1 часть

Возвращаясь с работы, он планировал увидеть совсем не то, что увидел, ожидал ощутить вовсе не то, что ощутил, представлял отнюдь не ту картину, но… Сегодня молодой человек мчал домой пораньше. Мигающий желтый и превышение скорости. Ему не терпелось оказаться в объятиях. Не терпелось услышать знакомый шепот на ухо. Не терпелось взять ее на чертовом кухонном столе, о который она постоянно билась ногой. Стол продолжал стоять в квартире, ведь ему нравилось как она бьется ногой и не ногой и не о стол. Влюбленные как из книг, любимые как из фильмов, счастливые как из песен. Так можно было охарактеризовать их отношения. Утопающие в друг друге и не замечающие ничего кроме уже сроднившихся глаз. Близки что под кожей ощущаются. Дамиано. Милый гаденыш и жуткий сердцеед, правда последние года два-три он поедает только одно сердце. Бесстыдный романтик, и прочее что о нем так любят говорить в обществе. Нос с горбинкой, караковые глаза, выдающиеся скулы, обворожительная улыбка и пронзительный взор. Оливия. Кокетка, стервочка, неуправляемая девица, заноза в заднице, любительница приключений и проблем. Ее кудри цвета арахисовой пасты до грудных позвонков, в контрасте с зелеными глазами делают из нее настоящую ведьму. Пронзительный взгляд уложит на лопатки любого, кто встанет на пути. Этим она и полюбилась Дамиано. *** Тот был просто ошеломлён ее появлением на светском благотворительном вечере. Глубокое декольте, разрез у ноги и легкая шнуровка со спины. Таким оно было, то самое красное платье не разрешившее смотреть на кого-либо кроме нее тем вечером. Давид прожигает взглядом затылок уже пять минут, надеясь на знакомство с ее глазами. Парню нравится шпионить за движениями рук и головы незнакомки, в надежде что вот-вот да повернется. Оливия вертясь на своем барном стуле с любопытством наблюдает за обстановкой вокруг. Кто как одет, с кем разговаривает, как двигается, улавливает запах духов мимо проходящих людей. Пряности и специи, жасмин, фиалка танцующая в аромате алкоголя. Девушка парящая мимо отчетливо погружает всех на расстоянии метра в мускатный орех с примесью специй. Вероятней всего недавно проходящий мужчина знаком с этой особой. Но это не наше дело… Она все же ловит его взгляд, он ловит ее. Она отвернулась, он нет. Внесла ли Оливия какой-либо смысл в их быструю гляделку, не известно. Понятно только то что Дамиано уже напрягает мышцы ног чтобы подняться и… Вот незадача блондин с двумя бокалами в руках целенаправленно направляется в сторону его девушки. Кто же первый заговорит и проведет остаток жизни вечера с ней? Блондин возле нее. Дамиано на полпути. — милая дама, сидит скучает — до жути сладким голосом произносит он. На вид лет двадцать три или двадцать пять. Соломенно светлые волосы, дорогой черный костюм, подкаченное телосложение, даже не глупое лицо присутствует. Не плохой вариант для беседы и не только. — похоже что я скучаю — так же непринужденно бросила Оли Возможно она заинтересована, а может и нет. Никаких мыслей о молодом человеке у нее не возникло. Милой даме даже не захотелось придумывать что он делал сегодня утром, чем завтракал и т.д. — сидишь тут одна, я и подумал… — она не одна — откуда-то летит до жути киношная фраза, а адресат подходит со спины и приобнимая, кладет руку на плече, а подбородок на голову брюнетки. — я думаю она и сама ответить может — резко отчеканивает один из незнакомцев Сейчас перед ней стоит непростой выбор. Приятной внешности парень, осмелившийся подойти или еще более приятной внешности парень, осмелившийся пялиться на нее весь вечер. Она заметила. Неловко улыбаясь смотрит на блондина. Выбор сделан и всем он понятен. — почему не продолжила с ним? Не совсем понимая о каком продолжении говорит собеседник Оливия поворачивает голову впервые так близко глядя в каштановые глаза. Он пахнет вкусно, карамелью и сигаретами. Куда уж без них. Расстегнутая на три-четыре пуговицы малиновая почти как ее платье рубашка открывает вид на тату и шрам возле плеча, заинтерисовавший ее больше чем длинная надпись. Волнистые каштановые волосы слегка достигающие этой самой татуировки кажутся очень мягкими и нежными. Острые скулы, будто его не кормили несколько недель или месяцев. Пальцы рук с подстершимся лаком поигрывают с тем самым бокалом от блондина, Оливия даже не узнала его имени. Как иронично. — не совсем улавливаю о чем ты — с действительным поражением во взгляде произносит она — я смотрел на тебя, а он подошел — с пониманием и приниманием победы говорит Дамиано — ты тоже подошел. Потом — сама не осознавая как так получилось, что блондин отходил от барной стойки с немного опечаленным и раздраженным видом — он был раньше — с задором излагает — мне пойти за ним? — а действительно? — нет, не надо — усмевается Они замолкают. Он так пронзительно смотрит на ее волосы, а она так пронзительно смотрит в даль. Ведь возможно завтра не будет ни его, ни волос, ни ночи, ни шампанского, парень-блондин нашел найдет другую пассию и музыка прекратит свое существование отправившись в прострацию меж миров. Бокал шампанского еще и еще и вот такие не знакомые, любуются звездами и курят одну с балкона-террасы, атакуя друг друга первыми вспышками симпатии. Разговоры об искусстве и политике. Этим двоим не нужны разговоры, но есть о чем поговорить. Им есть чем насладиться. Им есть о чем помолчать. Они есть сегодня, может не завтра, не через год, но сейчас. И это их главная сила. — так хорошо здесь — да, превосходно Майский ветер щекочет ресницы. Мурашки по коже и не факт что от холода. Краткие и более продолжительные взгляды. Стук каблуков по асфальту. Смущенные улыбки и неловкие комплименты. Звуки колонок потихоньку стихают, оставляя на тот момент еще не пару наедине с аккордами ночи, сверчков и журчание ручья неподалеку. В скором времени они разбавятся легкими стонами с заднего сидения машины.Запотевшие стекла с отпечатками рук и ног на них. Они увлечены, им интересно. Так глупо и безрассудно, не прошло и четырех часов со знакомства, а уже так настойчиво и грубо эта поистине особенная ночь откладывается в памяти. Дамиано закусывает губу и сжимает одну руку на руле, другой же пытается перехватить тонкую кисть. С каждой секундой управлять машиной все рискованней и рискованней, с каждой секундой расстояние между ними все рискованней и рискованней. То самое красное платье летит куда-то в сторону, его рубашка вместе с ним. До чертиков не удобно, но ждать до приезда в одну из квартир слишком уж сложно, с учетом того что милая особа потихоньку начала исследовать область штанов плавно расстегивая ширинку. Заброшенная заправка = полное уединение. Никто не сможет помешать сотворить им самые извращенные фантазии. Глаза закатываются от удовольствия, пачка презервативов закатывается под сиденье, глаза закатываются от раздражения. Губы обхватывают шею совсем позабыв о завтрашних напоминаниях. Руки не стесняясь изучают новую территорию, да с такой силой что напоминания останутся по всему нежному телу. Языки сплелись не давая кислороду проникнуть в легкие. Пальцы уже под бельем, она как Ниагарский водопад. Ноги сплетаются на пояснице, руки сжимают их еще сильней и нет места смыслу и мыслям. Ведь дальше только стоны, стоны, более смелые и пошлые комплименты, стоны, взгляды, крики, синяки, потекший макияж и снова стоны. Глаза в глаза, губы в губы, тела в тела, она плавится на нем, а он плавится в ней. И всем хорошо, еще долго хорошо, и завтра хорошо. Они договорились встретиться. Как не встретиться с тем, после которого еще неприлично долго рассматривал(а) засосы на плоти из крови. И все по классике. Могло бы быть… *** — я дома — с легким азартом прикрикивает он Тишина. Только звон кольца в кармане. — Оли, ты здесь? Прохладные струи воздуха врезаются в ноги. — Оливия Он знал, она дома. Она обещала. — ты же говорила, что придешь пораньше — уже с сомнением, говорит ли сам с собой или в квартире кто-то есть Тишина. Опять. — Ол, действительно не смешно Глаза наполняются ужасом. Кислород опустошает легкие, будто никогда там и не бывал. Рассудок мутнеет, зрение наполняется серой пеленой с помесью свежести. Мурашки разбрелись по телу как родные. Внутри все рушится. Тот шанс на счастливую жизнь улетучился со сквозняком. Зловещая тишина разрезает воздух. Обещание она не сдержала. Оказалась не дома, но рядом. Пару метров. Вниз. Ее нет, она исчезла. *** И утром было хорошо и утром были вместе. Не так все было хорошо, они ведь были вместе? Туман забрал ее себе, ничьей она была. Проститься с ней не дал ему, зато другие глядя на землю слезинку проронили. Не горечь, не печаль лишь так пустые всхлипы. Один стоит он дле окна, с кольцом в кармане и тогда, полны глаза его неставшими мечтами. ***