Часть 34.

Ноги Винсента все никак не восстанавливались и он уже начал боятся что никогда больше не встанет на них. Любое движение далось ему с трудом и он только испытывал сомнения, что сможет это сделать еще раз. «Я наконец-то могу держать голову сам так что со временем возможно поднимусь на ноги», — утешал он себя. Иногда он ходил по коридорам облокотившись о стену, пока ноги не начинали предательски дрожать и он вынужден был присаживаться. Но несмотря на плохое самочувствие, он испытывал необычное умиротворение, которое, несомненно, пришло к нему от понимания того, что он все ещё может контролировать каждый свой шаг. Мистер Вустер решил отменить шоковую терапию на время и спал Винсент спокойно до следующего дня, который принес с собой испытания. — Встать! — услышал он голос за спиной, но не стал поднимать головы и замер, стараясь не привлекать к себе внимания. Его внимание привлек звук электрического гудка. Не очень высокий, он доносился со стороны душа, и приближался очень медленно. Подъехав к источнику звука он увидел, как медицинская сестра держала дверь из которой доносились крики и нецензурные выражения. Винсент понял что хрупкая девушка вряд ли справиться с разъяренным психопатом, он не помнил чтобы когда-нибудь, видел её раньше, но выбирать не приходилось и он притащил стул подперев им дверь. Девушка взглянула на него с удивлением и отступила в сторону, а в следующую секунду незнакомец яростно ударил по двери ногой. Он позвал её за собой, и они спрятались в комнате отдыха спрятав работницу под одеялом Винсент сел рядом и скрыл её за собой на случай если в комнату зайдут. Пациент быстро вырвался из ловушки и пошел на поиски своей жертвы. Как и ожидалось он зашёл и в комнату отдыха, но посмотрев на то как Винсент с интересом вглядывается в выключенный телевизор решил не тревожить странного посетителя и вернулся в палату. Девушка же выбралась из-под одеяла и села на диван с немым вопросом на лице. — Спасибо огромное! Можно было бы прощаться с жизнью если бы не вы и… Вы ведь меня слышите верно? … Она взглянула на именную бирку на руке Винсента. Парень утвердительно кивнул, и девушка улыбнулась. В её глазах было странное выражение грусти и одновременно доверия. — Возвращайтесь в свое крыло пока вас не нашли. Дружелюбия здесь не очень то и хватает и вы наверняка это уже поняли… Ванесса… Что-то знакомое… Девушка озадаченно наморщила лоб. Потом она неожиданно повернулась к двери и произнесла. — Работаю с людьми имеющими неудачные попытки суицида. Наше отделение вам руки перевязывает! Вы бы полегче, а то опасно так руки обдирать… Винсент ответил в тон. — Тогда я не по вашему профилю… О суициде не думал даже будучи подростком. В каком однако равнодушном и жестоком коллективе живут люди с попытками суицида раз решаются на такое. Даже если это «для привлечения внимания» то как же нужно довести до такого, чтоб человек смог перебороть в себе природный страх смерти. Надеюсь что со всеми с кем вы работали сейчас в порядке ведь одно дело серьезно травмироваться случайно, а другое сделать это намерено… Девушка несколько секунд недоуменно молчала. Потом она тихо спросила. — А с чем вы лежите? Разве не с попытками навредить себе? Винсент пожал плечами. — Если бы я только знал… Но я считаюсь буйным пациентом так что меня пичкают успокоительными не разбираясь в таких тонкостях. Ванесса улыбнулась. — Ничего, я думаю вы справитесь. Я принесу вам яблок за спасение! Простите, но мне пора бежать. Она быстро попрощалась и ушла, а Винсент еще долго смотрел на ее спину и грустную улыбку. «Конечно справлюсь! Я хочу вернуться домой к Скотту и теперь я в этом уверен. Как выберусь отсюда сразу же вернусь к своим домашним только вот… Примут ли они меня? … Стоп, а мне можно яблоки вообще? Будет плохо если я снова слягу с судорогами» — пронеслось у него в голове пока он пересаживался с дивана на инвалидную коляску. Оставаться в одиночестве больше не хотелось, и Винсент удалился в сторону холла где всегда происходило что-то интересное. Это было большим удовольствием с его точки зрения. К тому же там всегда было кому развлечь его разговорами, но в этот раз он просто наблюдал за тем как санитары заламывали пациента который угрожал спасённой Винсентом девушке, но по-прежнему не сдавался, и махал руками после чего санитар отвел его в кабинет шоковой терапии. Винсент подождал, пока скандал закончится и пошел к себе, но ему тоже спокойно поспать не удалось потому что его отправили на ингаляции чтобы он не мешал санитарам своим осуждающим взглядом. Только вот оставлять человека с галлюцинациями одного идея не ахти и закончив процедуры Винсент уже собирался ехать в свою палату как его схватили за плечи, но Винсент как человек не робкого десятка мгновенно выбрался и влетел в противоположную стену облокотившись о неё чтобы не упасть на пол. — Не хватало только об кафель разбиться… Эй! Слышишь ты! Шутник! Если я не могу стоять это не значит что я не смогу надрать зад всяким выскочкам… В кабинете отрубило свет и чтобы увидеть хоть, что-нибудь Винсент взял зажигалку со стола врача. Он провел огоньком перед собой и ничего не увидел и вдруг по линолеуму из пола стала подниматься тень. Он повернулся к стене и перед его взором предстояло пронизанное спицами окровавленное тело со вскрытым животом. Крик застыл у него в груди и больше не смог вырваться наружу, и вскоре уже он смотрел на себя словно со стороны. Тень поднялась выше и так же из пола стала подниматься мускулистая мужская рука с пультом в руке. Тело Винсента шатнулось назад, и он повалился на кафельный пол. Зажигалка отлетела в сторону и подпалила простынь на полу, вспыхнул огонь. Комната заполнилась сизым дымом, и Винсент закашлялся. С трудом разлепив глаза, он увидел напротив себя лицо доктора. Сознание стало уплывать, и Винсент схватился за его руку и попытался встать. Доктор что-то крикнул и схватил его за шиворот. Винсент почувствовал острую боль в горле и потерял сознание. Сквозь его веки просвечивали оранжевые блики огня. Боль стала нестерпимой, но он её уже не чувствовал. Через несколько секунд огонь охватил всё вокруг, и комнату охватил новый пожар. Это было последнее, что успел разглядеть Винсент. Потом наступила полная темнота, в которой слышались только шелест бумаги, скрип отодвигаемого стула и разговоры людей в коридоре. «Скотт, пожалуйста, мне нужна твоя помощь… Я больше не могу бороться в одиночку…» — доносился откуда-то издалека полный тоски и отчаяния голос, и снова темноту прорезали яркие вспышки света, и опять чей-то голос требовал, чтобы его выпустили из больницы. Скотт в это время резко вскочил с кровати в холодном поту. Горький вкус во рту был последней деталью, которая отпечаталась у него в памяти. Во горле было сухо и горько, во всём теле чувствовалась слабость. Он помассировал руками виски и, ощупью добравшись до стены, сел на пол. Он откашлялся и протер глаза, стараясь прийти в себя. — Ну и кошмар… Даже не помню что приснилось, но явно что-то ужасное. Винсент… Надеюсь у него все в порядке. Когда-нибудь большие города вернут моего мальчика домой. Он встал и прошелся по комнате. Потом подошел к окну и, распахнув его, выглянул в ночь. Холодный воздух ворвался в комнату и ударил его в лицо. По стеклу хлестнула ветка и раздалась трель ночной птицы. «Пожалуйста, верните моего мальчика домой…» — ещё раз, но уже тише прозвучал в голове Скотта тихий голос. Он громко захлопнул окно и, подняв с пола халат, обернул им плечи. Во рту ещё остался горький привкус, но, по крайней мере, он не нес в себе никаких серьёзных последствий. Скотт вернулся к кровати и сел. Вид у него был немного смешной и растерянный. Его руки бессильно повисли вдоль тела, а голова слегка качалась из стороны в сторону, но, по-видимому, снотворное было очень сильным ведь без Винсента спать было непривычно и холодно. Посидев несколько минут неподвижно, Скотт почувствовал, что ещё немного — и он заснет. За окном уже были слышны какие-то отдаленные звуки, похожие на гром очевидно намекающий на приближающиеся дождь. Скотт вздохнул и, откинув одеяло, лёг на спину. Постепенно его сознание погрузилось в приятную тьму, полную смутных видений и звуков. Он видел лица, но они не были похожи на то, что он видел раньше. Они не давали чётких ответов на мучившие его вопросы.