Часть, в которой Снейп говорит о Макгонагалл.

      Забрезжил рассвет. Элин долго ёрзала по простыне, то разворачиваясь, то заворачиваясь назад в одеяло. Не хотелось подниматься. Мягкое одеяло обнимало, как обнимает мама в детстве. Но для Пожирательницы детство давно уже закончилось. Обязанности не ждут. Конечно, шок — стать преподавателем. Она понятия не имела, что будет рассказывать, как это будет делать, а главное — что делать с острым языком, из которого так и норовит выскочить брань. Но отмазки не работают, девушке пришлось подняться, одеться и выйти из такого уютного мирка, захлопнув синюю дверь. Как там говорил Снейп — сначала завтрак… К черту. Элин направилась в лес — уж знакомство с преподавателями, и все это «общение» ни к чему. В Хогвартсе ремонт уже подходил к концу - преподаватели, родители и ученики старших курсов приложили много сил, чтобы былой вид школы был восстановлен за пару дней. Это давалось с трудом. Элин проходила мимо двух профессоров, которые левитировали оставшиеся бетонные глыбы. К счастью, они ее не заметили. Девушка хотела помочь, однако влиться в коллектив и начать общение было для нее непосильной задачей, которая к тому же, не стояла. К чему обременять себя лишними знакомствами, если через несколько дней Волдеморт отзовет ее обратно? С этими мыслями Элин вошла в свой класс.       Профессор Снейп спал, скрючившись в явно неудобной позе за старым дубовым столом в директорском кабинете. С уходом Дамблдора школа заметно изменилась: ни тебе привычных мудрых согревающих речей, ни теплой атмосферы, ни…— да всё изменилось. Когда за столом появлялись Кэрроу, Снейп находил причину выйти. Но не всегда. Это со временем стало обстоятельством, которое позволяло директору пропускать и завтраки, и остальные приемы пищи, ибо зрелища ему были не нужны. Вот и сейчас он еще спал беспокойным сном.        Элин лихорадочно искала листочек, исписанный директором для каждого курса. Уж кто, что говорил, а Снейп старался заботиться о детях и об их знаниях. Волшебница сняла кожаную куртку и убрала клинок. Куртка не мешала в бою, и она уже с ней сроднилась — но здесь кажется немного неуместной. По программе — патронусы. Да уж, явно не ее тема. Элин отчаянно пыталась вызвать телесного защитника, но как и несколько лет назад — не особенно получалось. Хороших воспоминаний и с горстку не наберется. Пожирательница бросила все попытки и решила просто импровизировать. В класс разномастной толпой ввалились дети. Их удивленные лица выражали смятение и тревогу. У некоторых был настолько подавленный вид, что Элин стало не по себе. Она медленно и молча прошла к выходу, образуя в толпе подобие прохода, и закрыла дверь по-маггловски. Дети перестали галдеть и на какое-то время воцарилась неловкая тишина. Вульгарно присев на стол, волшебница постаралась придумать фразу приветствия. Вместо ее пронзительного и немного тяжелого голоса послышался надрывный и хрипловатый — волнение. Она боялась показаться детям лучше, чем была на самом деле. Для Элин наркотиком была самоуничижающая жизнь и соответственное к себе отношение. Она упивалась собственным страданиям, ведь именно они давали почувствовать себя хоть на йоту неповторимой и прекрасной. — С этой минуты я буду вашим преподавателем ЗОТИ, — неуверенно начала девушка, — но это ненадолго. Однако, я с искренним желанием буду помогать вам всем, чем смогу… — Профессор?.. — неуверенно поднял руку мальчик, судя по форме, учившийся на гриффиндоре. — Профессор Элин.       Снова воцарилась тишина ожидания. Девушка спрыгнула со стола, и начала рассказывать всё, что ей было известно о заклинании Патронус. С виду Элин выглядела довольно молодо, будто была на пару лет старше этих ребят-выпускников и рассказывала о чем-то сверх интересном и запретном, укрывшись в закутке от взрослых. Детей очень подкупал такой подход и уже через несколько десятков минут между ними не осталось психологических барьеров, и Элин спокойно вела урок под десятки улыбок от своих шуточек. Они, кстати, были на грани. Но кто их здесь слышит?       К вечеру девушка сидела у окна, наблюдая за звездами. Ученики были уже в своих спальнях. Свечи погасли. Портреты спали. Она не хотела отпускать этот день, ведь он был такой… спокойный. И до сегодняшнего дня некоторые вопросы и мысли даже не появлялись у нее в голове. Ведь что по сути может знать о жизни такая, как она. О другой жизни: где нет Волдеморта, где не нужно убивать, чтобы выжить. Душа сегодня пела и плясала, особенно при виде телесных патронусов детей. Элин думала, какой мог быть он у нее — может, рысь (как и анимагическая форма), а может заяц или медведь… Любопытно. Но философские мысли прервались настойчивым урчанием живота, как никак пару дней без крошки во рту, не считая пары шоколадок сомнительного качества, давали о себе знать. — Нет, затухни. Я ни за что не пошла бы на ужин. Там куча народа, — обратилась она к себе вслух, не опасаясь, что кто-то услышит. Это была заброшенная часть замка и самая отдаленная башня. — Думаю, завтра надо попасть в Хоксмид, а пока — терпеть.       Таверны и подобные забегаловки были куда более привычны, чем возвышенные посиделки за чашкой чая. Элин услышала звук. Кто-то очень тихо спускался сюда по лестнице. Объемная мантия скрывала за собой ее обладателя, пока он не повернулся и не посмотрел за угол — прямо в упор на девушку. Волнение ее оказалось напрасным — прямо перед ней стоял лишь директор, который больше походил на собственную тень. Мрачный, уставший, с синяками под глазами, с серой кожей. Элин удивилась, как он вообще на ногах-то стоял. В руках у него был поднос, накрытый плотной тряпкой. Очень интересно… Однако, несмотря на все ее выводы, Снейп прекрасно владел и своим духом и своим телом, но что более важно — рассудком. Пожирательница не вставала с подоконника, лишь ожидала дальнейших его действий. Но стояла тишина. — Зачем пришли, Профессор? — наконец нарушила тишину Элин. — Слышал, что ученики буквально умоляют оставить тебя вместо Кэрроу. Как интересно, — начал Снейп в своей саркастической манере, — чем один Пожиратель интереснее другого? — Сама не знаю, — спокойно ответила девушка, пожимая плечами, явно не задетая его остротами. — Профессор Макгонагалл спрашивала о вашем здоровье и попросила передать вам этот поднос, — темная фигура потянулась к еде, чтобы передать. — Но она разве не против Пожирателей в школе? И мы даже не знакомы, — удивилась Элин, теперь уже подскочившая с подоконника, чтобы забрать поднос. — Этот жест больше говорит о ней, нежели о вас, — пробурчал директор, спрятав руки за мантией, — но не переживайте, Минерва Макгонагалл — мудрая женщина и не станет ждать от вас такого же отношения.       Это оскорбление влетело в самый потайной и незащищенный кусочек души Элин. Разозлившаяся ведьма мгновенно достала палочку и поразила Снейпа боевым заклинанием, но тот отмахнулся, словно от какого-то легкого ветерка и быстро вышел, сверкнув напоследок своими черными, как бездна, глазами и такими же черными волосами. Его мантия исчезла за поворотом, а шаги утихли.       Девушка села обратно на подоконник и развернула тряпку. На подносе стояли несколько тарелок с рисом, картошкой и рыбой. Даже пирог. Тут же стоял и стакан с тыквенным соком. К горлу подкатил огромный комок, заставив Элин сглотнуть несколько раз. Непонятно, что именно в словах директора так задело оголенное нутро. Он лишь подумал и высказал то, что сама волшебница так яростно стремилась всем показать — она плохая. Просто ужасная. Неспособная к добру. Неспособная к такой заботе о …первом попавшемся незнакомце. Элин смотрела на звезды, а слезы медленно катились маленькими бусинами с ее щек, сверкая при лунном свете.