортил спортивную форму огнивиков , что те не смогли её восстановить. И раз виновных сразу найти не удалось, то понятное дело все спихнули на меня, ведь если не я, то кто еще.       В приемную я почти вползла, по-другому темп моей ходьбы было не назвать. На автомате поклонилась мисс Педигрин и побрела к дверям в кабинет ректора. Я уже хотела поворачивать дверную ручку, как услышала за дверью заливистый мужской смех. Голос явно был не нашего ректора, тот, когда смеялся, прихрюкивал из-за лишнего веса, а этот смех в отдалении можно даже красивым назвать было.       Я удивленно и в тоже время вопросительно взглянула на мисс Педигрин и лишь тогда заметила, как трясутся у неё руки. Нервным движением она подманила меня к себе. Я тут же подбежала к ней, но не успела и рта открыть, как она всучила мне в руки мешочек с конфетами.       — Возможно это наша последняя встреча, — тихо заговорила мисс Педигрин, нервно убирая выбившуюся седую прядь из всегда идеальной прически и бросая косой взгляд своих зорких синих глаз на дверь в кабинет ректора.– Скорее всего, меня завтра уволят, так что не съедай все конфеты сразу. По возможности буду присылать тебе каждый месяц по не многу, чтобы уж совсем время в Академии пыткой не было.       Она тараторила так, будто была готова в любой момент сорваться и начать истерически рыдать. Глаза были красными, влажными и избегающими прямого взгляда со мной, а нижняя губа искусана, что виднелись засохшие кровавые подтеки.       — Что вы такое говорите? — я положила конфеты на стол и взяла её за руки, вынуждая взглянуть на меня. Через мои перчатки было невозможно почувствовать что-то, но уверена руки у неё сейчас были ледяными. — Все будет хорошо, мисс Педигрин, ректор ни за что вас не уволит, вы ведь единственная, кто разбирается во всей бумажной работе.       Она печально улыбнулась мне, но все же одна слезинка сорвалась с её ресниц.       — У нас новый ректор, — тихо произнесла она, а двери в кабинет главы нашей Академии резко распахнулись.       Мистера Голинса, человека, которого я привыкла видеть с гордо поднятой головой и высокомерным взглядом, выволакивали из его же кабинета два стражника в форме императорской охраны. Он был весь бледный, потный и, кажется, без сознания, так как ногами он вообще не перебирал.       Мисс Педигрин испуганно прижала руки ко рту, приглушая рыдания, а я не знала, куда себя деть. Уж такого мне еще видать не приходилось, да и чувства у меня были смешанные. Какого-либо уважения или любви к ректору я не испытывала, но ненависти тоже. У нас были нейтральные отношения, иногда мы даже пили чай, так как мои приходы в его кабинет были почти каждодневными.       Когда стражники с мистером Голинсом скрылись в коридоре, из кабинета в приемную вышли двое мужчин. Одного из них тяжело было не узнать, все же портретами будущего наследника престола увешаны все учебные заведения в империи. Но вживую принц, Кристиан сел Верадо, был еще краше. Платиновый блондин с яркими зелеными глазами приятными чертами лица в бело-золотых одеждах из ткани лучшего качества насмешливо смотрел в след стражам. Его явно забавила вся эта ситуация, не удивлюсь, что именно он смеялся в кабинете.       Второй же мужчина не выглядел таким уж радостным, возможно такой антураж создавала его полностью черная одежда, а может и его лицо, которое было скорее спокойным, будто все идет так, как и должно. Он был смуглым, что для наших северных земель было редкостью, с острыми чертами лица и шрамом, проходящим через правый глаз. Его длинные белые волосы были убраны в высокий хвост, что отчетливо было видно острые уши и три небольших татуировки на затылке, что говорило о том, что он Истребитель да еще из дроу.       Сначала они не придали моему присутствию тут никакого значения, разговаривая между собой. Мне до их разговора тоже не было никакого дела, сердце билось как бешенное от страха, ведь все знают: Истребители появляются только там, где скоро объявится сожженный . Только этого не хватало мне для полного счастья!       Перед глазами уже проносились ужасные картины из детства, где моя родная деревня была охвачена огнем, а люди сгорали заживо, не успевая понять, что горят. Было ощущение, что я снова слышу их крики, полные страданий.       Из этих ужасных мыслей меня выдернуло то, что мисс Педигрин резко встала и прикрыла меня своей спиной. Только тогда я заметила, что оба мужчины изучающе смотрели на меня.       — Девушка тут не причем, — нервно говорила секретарь, рукой задвигая меня себе за спину так, чтобы меня не было видно.       — Мисс Педигрин, мы не обвиняем её в махинациях вашего бывшего ректора, — принц сделал особый акцент на слове «бывшего», подчеркивая этим, что власть в Академии сменилась.– Я и ваше новое начальство лишь хотим побеседовать с ученицей о ситуации в этом прекрасном учебном заведении. Может юная мисс подаст идеи по улучшению.       — Юная мисс признана проблемным студентом, вам лучше побеседовать с главой студенческого совета, — её трясло от страха, но она отчаянно прятала меня за собой.       — Главу студенческого совета надо ждать, а ждать я не люблю, — жестко сказал принц.– Или юная мисс пройдет на беседу, или будет отчислена, раз признана проблемной.       Мисс Педигрин испуганно обернулась ко мне. Я видела, что она не знает, что делать и как поступить, чтобы мне не пострадать, но мне было не впервой оказываться в самой гуще событий. Да и чем дольше она меня защищает, тем больше бед навлечет на себя.       Я устало улыбнулась ей и, выйдя вперед, присела в глубоком реверансе.       — Приветствую, восходящее солнце империи, — покорно произнесла я, не смея поднять глаз.       — Прошу без излишних формальностей, — принц подошел ко мне и протянул руку.– Обсудить надо многое, а времени мало.       Я удивленно взглянула на протянутую ладонь, но не стала испытывать терпение принца и приняла помощь, чтобы выпрямится. Стоило мне встать прямо, как мою руку отпустили и жестом указали на дверь кабинета. С глубоким душевным вздохом под внимательные взгляды я прошла в знакомый до боли кабинет, который был просто-таки перевернут. Два тайника мистера Голинса были открыты, бумаги валялись на полу, оба кресла для посетителей валялись у дальней стены. Кажется, это была неожиданная проверка, которую ректор не прошел.       Как только оба мужчины зашли, двери за их спинами закрылись магией. На интуитивном уровне я ощутило заклинание скрытия, что неким комом подступило к моему горлу, так как ни один из мужчин и слова не произнес. Хотя чего я ожидала, принц маг десятого ранга, признанный талант империи, его друг думаю не более чем на три ранга ниже.       Пока я застыла в центре комнаты, прямо перед столом бывшего главы Академии, принц уверенно подошел к шкафу, на котором стояли личные дела проблемных студентов.       — Ваше имя мисс, — потребовал он.– Хотя не говорите! Самое толстое думаю ваше.       Он взял папку, что была несравнима по размеру с другими, хотя из неё и убрали часть записей с моего первого года обучения.       — Мисс Лилит Дарконэ? — не поднимая на меня глаз, спросил принц, с интересом вчитываясь в первые страницы в моем личном деле.       — Да, — немного даже виновато произнесла я, продолжая стоять на месте и разглядывать свои пыльные туфельки, лишь изредка поднимая глаза на принца, что уже успел усесться в ректорское кресло и закинуть ноги на его стол, и Истребителя, что встал у него за спиной и также разглядывал моё личное дело.       — Я смотрю, вы тут главная зачинщица, — принц поднял на меня свои зеленые глаза, в которых я почему-то прочила угрозу.       Сказать мне было нечего. Глупо будет говорить о том, что я все это не делала, а лишь оказывалась рядом, особенно с учетом того, что уже третий год никто не верит моим словам, считая наглой врушкой.       Хмыкнув, он снова начал листать бумаги, странно хихикая, иногда вчитываясь, водя по строчкам пальцем, чтобы и его спутник обратил на это внимание. У Истребителя выражение лица не менялось совсем, пока они не дошли до бумаг, которые касались этого года, там даже у этого хладнокровного мужчины бровки домиком встали.       Все это время я стояла статуей, не смея произнести и слова, лишь по редким и тихим фразам я понимала, до какого момента они дошли. В конце принц отбросил моё дело на стол и внимательно посмотрел на меня, будто ища во мне какое-то несоответствие.       — Как вы умудрились одновременно поджечь фонтан в саду, устроить драку на полигоне и взорвать лабораторию по ботанике? — спросил принц.       И что мне ответить? Я в этот момент вообще в столовой помогала.       — Ну же! Не стесняйтесь, мисс Дарконэ, поделитесь тайной своего таланта. Даже я в свои юные годы не мог устроить столько всего одновременно.       Ком в горле не давал мне даже начать оправдываться, хотя какие оправдания спасут меня при таком личном деле?       — Мисс Дарконэ, не советую испытывать моё терпение, — голос принца снова стал жестким.– От ваших слов сейчас зависит ваша судьба в Академии.        — Просто отчислите меня, — тихо пробубнила я, чувствуя, как слезы горячими ручьями текут по щекам.       — Еще раз и громче, мисс Дарконэ.       — Отчисляйте! — почти выкрикнула я, но так и не посмотрела на принца.       Мне было обидно, прям до горечи, так как я просто имею способность оказываться ни в том месте и ни в то время. И так было всю жизнь, и если сначала люди еще пытаются найти какое-то объяснение этому, то после просто начинают сваливать все на меня, как на козла отпущения. А в Академии, где множество платников из богатых семей, обязательно будут спускать всех собак на стипендиатку, чтобы лишить её последних средств на жизнь, и продолжать держать в своих стенах для улучшения показателей по знаниям.       — Причина?       — А моё личное дело вам не причина? — слезы мне было не остановить при всем желании. Мне было и стыдно за них, и нет одновременно, так как они были оправданы.– Спросите любого в Академии, и вам скажет, что я — Проблемная Лилит. Со мной никто не общается и за меня никто не заступится, если будет принято решении о моем отчислении. Лишь посмеются, прекрасно зная, что с таким личным делом ни одна награда за успехи в учебе не позволит мне поступить в другое учебное учреждение. Для всех я ходячая катастрофа и бедствие, так как, где бы ни была, там происходит что-то плохое. Так что отчисляйте, вам только спасибо скажут.       — Слабая причина для отчисления, мисс Дарконэ. Крайне слабая, так как я вижу запуганную девочку, на которую спускают все неприятности и проблемы.       Только сейчас я подняла голову и посмотрела на принца. Он уже нормально сидел за столом, облокотившись на него и некой жалостью смотря на меня.       — Мы здесь уже несколько часов, и я успел насмотреться на студентов. Ты единственная ходишь в осенней форме, хотя все в зимней. Сумка затертая, перчатки явно сама покупала… Кстати сними их.       Послушно я стянула перчатки. Было странно касаться собственными пальцами друг друга, так как с перчатками я почти срослась, даже мылась иногда в них, только бы не смотреть на эти многочисленные мелкие шрамы и огрубевшую кожу.       Неожиданно ко мне подошел Истребитель. Он выхватил у меня из рук перчатки, отбросил их в сторону и внимательно стал оглядывать каждый шрам.       Вблизи мужчина был очень красивым. Возможно из-за того что дроу, у них у всех врожденная красота, но глаз отвести от него было тяжело. Даже его шрам ничуть не портил его, даже наоборот заставлял задуматься, в каком сражении был получен и как так вышло, что он есть, а глаз Истребителя ничуть не поврежден. Глаза тоже были необыкновенными, серыми с небольшим проявлением голубого, который издалека было даже незаметно, в оправлении длинных черных ресниц. Каждый раз когда он моргал, было ощущение, что я слышу порхание бабочки рядом.       Но, не смотря на всю его привлекательность, мне было некомфортно от этого. Я привыкла к одиночеству и к тому, что меня редко кто-то касается особенно противоположного пола. Неким нервным движением я вырвала ладони из чужой хватки и сделала пару шагов назад.       — Несколько, скорее всего, сделаны по неосторожности о бумагу, но другие…– я впервые отчетливо услышала голос Истребителя. Он был низким, но приятным для слуха, что было необычно, так как у дроу, как и у эльфов, зачастую голоса высокие и неприятные для обычного слуха.– Уверен, в правую руку с силой вонзили швейные ножницы, а на левой множество мелких порезов от разбитого стекла.       Я еле сдержалась, что бы эмоционально не переносить себя в те дни, когда были получены все эти раны. Дни, которые просто хочется вычеркнуть из жизни.       — С тобой это сделали в Академии? — спросил Истребитель, сверкая своими серыми глазами. Он смотрел так, будто изучал меня, как новый артефакт или неведомого зверька.       — Частично, — не стала врать я, так как в этом не было смысла. Дроу чувствуют ложь.       На мгновение мне показалось, что на лице мужчины промелькнула ярость, но только на мгновение. Абсолютно спокойно он повернулся к принцу и произнес:       — Отказываюсь.       — Отказы не принимаются. Карточный долг — это святое, — сказал принц настолько спокойно и весело, что я перестала понимать, что вообще происходит.       — Давай просто снесем эту Академию, — мужчина безразлично подошел к окну, подставляя лицо пробившемуся через вечно мрачные облака солнечному свету. В то мгновение мне показалась, что каждый его волос это тонкая серебряная нить, что переливается, словно, благородный метал под солнечными лучами. — Снесенной Академии ректор не нужен.       — Из бюджета деньги на содержание на год вперед выделены, так что нет. И ты обещал, Доменик, что выполнишь все, чтобы то не требовалось!       — Но я же не знал, что ты заставишь меня встать во главе шайки избалованных детишек! — он бросил гневный взгляд на принца так, будто говорит с мальчишкой.       Принц отвечал ему не менее наглым взглядом, ну а я… Понимала, что явно лишняя в их разговоре. Тем более их аурные фоны не хило так пульсировали, что у меня живот начало крутить.       — Прощу прощения, — тихо вставила я и, присев в неуместном реверансе, попыталась ретироваться прочь, но принц до двери добрался излишне быстро, будто телепортировался.       — О нет, мисс Дарконэ, рано сбегать. Вы нам для разрешения спора нужны, — он развернул меня лицом к Истребителю и начал подталкивать в его сторону.– Скажите ему, что лучшим ректором будет тот, кто знает, что такое дисциплина.       — Это, разумеется, так, но зачем заставлять человека? Научный совет империи может сам утвердить ректора для Академии, — я безумно не хотела приближаться к Истребителю, так как с каждым словом принца его аурный фон начинал еще сильнее пульсировать, а потому упиралась и пыталась увернуться, но принц уверенно продолжал.       — У него карточный долг передо мной и я хочу, чтобы он взялся за эту Академию. А карточный долг, как говориться, святое!       — Богиня Эллиора не одобряет азартные игры! — воскликнула я, развернувшись к принцу.       — А кто из богов их одобряет? — в его зеленых глазах, по свету сравнимых только с свежей зеленой травой, играли странные чертята, готовые на все ради свой цели.       — Никто!       — Надо новых богов вознести, — фыркнул принц и, развернув меня обратно, прошептал у самого уха.– Ты не помогаешь его уговорить!       — А разве я должна? — почему-то также тихо ответила я, боясь даже дернуть головой, так как принц был слишком близко.– Это его выбор быть ректором или нет. И вас не смущает, что он все слышит?       — Нет, и вас это тоже не должно смущать. Но это сейчас не важно… Я твой будущий Император, ты должна быть на моей стороне!       Его дыхание щекотало мне шею, я остро чувствовала его руку в районе моей поясницы, и это безумно меня и смущало, и пугало.       — Патриотизм патриотизмом, но в делах назначения нового ректора я лучше доверюсь научному совету.       — Это пахнет изменой державе.       — Нет, это пахнет тем, что я снова оказалась не в нужном месте и в ненужное время, и меня втягивают в скандал, о котором бы предпочла узнать из газет, а не так.       — Мисс Дарконэ, в ваших же интересах, чтобы он стал новым ректором.       — В моих интересах сейчас, только оказаться в своей комнате!       Неожиданно принц замер, но всего на мгновение, а после на его губах заиграла странная улыбка, которая не предвещала ничего хорошего.       — Мисс Дарконэ, а это отличное предложение! — воскликнуло восходящее солнце нашей империи.— Вот увидит он, в каких ужасных условиях вы проживаете, и сразу сжалится.       Глаза мои округлились знатно, так как все знают жалость и Истребители не совместимы. Они равнодушны и находятся в гармонии с разумом и своим оружием. Не один из них не может сжалится от такого пустяка, как моя несчастная жизнь.       — Ваше Высочество, это уже перебор, — некий даже гнев, несвойственный мне, зазвенел в моих ушах.– Вы не можете пройти в женское общежитие и уж тем более в комнату незамужней девушки!       — Нет в этой империи места, куда бы я не мог попасть, — нахальная улыбка озарила его лицо.       — Вы просто непостижимый наглец!       — Снова пахнет изменой, — хмыкнул он, — но я дам тебе шанс доказать свою верность державе.       Без зазрения совести принц толкнул меня вперед, и по великому везению я просто упала, а не столкнулась с Истребителем. Хорошо, что успела выставить руки, то точно бы нос разбила. Лекари меня бы просто не поняли, если я в третий раз за день пришла с разбитым носом.       Истребитель хотел подойти ко мне и помочь встать, пока принц делал вид, что он вообще не причастен к моему падению, но я грозно посмотрела на мужчину и почти прорычала:       — Не приближайтесь…       А после неуклюже встала и, массируя ушибленную ладонь, подошла к ректорскому столу. В гневе я бывала крайне редко, так как с детства меня учили, что злость самая ненужная человеческая черта. Она неправильная, так как мы все дети Эллиоры, самой доброй и праведной боги, которая не знала, что такое гнев. И собственно поэтому, злость — это то, что губит душу и веру.       Но простит меня Богиня, как мне не злится на этих двоих?! Они же просто какое-то нашествие абсурда! Спорят между собой и еще меня втягивают, хотя встретили меня только сегодня. Есть, конечно, поверье, что незнакомцу легче рассказать о своих проблемах, чем самым близким, но я бы предпочла не быть этим незнакомцем.       Я сделала глубокий вдох, а затем выдох, пытаясь отпустить свой эмоции. Часто именно это позволяло мне проглатывать оскорбления в мой адрес, а не повыдергивать всем волосы. Кто скажет, что настолько терпеть нельзя, но по-другому просто не умею.       — Мисс Дарконэ, — начал было говорить принц, делая шаг в мою сторону, но резко оборвала его:       — Не приближайтесь, меня от вас тошнит.       И причем сказала чистую правду, их аурные фоны так сильно на меня давили, что тошнота никак не отпускала меня, но у обоих мужчин были такие лица, будто они невинные дети и вообще не понимают о чем идет речь.       — Ваша аура крайне сильная, — пришлось пояснить мне, видя, как принц готовится сказать очередную глупость, — а я крайне чувствительна. Меня подташнивает, когда рядом люди с сильной аурой, которая еще и не в стабильном состоянии, поэтому держитесь от меня подальше.       Мужчины переглянулись и сделали уже шаг от меня.       — Благодарю, — я слабо улыбнулась.– Теперь мне можно уйти? В вашем споре я явно лишняя.       — Думаю да, — согласился со мной Истребитель и посмотрел на принца, ожидая от него ответной реакции.       Но тот медлил, продолжая смотреть на меня. Понять его мысли было тяжело. Его взгляд останавливался то на моих руках, то лице. Он что-то искал во мне или пытался прочесть, но мне было настолько плохо, что я готова была дать даже собственные мысли прочитать, главное, чтобы меня не трогали лишний раз.       Мгновения тянулись ужасно долго, что я уже была готова упасть в обморок прямо здесь, но тут в воздухе появилась записка. Истребитель приманил её к себе магией, быстро прочитал и, подойдя к принцу, передал нему. Тот тоже быстро пробежался по строчкам глазами и усмехнулся.       — Мисс Дарконэ, вы только что устроили опасную ситуацию на полигоне.       Я устало закатила глаза. Ну, все это точка. Да простит меня Эллиора, но это край! Мое терпение не безгранично.       Первый удар был об стол, да такой что костяшки сразу поалели из-за содранной кожи. Второй уже в стену, когда я развернулась. Боль, увы, не отрезвляла, хотя раньше этот способ работал. Как же меня бесит вечно быть виноватой. Они уже обвиняют меня тогда, когда я сама даже рядом не нахожусь. Как же это раздражает!       — Мисс Дарконэ! — принц повысил голос, вынуждая обратить на него внимание.– Я понимаю, это неприятно, но не стоит так яро выражать свое негодование. Вы не похожи на агрессивную девушку.       — А вы у нас знаток, Ваше Высочество? — я развернулась к нему, опираясь одной рукой на стену.–Или вы знаете меня с детства, чтобы так утверждать? Мы знакомы от силы полчаса, и могу вас заверить я ни та, за кого вы меня принимаете.       — Тогда мне стоит судить о вас по вашему личному делу? — он пристально смотрел на меня.– Маг третьего уровня с прекрасной успеваемостью и самым худшим поведением… Ох, несчастная Проблемная Лилит.       Гнев захлестнул меня с головой… ***       —… Ох, несчастная Проблемная Лилит, — эти слова словно яд сорвались с губ Кристиана. Ими он надеялся заставить девушку сорваться в пучину депрессии, обернуть её ярость в душевную боль, но вместо этого она углубилась в ярость.       Рука, которой она опиралась на стену, неожиданно засветилась, а вся комната заходила ходуном. Листы, что валялись на полу, начали вихрем кружить по комнате, мебель затряслась так, будто была готова присоединиться к полету бумаг.       — Кажется, она не просто маг, а поглотитель , — сказал Доменик, хватаясь за меч, что до этого спокойно стоял в углу и не привлекал к себе внимания.       Принц подбежал к другу и схватил его за руку, держащую меч.       — Ты не можешь её убить! Она лишь молодая эмоциональная девушка.       — Она поглотитель, Крис, и потеряла контроль, — мужчина отбросил руку друга и уверенно посмотрел на девушки, чьи глаза были белыми, как чистый лист бумаги.– Магией её не усыпить и в чувства не привести.       — Любого можно привести в чувства…       — Но не тем, кто довел до такого состояния! Ты вывел её на гнев, так что стой и молчи, пока я делаю свою работу.       Истребитель вынул меч из ножен и стал присматриваться к обстановке, ища пути подхода к своей цели. Из-за того что все тряслось и перемещалось, было тяжело даже просто стоять на месте, но визуально он смог проложить для себя маршрут, чтобы можно было одним движением обезглавить девушку. Он был готов хоть сейчас переместиться тень к ней и убить, но что-то его останавливало.       Кристиан был прав она простая девушка, излишне худая, запуганная всеми, долго терпевшая унижения и издевательства, с израненным телом и душой. Доменик ощутил сильную пустоту в её сердце, еще когда коснулся её рук, которые были настолько холодными будто у мертвеца. Большие карие глаза смотрели на него так испуганно, будто она подсознательно знала, что любое прикосновение может обернуться для нее болью. Её бледная кожа ему казалась почти болезненной. Его в какой-то степени пугала её внешность, ведь именно так он себе представлял боль: искусанные чуть ли не до крови сухие губы, большие глаза с видными полопавшимися красными капиллярами из-за вечных слез, черные длинные волосы без какого-либо блеска, фигура, которую, казалось, можно было бы сломать одним легким прикосновением, заношенная до дыр одежда, израненные ладони…       Но действовать надо было, иначе она могла стать сожженной. Доменик стал призывать тьму для переноса, но та не откликалась.       — Не сработает, — Кристиан выхватил у друга меч и воткнул его в деревянный пол.– Она поглощает всю магию в этой комнате. Так что будем поступать по-моему.       — А ты и счастлив, — брезгливо фыркнул дроу.       — Ну, как говорится, счастлив тот, кто всегда прав, а я именно из этого числа, — принц улыбнулся в привычной ему манере.– Тем более ты правильно заметил, я виноват в таком её состоянии. Да и какой из меня будущий правитель, если не смогу спасти одну девушку.       — Иногда правителям приходится жертвовать одной девушкой ради своей страны.       — Не порть всё, дай хоть раз побыть героем, — с усмешкой сказал принц и серьезным взглядом оглядел комнату.– Она окружала себя силой, так что пойдем на пролом. Прикрывай меня.       — Как скажете, Ваше Высочество, — хмыкнул Истребитель.       Оба мужчины бросились вперед, отбиваясь от канцелярских принадлежностей и мебели. Каждый шаг давался им с усилием, так как вихрь хотел выкинуть их, но они упорно продвигались вперед. Но чем ближе они становились к Лилит, тем больше она начинала брать сил из стен, пропитанных магией и высвобождать все до малейшей капельки.       — Вдвоем нам не добраться, она чувствует опасность! — крикнул Истребитель и уже с неестественной ему улыбкой толкнул друга, что даже не расслышал его, вперед так, что он преодолел вихрь и упал прямо к ногам девушки.       — Иронично, ничего не скажешь, — сквозь стиснутые зубы произнес принц и снизу вверх посмотрел на девушку.       Сейчас обладая силой, она была похожа на богиню Эллиору. Кожа бледная, как первый снег, волосы цвета вороньего крыла, нежные черты лица, пухлые губы, лишь глаза сейчас были пустыми, без единого признака сознания.       «Павшая Богиня, » — подумал Кристиан и схватил её за тонкую лодыжку, вливая силу.       Для него это были самые малые капли магии, но для девушки эта была мощь, несравнимая ни с чем. Она все брала и брала её, усиливая свой вихрь, что Доменика прибило к стене её силой, а Кристиана спасало лишь то, что он держался за неё.       И резко все затихло! Вихрь остановился, все просто упало. Лилит упала бы тоже, если бы Истребитель не переместился к ней и поймал, когда почувствовал, что магия снова откликается на его зов. Хрупкое, уставшее и бьющиеся от мелкой дрожи тельце из-за переизбытка маны оказалось в его руках, и, смотря на эту девушку, у Доменика не возникло и мысли, чтобы убить её. Хотя все Истребители держаться мнения потенциального сожженного надо убить, пока он снова не потеряла контроль.       Но эта девушка вызывала в нем необъяснимые для него чувства.       — И что будем с ней делать? — подал голос с пола принц, довольно улыбаясь другу.       И тут… Щелк! В книжном шкафу… Щелк! Отъехала половица у окна… Щелк! В стене прямо за столом ректора…       — А полезно давать иногда поглотителям с магией поиграть! — еще более довольно улыбнулся принц, смотря на открытые тайники старого ректора Академии Стихии, которые даже магия раскрытия не смогла обнаружить.       — Мы больше не будем этого повторять! — Истребитель поднял девушку на руки и пошел к дверям.       — Знаешь, дружище, второй раз боюсь я это не переживу, — принц встал на ноги и отряхнулся.– И куда ты понес нашу интересную проблему?       Но Истребитель не ответил ему, а просто вышел с ней прочь.