Глава XII

Daydreaming of my funeral Like who would show bet no one would go Hey Dad would you show up for me now Just to bury your little boy in the ground You broke my heart when you left me Was just waiting Was just waiting Palaye Royale - Lonely

15 августа Регулус огляделся, и его сердце ушло в пятки. В грудной клетке стало не хватать воздуха, будто бы кто-то сжал его легкие невидимыми руками. Повсюду была вода. Он стоял в ней по пояс и чувствовал, как ноги наливаются свинцом, а его самого охватывает паника, пока одежда намокает. Все выше и выше. На нем снова была его старая мантия. Та, в которой он отправился в пещеру, и та, которую он сжег, как только получил палочку. Мантия продолжала пропитываться водой, прилипая к телу и заставляя сердце молотом отбиваться в ушах. Ему нужно срочно убираться отсюда. Сделать над собой усилие. Взять себя в руки. Почему он не может пошевелиться? Только потому, что стоит в воде? Надо просто достать палочку, и тогда уже через несколько секунд он будет дома. Регулус начал шарить под водой в мантии, пытаясь вспомнить, в какой карман убрал свою палочку. Она же всегда лежала слева… Что-то резко коснулось его ноги. Регулус дернулся и тут же начал падать, запинаясь о неровную поверхность дна. Он попятился от того места, где только что стоял, пуская руками по воде волны в попытках удержать равновесие. Вода залилась в рот и глаза, когда он, тяжело дыша, едва удержался на ногах. — Помоги мне… Над ровной гладью озера разнесся шепот, и Блэк замер, резко отрывая руки от глаз, затуманенных от попавшей в них воды. Внутри все похолодело. — Марлин? — не своим голосом спросил Регулус. — Помоги мне. Я здесь… Регулус заозирался, пытаясь высмотреть хоть что-нибудь вокруг. Впереди, в нескольких шагах, под толщей воды виднелся черный силуэт. Рябь, что покрывала всю поверхность бескрайнего озера, в котором он находился, словно невидимый остров, обходила это место, создавая идеально гладкую зеркальную поверхность. На негнущихся ногах он двинулся вперед. Один шаг. Уровень воды опустился до плечей. Второй шаг. Регулус смог поднять из воды руки и, пуская вокруг себя крупные волны, отталкивался от нее. Третий шаг. Рябь вокруг его талии окрасилась в кроваво красный цвет, опускаясь все ниже. Четвертый шаг. Он упал на колени, приподнимая из-под воды бесчувственное тело молодой девушки с копной светлых волос. — Марлин, ты меня слышишь? — Голос Регулуса дрожал. — Маккиннон, очнись! Регулус Руки Блэка тряслись, и он едва смог убрать прилипшие волосы с лица гриффиндорки. — Маккиннон! — Парень с силой встряхнул тело девушки, пытаясь привести ее в чувства. — Где эта чертова палочка?! Регулус, проснись Придерживая Марлин одной рукой и не сводя глаз с ее мертвенно бледного лица, Регулус снова начал шарить в полах мокрой мантии свободной рукой в тщетных попытках отыскать палочку. Через несколько секунд он остановился. Мантия, которая еще несколько секунд назад была просто мокрой, сейчас казалась ему странно склизкой. Он резко выдернул руку из кармана, с ужасом замечая, что она вся была в густой багряной крови. Хрипло дыша, он опустил глаза ниже. Озеро крови. Он сидел на коленях почти по пояс в блестящей и густой крови. Регулус перевёл взгляд на Марлин. Глаза девушки, еще несколько мгновений назад плотно закрытые, были широко распахнуты, и в них ярким огнём горела ненависть. По щекам струились кровавые слезы, стекая в бескрайнее багряное озеро. — Убийца! — губы гриффиндорки беззвучно открывались, пока ее голос набатом звучал в голове Блэка. — Н-нет… — тихо произнес Регулус, чувствуя, как к горлу подступает ком. Он не убивал Марлин. Не убивал. Это Долохов. Не он. Его руки задрожали, не в силах удерживать хрупкое тело. — Убийца! — мертвенно бледные ладони схватились за мантию слизеринца, и он почувствовал, как кровь начинает прибывать, постепенно скрывая гриффиндорку. — Нет… Марлин… — осипшим голосом повторил Регулус. — Я пытался… пытался спасти. — УБИЙЦА! Блэк почувствовал, как кровь в озере прибывает, медленно поднимаясь к его плечам, и попытался встать. — Маккиннон, — хрипло произнес Регулус. Он взялся за ледяные руки девушки, пытаясь ослабить мертвую хватку на своей одежде. — Прошу… Отпусти меня. Редж… Кровь поднялась ещё выше, полностью скрывая под собой гриффиндорку. Регулус запрокинул голову, ловя ртом воздух и пытаясь удержать нос над ее поверхностью. Его дыхание с каждым вдохом становилось более рваным, а на языке ощущался металлический вкус крови. Через мгновение хватка на его мантии исчезла. С усилием зажмурившись и выдохнув от облегчения, набирая полный рот крови, Регулус попытался встать. Он не заметил, как возле его головы из-под багряных волн показались две руки. Не заметил, как сзади появился силуэт девушки, полностью залитый кровью. Следующее, что он почувствовал, это ледяная ладонь, обхватившая его шею, и едва успел схватиться за вторую, накрывшую его глаза. Ощутил, как с невероятной силой его потянули назад. Понял, что чем сильнее пытается кричать, тем больше крови заливается в рот. Фините

***

— Нокс, — произнесла Гермиона Свет на конце ее палочки погас, и девушка замерла, выступив из-за деревьев на поляну. Черное небо было подернуто первыми лучами рассвета, а далеко в лесу слышалось утреннее пение птиц. Старый дом, стоящий перед ней и окруженный плотным кольцом леса, выглядел невероятно уютно. Острая скатная крыша, деревянные ставни окон, запотевшая от влажности теплица и небольшая, но такая атмосферная веранда. Гермиона внимательно осматривала каждую деталь, что бросалась ей в глаза, и чувствовала, как в груди разливается тепло. Как же она любила возвращаться в этот штаб! Все вокруг и сама Хижина стали для нее таким родным местом, что, наблюдая, как горит родительский дом в Лондоне, девушка была благодарна, что сможет вернуться сюда. В тихий и совсем неволшебный лес, к скрипучим деревянным полам и маленькой ванной на втором этаже. Она уже все решила. Когда война закончится, то поговорит с Кингсли и попросит выкупить этот дом. Она отремонтирует его, а потом обязательно отыщет родителей. Когда они вернутся в Англию, то смогут пожить тут вместе с ней, пока не найдут новый дом или не восстановят старый. Девушка еще несколько мгновений постояла на поляне, затем втянула носом влажный воздух и направилась к штабу.

***

Гермиона тихо зашла в дом. Еще с улицы она заметила блеклый желтый свет в окне на первом этаже. Неужели кто-то не спит в столь поздний, а точнее, уже ранний, час? Девушка аккуратно прикрыла за собой входную дверь и, пройдя по темному коридору, заглянула в гостиную. На диване с раскрытой книгой на груди лежал спящий Регулус. Одна его нога была подогнута, а вторая перекинута через подлокотник. Рукой он прикрывал глаза, мешая тусклому торшеру светить прямо в лицо. Регулус спал беспокойно. Он хмурился, и его дыхание было слишком резким для мирно спящего. Вторая его рука безвольно свесилась с дивана и лежала на полу. Пальцы на ней подрагивали, и при каждом движении с них слетали синие искры. Рядом сидел Живоглот, с интересом наблюдая за яркими вспышками. — Глотик! — шепотом позвала Гермиона, стараясь обратить внимание кота на себя. — Противный полукровка, — послышался чей-то хриплый голос, и из-за угла дивана вышел Кричер. — Весь в грязи и пыли! — Кричер, не говори так, — тихо попросила Гермиона и махнула коту, призывая его к себе. — Живоглот, пойдём. Я вычешу из тебя всю сухую траву. — Да, пусть девчонка уходит и забирает своего грязного кота с собой, — прохрипел домовик, не сводя глаз с полукнизла. Гермиона замерла, растерявшись от слов эльфа. Она уже давно не слышала, чтобы Кричер говорил о ней таким образом. — Кричер, что-то случилось? — недоуменно поинтересовалась Гермиона. — Маглорожденная подруга хозяина Гарри проводит с хозяином Регулусом слишком много времени, — произнес Кричер, кивая в такт своим словам. — Старый Кричер все видит, и ему это не нравится. Моя бедная хозяйка в ужасе, а молодой хозяин все чаще запрещает Кричеру появляться в этом отвратительном доме. — Сегодня, значит, разрешил? — шепотом спросила Гермиона. — Кричер умный эльф. Кричер знает, как можно обойти приказы. — Что же тогда скажет Регулус, если проснется сейчас от твоих причитаний и увидит тебя здесь? — Он не проснется, — сказал домовик, переводя взгляд на Блэка. — Что ты имеешь в виду? — взволнованно спросила Гермиона. — Кричер узнал, что хозяин Регулус плохо спит и решил помочь ему. — Ты усыпил его силой? — удивилась Грейнджер. — Кричер не может применять магию к хозяевам без их приказа. Гермиона перевела встревоженный взгляд на Блэка. Между бровей слизеринца залегла глубокая морщинка, лоб был мокрый от пота, а глаза под закрытыми веками бегали из стороны в сторону. Регулус выглядел так, будто бы ему снился кошмар. Девушка взглянула на его руку, свисающую с дивана, и заметила, что за ней что-то есть. Она шагнула вбок, пытаясь лучше это рассмотреть. На полу возле дивана стояла небольшая фарфоровая кружка с витиеватым узором. В ней виднелся недопитый чай. Только сейчас Гермиона обратила внимание на легкий аромат ромашки, витавший в комнате. — Ты что-то подмешал ему? — обеспокоенно спросила Гермиона, рассматривая остатки напитка. — Кричер сделал молодому хозяину чай, который любила пить хозяйка, — эльф быстро щелкнул пальцами, и кружка исчезла, как только гриффиндорка сделала шаг к дивану. — Что было в этом чае? — требовательно обратилась Грейнджер к домовику. — Девчонка может спрашивать сколько угодно, но Кричер ничего ей не скажет, — ответил эльф. — Скажи хотя бы, когда он проснется. — Кричер не обязан отвечать. Живоглот зашипел, выгибаясь дугой, и, соскочив со своего места, скрылся в коридоре. Рука Регулуса дернулась, и искры засветились ярче прежнего. Они сияли, опадая на ковер и оставляя после себя обугленные дырки. — Ему снится кошмар, нужно разбудить его. Агуаменти! — Гермиона взмахнула палочкой и направила струю воды на ковер. — Он же не может контролировать свою магию. — Кричер не скажет ничего, — повторил домовик. — Хозяин Регулус должен выспаться и набраться сил. — Регулус, — позвала Гермиона, подходя к слизеринцу и садясь на край дивана. Она аккуратно подняла его руку с пола, кладя ее ему на грудь, и дотронулась до его плеча, слегка сжав его. — Подруге хозяина Гарри не следует будить хозяина Регулуса! — прохрипел домовик, подходя к дивану. — Ей следует оставить его в покое. — Ты усыпил своего хозяина без его ведома и указываешь, что мне нужно делать?! — возмутилась Гермиона и выдохнула, пытаясь успокоить внутреннее раздражение. — Кричер… Когда он проснётся? — Кричеру запретили говорить это слово, — запричитал эльф. — Но Кричер все знает. Подруга Хозяина Гарри не достойна даже сидеть рядом с хозяином Регулусом. — Уходи, Кричер, — дрожащим голосом произнесла Грейнджер. — Если не собираешься помогать, то уходи. — Девчонка решила, что может приказывать Кричеру, но он ей не подчиняется. Кричер уйдет, потому что сам так решил. Раздался громкий хлопок — эльф исчез из гостиной. Звук, издаваемый трансгрессией, эхом разнесся по пустому дому, и Гермиона с надеждой взглянула на Регулуса. Слизеринец по-прежнему крепко спал, однако его лицо, еще несколько минут назад расслабленное, исказила гримаса боли. Он дернул головой, и торшер, стоящий в углу комнаты на секунду погас. — Регулус, проснись, — растягивая слова, произнесла Грейнджер. Она всматривалась в лицо парня, слегка потряхивая его за плечо. Регулус не просыпался. Хмурясь все сильнее, он схватился рукой за свою рубашку, смяв ее в ладони. — Редж… — Гермиона приложила ладонь к его щеке, пытаясь пальцем разгладить складку между его бровей. Свет моргнул еще раз. А затем еще. Мебель, стоящая в гостиной задрожала, подпрыгивая на месте. Фигуры на шахматной доске поднялись в воздух, выписывая замысловатые пируэты над клетчатым полем. Стакан, оставленный на подоконнике, заплясал на месте, отбивая дном странный ритм на деревянной поверхности. Стекла задребезжали, а воздух в комнате наэлектризовался. Гермиона огляделась, пытаясь сосредоточиться. Регулус спит из-за чего-то, что добавили в его чай. Магия домовых эльфов тут не причём. Значит, это может быть просто какая-то трава… Травы, используемые маглами, не имеют такой снотворной силы. Тогда это магический ингредиент. Почти все легкое магическое воздействие можно развеять одним заклинанием. Гермиона достала из рукава палочку и направила ее на слизеринца. — Фините. Глаза Регулуса распахнулись, и он резко сел на диване, хватаясь за выставленную руку гриффиндорки. Он тяжело дышал, а его глаза, еще не отошедшие ото сна, казались абсолютно черными, пока он хмуро смотрел на девушку. Все предметы, до этого успевшие подняться в воздух, тут же с шумом рухнули на пол. — Прости, но мне пришлось разбудить тебя, — произнесла Грейнджер, поглядывая на свою руку. Регулус крепко сжимал ее запястье, не давая возможности убрать палочку. — Тебе снился кошмар. — Который час? — осипшим голосом спросил он. — Пятый час утра, кажется, — ответила Гермиона. — Отпусти, пожалуйста, мне больно. Глаза Регулуса быстро метнулись к руке гриффиндорки, и он тут же ослабил хватку. Гермиона слегка встряхнула освобожденную руку и убрала свою палочку обратно во внутренний карман рукава. — Ты что, разбудила меня с помощью магии? — спросил Регулус, откидываясь обратно на диван и потирая глаза. Он глубоко вздохнул, пытаясь выровнять дыхание и унять быстро бьющееся сердце. — Ты не просыпался, — пояснила Гермиона. Она взглянула на место с которого исчез Кричер, не зная, стоит ли рассказывать о его самовольном поведении Блэку. — Я пыталась просто разбудить тебя, но твоя магия начала крушить гостиную, поэтому пришлось действовать быстро. Регулус убрал руки от лица, приподнимаясь на локте и осматривая комнату. — Странно, обычно я ее чувствую и просыпаюсь до того, как что-то начинает происходить. — Это Кричер, — призналась Гермиона. — Он сказал, что сделал тебе какой-то особенный чай потому, что хотел помочь. — Кричер? — переспросил Регулус, опуская ноги на пол. — Да, он буквально только что трансгрессировал из комнаты. — Кричер! — громко позвал Регулус. Посреди комнаты с хлопком появился домовик. Он наклонил голову, одной рукой держась за копию медальона, висящую у него под белой наволочкой, а его большие глаза с осторожностью и вниманием смотрели на Блэка. — Мисс разбудила хозяина, — произнес Кричер, с раздражением взглянув на Гермиону. — Что за чай ты мне сделал? — жестко спросил Регулус, обращая все внимание эльфа на себя. — Любимый чай хозяйки. Она пила его, когда у нее были проблемы со сном, — ответил Кричер, снова склоняя голову. — Не помню, чтобы матушка жаловалась на то, что не могла уснуть. — Молодой хозяин и не может этого помнить. Это было уже после его… исчезновения. — Также не помню, чтобы говорил тебе о своих проблемах со сном. — Хозяйка сказала, — произнес домовик. — Сказала, что молодой хозяин слишком часто приходит к ней посреди ночи. Сказала, что тот чай, что делал ей Кричер, поможет ему. — У тебя нет разрешения добавлять мне что-либо в еду, — возразил Регулус. — У Кричера есть. — Эльф склонился ниже к полу и сделал несколько шагов назад. — Откуда? — Кричер не может сказать… — прохрипел домовик, хватая себя за уши. — Кричеру запрещено. — Кто тебе запретил? — Хозяин запретил говорить об этом. — Отец? — озадаченно уточнил Регулус. — Когда это было? — Перед исчезновением молодого хозяина. — Повтори мне его слова, — потребовал Блэк. — Кричер не может… Кричеру запрещено. Регулус раздраженно выдохнул, поднимая глаза к потолку. — Хорошо… Что ты добавил в чай? — сменил тему Блэк. — Травы, о которых говорила мне хозяйка. — Где ты их достал? — Кричер успел спрятать их… — Ты в курсе, что мог отравить меня? — спросил Регулус. — Кричер бы никогда… — с ужасом запричитал домовик, поднимая большие глаза на Блэка. — Кричер никогда не причинит вред молодому хозяину. — Кричер, я запрещаю тебе добавлять что-либо в мою еду без моего ведома, а также разговаривать с портретом матушки, — холодно произнес Регулус. — Ты больше не подойдешь к нему ни под каким предлогом, понял меня? — Да-а, хозяин, — дрожащим голосом ответил домовик. — Можешь идти. Бросив еще один недовольный взгляд на Гермиону, домовик с громким хлопком исчез. — Кажется, мне предстоит еще один бессмысленный разговор с матушкой. — Регулус устало откинулся на спинку дивана. — Ты часто с ней разговариваешь? — спросила Гермиона. — Видимо, да, — выдохнул Блэк. — Со мной она не очень разговорчива, но, как выясняется, с Кричером делится всеми своими наблюдениями. Даже после своей смерти она пытается влиять на мою жизнь. — Возможно, она переживает. Как и Кричер, — предположила Грейнджер, стараясь не думать о резкой смене отношения домовика к ней. — Это портрет сумасшедшей старой ведьмы. — Регулус поморщился и, горько усмехнувшись, продолжил: — Он не может переживать о сыне предателе. — Тогда почему ты все продолжаешь с ней разговаривать? — аккуратно поинтересовалась Гермиона. Она забралась на диван с ногами и, обхватив колени руками, развернулась к Блэку. — Потому что этот портрет — единственное, что осталось от моей семьи, — тихо произнес Регулус и после небольшой паузы продолжил: — Спасибо, что разбудила меня. Еще чуть-чуть, и этот кошмар свел бы меня с ума. — Расскажешь, что снилось? — Не в этот раз, — грустно усмехнулся слизеринец, откидывая голову назад. — Может быть, в другой, когда приснится что-нибудь более приятное. 16 августа Гермиона в нерешительности замерла перед дверью на веранду. Несколько минут назад через окно в гостиной она заметила Регулуса. Слизеринец сидел на перилах лицом к лесу, опираясь плечом на высокую стойку. Яркое дневное солнце сияло в его волосах и окутывало их золотым ореолом, делая черные кудри еще более объемными. Грейнджер фыркнула себе под нос, морщась и с легким раздражением посматривая на кружку остывшего чая в своей руке. Когда она стала такой нерешительной? Даже самое мерзкое расположение духа Снейпа не могло заставить ее усидеть на месте, если она знала ответ на поставленный вопрос, хотя прекрасно понимала, что в лучшем случае он ее проигнорирует, а в худшем — унизит за ее же знания перед всем классом. Когда нужно было запрыгнуть на спину дракона, на котором она вместе с Гарри и Роном сбежала после проникновения в Гринготтс, ее голову занимал лишь один вопрос — как быстро зверь сможет выбраться наружу и не пострадает ли при этом кто-то из ее друзей. Так почему же сейчас Гермиона Грейнджер стоит, сомневаясь в себе, после десятиминутных поисков предлога, чтобы выйти на веранду? Это всего лишь Регулус. Человек, с которым она оставалась наедине уже бессчетное количество раз. Все такой же дерзкий, саркастичный и невероятно притягательный. Ничего же не изменилось. Резко выдохнув, Гермиона поставила свою кружку на небольшую деревянную табуретку у входа. Изменилось. Изменилось, и очень сильно. Гермиона протянула руку и взялась за ручку двери. Сейчас ей точно не нужен повод, чтобы просто выйти к нему. Он определенно не против ее компании. Она не должна искать причины, если ей хочется провести с ним время и поговорить. Сейчас она повернёт ручку и выйдет на веранду, а затем подойдет к нему и… Не важно. Абсолютно не важно. Она просто выйдет к нему, потому что ей так хочется, и будет действовать по ситуации без четкого плана. Как чувствует. Она должна быть смелее. Ещё раз вздохнув, Гермиона заправила за ухо волнистую прядь волос и повернула ручку, открывая дверь.

***

— Как ты можешь пить столько кофе? — спросила Гермиона. Она стояла на ступеньках, ведущих на веранду, облокотившись на ту же стойку, что и Блэк. — Вчера я уже сделал выбор в пользу чая и ничем хорошим это не закончилось, — ответил Регулус, делая щедрый глоток из кружки. — Но он же отвратительный, — поморщилась девушка, чувствуя запах дешевой арабики, щедро замаскированный корицей. — Этот кофе один из худших, что я когда-либо пила. — Мне особо не с чем сравнивать. Кофе никогда не входил в число моих любимых напитков, а матушка его вообще терпеть не могла. Зато чая я испробовал множество, и тот, что можно найти на этой кухне, похож скорее на пыль из коридоров Хогвартса, которую решили заварить. — Можем как-нибудь сходить в городок неподалеку, — предложила Гермиона, — думаю, в местном кафе можно найти если не хороший, то хотя бы просто неплохой кофе. — Хочешь лишить меня возможности пить этот чудесный напиток? — Регулус приподнял кружку, держащую в руке. — Если я не смогу больше наслаждаться этим кофе, то мне останется пить только воду, пока эта война не кончится. Хотя… Регулус поставил кружку на перила и спрыгнул на траву, тут же снова возвращаясь на веранду. Старое дерево поскрипывало под его кедами, пока он медленно поднимался по ступеням. Он замер на предпоследней ступеньке, когда их с Гермионой глаза оказались на одном уровне. — Хотя, — продолжил он, лукаво улыбаясь, — если это приглашение на свидание, то я не смогу отказаться. Щеки гриффиндорки тут же вспыхнули, а рот приоткрылся в изумлении. — Я… Это не… — растерялась Гермиона, хватая ртом воздух. — Я не думала об этом в таком ключе. — Ну тогда подумай, — Регулус взял девушку за подбородок, слегка приподнимая ее голову. Он наклонился, оставляя на ее губах невесомый поцелуй и тут же отстранился. — Так что насчет крестражей? Ты хотела что-то обсудить? — Да… — сбивчиво проговорила гриффиндорка, чувствуя, как ускорилось ее сердцебиение. Гермиона зажмурилась, пытаясь собраться. Ее немного пугал трепет в груди, возникающий сразу, как только Блэк приближался к ней ближе, чем на метр. — Как ты узнал о медальоне? — спросила Грейнджер, придавая голосу твердость. — Откуда у тебя была его копия? — Отец какое-то время очень хотел найти что-то, что принадлежало бы основателям Хогвартса, — ответил Регулус, вставая напротив Гермионы и погружаясь в свои мысли. — Меч Гриффиндора буквально был его любимой темой на протяжении нескольких недель. В нашем доме было довольно много различных предметов, когда-то принадлежавших известным людям. Отец терял всякий здравый смысл, когда речь заходила о возможности купить уникальный артефакт, и делал все возможное, отдавал любую сумму, чтобы заполучить ее. Ему было абсолютно неважно происхождение человека, его интересовала в первую очередь вещь, а если она была сделана волшебниками или волшебными существами и каким-то образом попала в магловский мир, он считал ее невероятно ценной. В его кабинете был огромный стеллаж со всевозможными украшениями гоблинской работы, когда-то принадлежавших королевским особам, или различными предметами гардероба, будь то часы, шкатулка или кинжал. То серебряное зеркало, что ты видела, когда-то принадлежало Анне Стюарт. — Королеве Англии? — пораженно воскликнула Гермиона, мысленно пытаясь подсчитать, сколько лет должно было быть этому зеркалу. — Да, отец подарил его матушке, когда родился Сириус, — сказал Регулус. — Однажды он пришел домой с каким-то медальоном. Чуть позже он рассказал, что купил его у мага в лютном переулке. Тот клялся, что это точная копия украденного медальона Слизерина, и не врал. Отец видел его изображения в каких-то коллекционных сводках, сделанных до еще момента пропажи медальона, и говорил, что копия очень детальная. Медальоны действительно были как две капли воды, даже я заметил это в пещере, хоть и не мог похвастаться тогда ясностью мышления. Регулус замолчал и нахмурился. Было видно, что разговор о воспоминаниях дается ему нелегко. — Как-то раз я увидел этот медальон на шее Лорда, — чуть тише продолжил Регулус. Он посмотрел на остатки кофе в своей кружке и допил его за несколько быстрых глотков. — Он наклонился надо мной, медальон выпал из-за его мантии и свесился прямо над лицом. Я сразу узнал его, так как довольно часто рассматривал его копию в кабинете отца. К тому моменту я уже знал, что Тёмный Лорд планирует создать крестраж. Я стал невольным свидетелем его разговора с Нагайной и, вернувшись домой, решил узнать, что же такое «крестраж». — Ты говорил, что библиотеку в твоем доме убрали… — У отца осталось много книг в его кабинете. Плюс я часто бывал у Крауча и Лестрейнджей. Их библиотекам мог позавидовать сам Хогвартс. — Он пытал тебя? — осторожно спросила Гермиона. — Я стал плохо проявлять себя на заданиях. Не выполнял поставленные мне задачи и получал за это наказание. Но это даже хорошо, — хмыкнул Регулус, грустно улыбнувшись. — Если бы я был идеальным его последователем, то никогда бы и не увидел этот медальон. — Или он мог отдать тебе его на хранение, как Малфою или Беллатрисе. — Сомневаюсь, — возразил Блэк. — Никогда не был у него на таком же хорошем счету, как моя сестрица. Он скорее отдал бы его Барти. — А когда ты понял, что именно медальон — крестраж? — Только после того, как Кричер мне все рассказал, — ответил Регулус, беря девушку за руку и переплетая их пальцы. Его рука показалась Гермионе невероятно холодной, хотя на улице стояло очень тёплое утро. — Он говорил, что Лорд перенес его в пещеру и, после того зелья, положил в чашу какую-то подвеску на цепочке. Я предположил, что это, скорее всего, был именно медальон, который он носил на шее, но, конечно, не был до конца в этом уверен, пока не увидел его лежащим на дне чаши, заполненной каким-то зельем. — А тебе известно что-нибудь о диадеме Ровены Рейвенкло? — спросила Гермиона. — Опять же, только от отца, — на секунду задумавшись, ответил Блэк. — Он говорил о ней и показывал ее изображения из своих заметок, но, насколько я помню, она утеряна, и очень давно. — Есть изображения? — воодушевилась Грейнджер. — Они в чертовом кабинете, в который я никак не могу попасть, — с досадой произнес Регулус, притягивая девушку к себе. Он выпустил из рук пустую кружку, и та, медленно зависнув в воздухе, плавно опустилась на деревянные ступени, ведущие на веранду. — Я не видела на Гриммо никаких дверей, которые могли бы вести в кабинет твоего отца, — сказала Гермиона, чувствуя, как щеки снова начинает заливать румянец. Она обвила руками его шею, глядя ему в глаза. — Потому что она замаскирована, и как ее открыть, я не имею ни малейшего понятия, — пояснил Регулус. — Как ты раньше попадал в него? — Только когда отец был внутри. — А где находится эта дверь? — спросила Гермиона, пытаясь не терять нить разговора, что давалось ей с огромным трудом. Близость Регулуса заставляла ее мысли разбегаться в разные уголки разума, оставляя в самом центре только воспоминания о их поцелуе и желание поцеловать его снова. — В гостиной, в которой изображено фамильное древо Блэков, — ответил он, наклоняясь ближе к девушке. — Матушка знает, как в него попасть, но, как ты могла слышать, говорить она мне это не собирается. — Ты должен показать мне его, — Гермиона встала на цыпочки, сокращая расстояние между ними и оставила короткий поцелуй на его губах, — место, где находится эта дверь. Я могла бы помочь… — Откуда столько альтруизма? — голос Блэка прозвучал хрипло. Он несколько секунд изучал лицо гриффиндорки, останавливая взгляд на ее губах. — Холодный расчет, — спустя пару секунд ответила Гермиона. — Еще несколько твоих рассказов об этом кабинете, и я уверена, он начнет мне снится. — Значит, сейчас тебя интересует только кабинет, который я, возможно, выдумал? — Да, я невероятно заинтригована, — кивнула девушка, закусив губу. — Надеюсь, как минимум, на коллекцию наитемнейших артефактов. — А на уникальное собрание книг, с которыми не смог расстаться мой отец? Глаза Гермионы расширились от удивления, и только она открыла рот, чтобы что-то сказать, как Блэк поднял руки, обхватил ее лицо руками и притянул к себе, впиваясь поцелуем. — В них же может быть описан способ, как уничтожить крестраж! — воскликнула Гермиона, слегка отталкивая Регулуса. — Должен же быть ещё какой-то помимо яда Василиска! — Этой информации там нет. Я изучил каждую из книг. — Что, если ты ее пропустил? — предположила гриффиндорка. — Исключено, — отрицательно мотнул головой Регулус. — Нужно перепроверить. Ты же не знал про яд Василиска, так? Вдруг там говорится про что-то еще, не уступающее в смертоносной силе этому яду? Ты мог не придать этой значения этой информации. — Хорошо, — согласился Блэк. — Я разрешу тебе помочь мне с кабинетом… — Разрешишь? — возмущенно уточнила Гермиона, пытаясь высвободиться из объятий слизеринца. — Да, — ухмыльнувшись, продолжил Регулус. — Но с тебя — принести чашу Хаффлпафф в Хижину. Я должен ее увидеть. 19 августа — Что именно мне нужно искать? — спросил Регулус. — И чей это дом? Он шел с Люпином по длинному светлому коридору. Слева по стене тянулся стройный ряд одинаковых дверей черного цвета, вокруг которых отчетливо ощущались защитные заклинания. — Мы у Кингсли дома, — ответил Люпин. — Пришлось провести кое-какие изменения, чтобы добавить комнат, но тут вполне приемлемо. — Орден заботится о комфорте пленных Пожирателей? — скептически спросил Регулус. — К сожалению, тут находятся не только Пожиратели смерти. — Ты про того парня, что напал на Малфоя и Гермиону? — Да. У Симуса сейчас очень непростой период, но, кажется, он начинает с этим справляться. — Не боишься, что когда выпустишь его, он просто вернется в Хижину и нападет на Малфоя еще раз? — В Хижину он больше не вернется, как и в любой другой штаб Ордена, — ответил Люпин, останавливаясь перед последней дверью в коридоре. — Мы найдем чем его занять, при этом не подвергая опасности членов Сопротивления. — Перед тем, как решите это сделать, дайте заглянуть к нему в голову, — сказал Регулус, вставая рядом с Ремусом. — Хочу быть уверенным, что однажды ночью не проснусь от воплей Драко или Гермионы, если он вдруг решит обменять ее на Люциуса. — Думаю, что с Симусом справятся и наши авроры, — произнес Люпин и взмахнул палочкой. — Будь наготове. — Я всегда, — сосредотачиваясь, ответил Блэк. — Он спрашивал про тебя. Очень много. Не поддавайся на провокации, — предупредил Люпин. — Твоя задача узнать как можно больше информации о тюрьме для маглов. Там происходят странные вещи, и если мы ее уничтожим, то это сильно усложнит жизнь Пожирателям смерти.

***

— Регулус Блэк! — воскликнул Пожиратель, вставая с кровати. — Я очень ждал тебя. Очень, очень ждал. Встретить тебя было таким сюрпризом, и вот, наконец, ты тут. — Привет, Берт, — спокойно произнес Регулус, направляя на мужчину палочку. — Ты так хорошо приложил меня тогда стеной, что я очень постараюсь, чтобы мое присутствие в своей голове ты ощутил особенно остро. — Регулус, — предостерегающе произнес Люпин. — Всегда знал, что в тебе есть капелька садизма. — Пожиратель хищно улыбнулся и сделал несколько неуверенных шагов к центру комнаты. — Даже жаль, что поймали именно меня, у некоторых было бы уникальное воспоминание для тебя из самого центра событий. Я могу рассказать историю только из вторых рук. — Не интересует, — отмахнулся Блэк, направляя палочку прямо в лицо мужчине. — Даже если это касается твоей семьи? — улыбка Пожирателя дрогнула, и он попятился к кровати. — Особенно, если это каким-либо образом касается моей семьи, — ледяным тоном ответил Регулус. — А теперь тебе лучше присесть, если не хочешь упасть передо мной на колени. Пожиратель смерти выпрямился, и его лицо исказила гримаса отвращения. — На колени?! — проревел он, брызгая слюной. — Перед предателем? Перед жалким трусом, что двадцать лет где-то прятался? Мужчина сорвался со своего места, намереваясь кинуться на Блэка, но, едва преодолев пару шагов, врезался в невидимую стену. Регулус ухмыльнулся, краем глаза замечая палочку Люпина. — Регулус, — произнес Ремус, — что ты делаешь? — Ты говорил не поддаваться на его провокации, а о провокациях с моей стороны речи не шло. — Я не знаю, как тебе удалось остаться таким молодым, но лучше бы не вылезал из дыры, в которой прятался все эти годы! — мужчина ударил кулаком в невидимую преграду и продолжил: — Повелитель доберется до тебя, и тогда ты будешь молить о пощаде! А я буду ждать момента, чтобы стереть поганую ухмылку с твоего лица. — Не тешьте себя пустыми надеждами, Адальберт. — Ремус подошел ближе, вставая рядом с Блэком. — Следующее место, что вы увидите, будет уже зал суда. — Вы так безоговорочно верите в свою победу, что это даже забавно, — оскалился Пожиратель. — Ладно, хватит тянуть с этим, — обратился Люпин к Регулусу. — Приступай. — Раньше ты подчинялся величайшему темному волшебнику, а теперь исполняешь приказы жалкого оборотня, — рассмеявшись, произнес мужчина, смотря Регулусу в глаза. — Ты для этого вернулся? Чтобы показать всем, насколько низко может пасть одна из величайших чистокровных семей? Регулус взмахнул палочкой, убирая невидимую стену между ним и Пожирателем, и тут же произнес заклинание, отбрасывающее мужчину на кровать. — Молись любым богам, Блэк, — прохрипел Берт. — Если ты не пьешь оборотное зелье со своими же подростковыми волосами, то о смерти можешь даже не мечтать. Мы выделим для тебя отдельный этаж, и от твоей чистой крови не останется и капли. — Прекращай болтать, — поморщился Регулус, подходя ближе и снова направляя палочку на мужчину. — Легилименс!

***

Регулус видел, как Берт шел по узкому и темному коридору. Низкий потолок и влажные облезлые стены. Воздух спертый и затхлый, будто бы тут не проветривали целую вечность. Сомнений не было. Это та подземная магловская тюрьма. Берт шёл быстро и не задерживался на поворотах дольше пары секунд. С каждым новым коридором крики, сначала едва различимые, становились громче, а воздух наполнялся металлическим запахом крови. Рот Берта искривился в улыбке, а затем из-за еще одного поворота ему навстречу вышли двое Пожирателей смерти. Слегка кивнув, они прижались к стене, пропуская его вперед. Волна гордости и власти разлилась где-то внутри, но тут же была отброшена на край сознания. Нервозность вперемешку с волнением заставили его крепче сжать палочку в потных ладонях. Дверь, перед которой он остановился, внушала ужас. Берт поднял древко и коснулся им нескольких металлических элементов на дверном полотне. Воспоминание колыхнулось, и перед глазами Регулуса будто бы появилась легкая дымка. — Даже не пытайся, Берт. — Регулус услышал свой голос со стороны. — Ты не сможешь спрятать от меня информацию. Так ты только показываешь мне, на чем заострить внимание. — Тогда рассмотри внимательно свои будущие покои, Блэк, — прохрипел мужчина.

***

Глаза Берта были устремлены вниз. Он стоял, преклонив колено, на каменном полу в окружении нескольких фигур в плаще. Позади слышались жалобные всхлипы и что-то похожее на рычание. — Мой Лорд, мы добились отличных результатов, — быстро произнес мужской голос. — Эти экземпляры в разы лучше предыдущих. — Насколько эффективна будет такая армия? — растягивая слова, спросил высокий холодный голос. — Инферналы по сути своей практически неуязвимы, а эти не боятся ни солнечного света, ни тепла. Могут неограниченное время находиться под солнцем, — ответил Пожиратель. — Они словно люди, только невероятно сильные и быстрые. Идеально подчиняются приказам и могут подстраиваться под обстановку. — Уязвимости? — Огонь, Милорд. Как и любая человеческая плоть. — Заклинания? — Практически полная невосприимчивость, — пробормотал мужчина. — Ваша идея с дементорами была превосходна. Использовать неповрежденные тела без души… — Хватит, — прервал мужчину Волан-де-Морт. — Когда их будет достаточное количество? — Сложно назвать определенные сроки… Не все выживают…

***

Берт трансгрессировал прямо перед табличкой, обозначающей пятый этаж. Холод тут же пробрал его до костей, заставляя поежиться. В конце длинного коридора виднелась костлявая фигура в плаще. Голову дементора скрывал огромный капюшон, но мужчина мог поклясться, что все внимание существа было сосредоточено на нем. Нервно сглотнув, он пошел прямо и быстро отворил ближайшую металлическую дверь, охраняемую патронусом шакала. — Как всегда вовремя, Адальберт, — поприветствовал мужчина. — Ненавижу эти смены, — сказал Берт, взмахивая палочкой. — Экспекто Патронум. Легкая дымка вылетела из его палочки и тут же исчезла. Пожиратель, сидевший в большом старом кресле, рассмеялся. — Все никак не освоишь простое заклинание? — Не твоего ума дело, — огрызнулся Берт, присаживаясь в кресле напротив. — Партейку в шахматы? — спросил мужчина, указывая на доску, лежащую на столе. — Меня уже тошнит от этой игры и от этой комнаты, — ответил Берт, доставая из кармана мантии небольшую фляжку. — Почему мы вообще должны охранять чертового дементора у непонятной двери? Что за ней скрывается, тебе никогда не было интересно? — Если Темный Лорд сказал ее охранять и не сообщил, что там, то тебя и не должно это интересовать, — резко произнес Пожиратель надменным тоном. — Просто хочу знать, зачем торчу тут по несколько часов рядом с этим монстром, высасывающим всю радость. — Стоило бы тогда потратить их на изучение заклинания патронуса, а не просиживать тут штаны, потягивая огневиски…. Воспоминание поплыло, и на мгновение все вокруг погрузилось в темноту, а затем картинка резко изменилась. Берт сидел за деревянным столом в углу какого-то паба. Освещение было тусклым, и в нем едва ли можно было разглядеть лица людей, сидящих вокруг. Барная стойка, находившаяся на другом конце помещения, собрала вокруг себя невообразимое столпотворение. Люди толкались и кричали друг на друга, едва успевая пригибаться от пролетающих в воздухе кружек с элем. Среди этой суматохи его неприметный столик, выглядел как идеальный вариант для любой беседы, которая должна была остаться незамеченной. Регулус сосредоточился на воспоминании, пытаясь лучше разглядеть собеседника. Напротив него сидел незнакомый молодой мужчина, длинными глотками опустошающий огромную кружку. — Я тут на днях тоже кое-что узнал, — икнув, начал он. Эль тек по его пышной бороде, но мужчина, казалось, этого не замечал. — А ты чего не пьешь? — Растягиваю удовольствие, — взгляд Берта опустился на бокал, полный дымящейся жидкости. — Дак вот. Был тут на днях у Сэтчуэлла… Ты же знаешь, что он помешан на всей этой чистокровной фигне? — Все знают, — подтвердил Берт, делая небольшой глоток из своего стакана. — Решил, что раз Лестрейндж терпел его общество и приглашал в свое поместье, то он теперь чуть ли не сам чистокровных кровей. — Тише ты, — шикнул на него мужчина, нагибаясь к нему через стол, — хочешь в Азкабан? Не произноси эти фамилии, вдруг тут сидит кто-то из авроров. Повсюду происходят облавы. — В этот бар еще никто ни разу не заявлялся, — заверил его Берт, обводя зал глазами. — Дак что ты узнал? — На самом деле, ничего важного, просто сплетни. Мы с Хэмметом порядком выпили, и он снова начал трещать про Рабастана. — Мужчина поднял палочку вверх, и перед ним на стол опустилась одна из тех кружек, что парили по всему залу, до верху заполненная элем. — Тот ему как-то рассказал, что был на похоронах Регулуса Блэка, они же там все друг другу являются родственниками. Ты вроде знаешь такого? — Да, учился с ним в Хогвартсе. Высокомерный выскочка. — Не знаю, что у них там в семье произошло, да и Хэммет тоже особо не вдавался в подробности… Но он сказал, что в фамильном склепе Блэков установили мемориальную доску за пустым гробом. Тело так и не нашли. Да особо долго и не искали на самом деле… Однако самое интересное то, что из присутствующих были только Лестрейнджи и Вальбурга Блэк. Вот тебе и древнейшее чистокровное семейство. Один сын в тюрьме, а на похороны второго даже не явился отец. Мужчина усмехнулся, залпом осушая свой бокал, и потянулся за новым. Его образ начал расплываться. Регулус, не веря тому, что услышал, сосредоточился. — Легилименс, — произнес заклинание Блэк, сквозь затуманенное сознание, видя улыбку Берта, сидевшего на кровати. — …Однако самое интересное то, что из присутствующих были только Лестрейнджи и Вальбурга Блэк. Вот тебе и древнейшее чистокровное семейство. Один сын в тюрьме, а на похороны второго даже не явился отец. До ушей Блэка донесся хриплый смех Пожирателя. Этого не может же быть, так? Это все ложное воспоминание. Берт делает это нарочно… Регулус крепче сжал палочку и снова произнес заклинание: — Легилименс. — …а на похороны второго даже не явился отец.

***

— Регулус, хватит! Голос Люпина резко врезался в сознание, и Регулус снова оказался посреди комнаты в доме Кингсли. Голова раскалывалась, и он едва держался на ногах. — Что ты творишь?! — требовательно спросил Люпин, взмахивая палочкой, и комната наполнилась серебристой дымкой. — Ищу ответы на свои вопросы, — хриплым голосом ответил Регулус. — Поппи, ты срочно нам нужна, — быстро проговорил Ремус, и огромный зверь, похожий на волка, вылетел сквозь закрытую дверь. — Никто бы из них даже не задумался о том, чтобы хоть как-то облегчить боль пленным, — слизеринец отошел к стене и поднял глаза на Берта. Мужчина лежал и, тяжело дыша, глядел в потолок. Из его носа тонкой струйкой стекала кровь. — Мы не уподобляемся Пожирателям смерти, — бросил Люпин, подходя к лежащему пленнику. — Что с ним такое? — Ему частично стирали память, пришлось искать подсказки, а быть нежным желания не было, — соврал Блэк. — Где сейчас Поттер? Мне нужно кое-что ему рассказать. — Давай обсудим это чуть позже, — вполголоса произнес Люпин, кивком указывая на притихшего Берта.

***

Гермиона проснулась от громкого шума на лестнице. Сев на постели и взглянув на дверь, она заметила дрожащий свет, проникающий из-под неё. Послышался скрип половиц, а затем снова раздался шум. Девушка взяла палочку и откинула одеяло, вставая босыми ногами на деревянный пол. На цыпочках она подошла к двери и прислушалась — в коридоре было тихо. Лишь блеклый белый свет все еще проникал в комнату, освещая ступни гриффиндорки. Гермиона крепче перехватила палочку и тихо вышла в коридор. Дверь напротив, ведущая в комнату Регулуса, была открыта. У самого порога валялась палочка с зажженным светом на конце. — Регулус, это ты? — спросила Гермиона, переступая порог. — О да, это я, — послышалось из комнаты, и девушка повернулась в сторону голоса. Регулус сидел на полу возле окна. Рядом лежало опрокинутое кресло, очевидно послужившее источником шума. — Что-то случилось? — встревоженно спросила Гермиона. Она быстро подошла к нему, садясь рядом с ним на колени. — Ты ранен? — В самое сердце, — грустно усмехнувшись, ответил Блэк. — Ты что, пьян? — удивилась девушка, улавливая стойкий запах алкоголя, исходивший от Регулуса. — Как говорят маглы, в подошву. — Они говорят «в стельку», — поправила его Гермиона. — Как так получается, Гермиона? — Что именно? — Всю свою жизнь я делал все, чтобы он гордился мной. Видел, как он страдает из-за выходок Сириуса, и пытался быть примерным сыном, а он… — сквозь зубы произнес Регулус с силой пиная лежащее кресло. — Он даже не пришел на мои похороны. — Ты сейчас говоришь о своем отц… — Да, я о отце, — перебил Блэк. — Он не соизволил выйти из своего проклятого кабинета на похороны собственного сына! Голос Регулуса сорвался на крик, и стёкла в окне задребезжали, норовя выскочить из рамы. Он откинул голову назад, с силой ударяя ей о деревянную стену. — Хотя, нет, — истерично засмеялся слизеринец, мотая головой из стороны в сторону, — тут нужно уточнить — на похороны младшего сына. Уверен, если бы это были похороны Сириуса, он пришел бы на них даже в самое сердце Ордена Феникса. Стоял бы и плакал над могилой вместе с семейством Поттеров, на которых тот его променял. — Регулус, послушай меня… — Ему всегда было плевать на меня! — с горечью воскликнул Блэк. — Его всегда интересовал только Сириус… — Послушай меня, — громче произнесла Гермиона и положила свою палочку на пол. Она обхватила лицо Регулуса руками, заставляя его посмотреть на нее, — послушай! Ты не знаешь какие причины у него были! — Нет таких причин, Гермиона! Нет причин, по которым ты не можешь прийти на похороны сына! — Блэк взялся за девичьи запястья, отрывая ее руки от своего лица. — Наверняка они были! Ты мог бы спросить у портрета своей матери или… — В одиночестве стояла над кенотафом предателя… — изменив свой голос, спародировал портрет Вальбурги Регулус. — Ее цитата. Дословно. Я как раз вернулся с площади Гриммо. Она все подтвердила. — Ты спросил почему? — Она не сильно желает вести со мной диалоги. Как только я спросил, какими другими важными делами он был занят, она замолчала. Стояла и смотрела на меня этим своим странным взглядом, — выдохнул парень, повесив голову. — Подожди… Ведь он же не прожил и года после твоей смерти! — воскликнула Гермиона, высвобождая руку из хватки слизеринца и приподнимая его лицо за подбородок. — Он мог заболеть, ты же сам сказал, что после ухода Сириуса его здоровье ухудшилось. Или он мог вообще не верить в твою смерть. Для всех ты просто исчез! — На гобелене стоит дата. Четвёртое октября. Гобелен не врет. — Но сейчас же ты жив, а дата не пропала, — немного воодушевившись, произнесла Гермиона. — Значит, ваш гобелен все-таки ошибается. Твой отец мог не доверять какому-то старому ковру… Регулус фыркнул и внимательно посмотрел на девушку. — Уникальное магическое полотно, единственное в своем роде во всей магической Британии, ты называешь просто ковром? — Нельзя принимать за единственную истину то, что показывает гобелен, пусть он и волшебный. Ты исчез. Никто не знал и не видел, куда ты отправился, кроме Кричера. Думаешь, он не впадал в истерику, когда речь заходила о твоей пропаже, даже если ты запретил ему рассказывать об этом? Не думаю, что его поведение могло остаться незамеченным. — Гермиона мягко провела рукой по линии подбородка Блэка, поглаживая пальцем его скулу. — Я не знаю, какие у вас были отношения в семье, Регулус. Все, что я слышала, лишь только больше запутывает, но нет такого отца, который не простился бы с сыном. — Как тебе удаётся и почему ты это делаешь? — тихо произнес он, свободной рукой обхватывая девушку за талию. — Что именно? — спросила Гермиона, резко осознавая, что находится перед Регулусом в одной футболке для сна, которая едва прикрывает ее бедра. — Одновременно вселять сомнения и надежду. — Ты не безразличен мне, — призналась она, мысленно поражаясь своей решительности. — Я бы очень хотела помочь тебе чем-то помимо слов, но когда дело касается прошлого, это почти невозможно. — Выглядишь потрясающе, — немного помолчав, произнес Регулус, и его вторая рука опустилась на талию гриффиндорки. Он резко дернул Гермиону на себя, заставляя ее сесть на него. — Я долго не мог понять понять, почему ты носишь в этом доме такие странные вещи, но теперь четко осознаю их преимущество. — Регулус… Гермиона попыталась встать, но Блэк притянул ее обратно. Его губы тут же нашли ее шею, и изо рта гриффиндорки вырвался вздох, когда она почувствовала, как его рука с силой сжала ее бедро. — Регулус, ты пьян, — на выдохе произнесла девушка, цепляясь за плечи Блэка. — Десять баллов Гриффиндору, — прошептал ей в шею Регулус, опуская дорожку влажных поцелуев к ключице. Гермиона прикрыла глаза, чувствуя, как его рука отогнула футболку и заскользила по коже вдоль ее ребер, поднимаясь к груди. Череда мурашек сопровождала каждое движение Блэка. Почему она не может перед ним устоять? Почему каждое его прикосновение находит в ней такой отклик? Регулус пальцем очертил полумесяц на ее груди, слегка задевая затвердевший сосок. С губ Гермионы сорвался еще один вздох, и она, зарывшись рукой в его волосы, впилась в него страстным поцелуем. — Ты околдовала меня, Гермиона Грейнджер? — отстраняясь, спросил Регулус, взглянув затуманенным взглядом на девушку. — Я даже не буду просить развеять заклинание, просто признайся. Одно из тех зелий, которыми ты меня поила, было приворотным? — Нет… — прошептала Гермиона, наклонясь к его шее и целуя чуть ниже мочки уха. — Я добавляю амортенцию в тот кофе, что ты ежедневно пьешь. — Тогда понятно, почему ты никогда к нему не притрагиваешься, — выдохнул Блэк, и из его горла вырвался стон, когда бедра гриффиндорки прижались к его паху. Регулус сильнее сжал пальцами ее ягодицы и слегка толкнулся ей навстречу. Глаза Гермионы распахнулись, когда она ощутила его возбуждение, но неожиданностью стала ее реакция. Внизу живота начало нарастать напряжение, и она еще раз двинула бедрами, вызывая очередной стон слизеринца возле своего уха. — Если ты сейчас не остановишься, то я сниму с тебя эту чертову футболку, — прошептал Регулус на ухо девушке. — Тогда я лучше пойду к себе, — ответила Гермиона, аккуратно отодвигаясь. Блэк закусил губу и, тяжело дыша, откинулся на стену. — И вот ты снова уходишь… — Ухожу, потому что на улице глубокая ночь. Мне утром нужно сменить мадам Помфри в лазарете, а тебе необходимо проспаться. — Гермиона еще раз наклонилась, оставляя поцелуй на его губах, и, поправляя футболку, поднялась на ноги. — Сон и я почти несовместимые вещи, — возразил Регулус. — Особенно сейчас. — Вставай! — Как скажете, госпожа надзирательница, — ухмыльнулся Блэк, с трудом поднимаясь с пола. Он пошатнулся, едва не падая, вовремя подхваченный Гермионой. — Не называй меня так, — возмутилась Грейнджер. Она взмахнула палочкой, убирая идеально заправленное покрывало с постели. — Где ты вообще раздобыл алкоголь? — Попросил Кричера выкрасть пару бутылок в магловском магазине, — ответил Регулус, падая на кровать в одежде. — Нет, нет, нет… Не уходи… Слизеринец потянул девушку за руку, и Гермиона, явно этого не ожидающая, потеряла равновесие. Она упала на постель, и Регулус тут же притянул ее к себе. — Обещаю, что постараюсь не приставать, — тихо произнес парень, закрывая глаза и обнимая гриффиндорку. — Но только постараюсь. — Регулус, дверь открыта, и твоя палочка лежит у порога. — Не проблема, — Блэк вытянул руку, и его палочка, несколько раз подпрыгнув на месте, поднялась в воздух. Она пересекла комнату, и, как только влетела в его ладонь, парень взмахнул ей, с оглушительным хлопком закрывая дверь. — Я могла просто встать и закрыть ее, — выдохнула Гермиона, устраиваясь удобнее на небольшой кровати, не предназначенной для двоих. — И тогда бы точно ушла. — Ты собираешься спать в одежде? — спросила девушка. — Если я ее сниму, то точно не смогу сдержать обещание, — ответил Регулус, зарываясь носом в волосы гриффиндорки. — Обещай, что никуда не уйдешь до утра. — Обещаю, — тихо произнесла Гермиона, расслабляясь в его руках.