Глава XXI

Here comes another fall from grace, I'm always falling on my face. This attitude that I embrace, With a love I'm trying to replace. Try to kill this song, 'Cause the melody's all wrong. And there's a fever comin' on. It's hard to reconcile, What I've become. With the wounded child, Hiding deep inside.

Placebo — Breathe underwater

22 октября Симус сразу заметил нужного магла. Какая ирония. Возможно, Кайлу пришлось напрячь все свои извилины, чтобы проявить столько чувства юмора. Парень оказался длинноволосым пепельным блондином, и хоть больше ничего со старшим Малфоем его не связывало, намёк Симусом был понят. Он огляделся и, убедившись, что МакГонагалл занята другими маглами, быстро обшарил его карманы. Небольшой мешочек порошка из рога взрывопотама и пузырёк с жидкостью из этого же рога. Всё как он заказывал. Но где же аконит? Симус нахмурился, не найдя растение в передних карманах куртки, и взглянул на подверженного заклинанию империуса магла. — Где остальное? — шёпотом спросил он. Времени оставалось немного, и если его заметят, весь план полетит к чертям. — Внутренний карман, — безвольно ответил парень и, морщась, окровавленной рукой указал себе на грудь. Финниган ещё раз бросил короткий взгляд на бывшего декана и достал засушенное растение. Сквозь небольшой бумажный конверт просвечивали изломанные лепестки соцветий, но их состояние не имело никакого значения. Даже перетёртые в пыль, они не утратили бы необходимых свойств. Внезапная лёгкость пронеслась по телу, и он едва сумел подавить стон облегчения. Удалось! Ингредиенты у него. Осталось устроить небольшую диверсию и снова попасть в дом к Кингсли. Дерзкая мысль посетила его голову, и Симус вернул своё внимание к магловскому парню. Рана на голове, стекающая по подбородку кровь, безвольно повисшая рука — признаки подстроенного Кайлом нападения, чтобы «посылка» дошла до адресата в его лице. Оно прошло удачно. Никто ничего не заподозрил. А этим маглам просто не повезло оказаться не в том месте, не в то время. Но их вылечат. Флитвик и МакГонагалл быстро всё исправят, так что пара лишних ударов не станут критическими. Ведь так? Симус пригляделся, рассматривая черты лица напротив. Совсем непохож на Люциуса Малфоя, но вот на Драко… Особенно, если представить эту его ухмылку. Внутри всколыхнулась ненависть. Он замахнулся и со всей силы ударил парня в лицо, отчего тот повалился с кушетки на пол. Финниган тут же к нему подскочил, обрушивая на него ту волну ярости, что в мгновение затопила его сознание. Её ядовитые воды подчиняли и отравляли. Каким же облегчением было выплеснуть их наружу! Боль от ударов эхом разносилась через всю его руку, и Симус уже не различал, где начинается кровь магла, а где его собственная. В памяти всплыл образ матери. В ушах зазвенел её последний крик, а глаза были полны отчаяния. Она не верила, что Симус выживет. Но у него получилось, и он отомстит за неё. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу. Удар за ударом. Симус ликовал. Эйфория захватила его, оставив осторожность и неуверенность позади. Вот что ему нужно. Разбить лицо Малфоя. Почувствовать тепло его крови на своих руках и услышать, как тот умоляет остановиться. Где-то с края сознания донеслись крики МакГонагалл, а затем его поглотила темнота оглушающего заклинания. 22 октября Гермиона вывела в воздухе руну и под шум стекла, собирающегося в небольшую горку осколков, быстро вышла из кабинета. На месте, с которого трансгрессировал Блэк, она замерла и беспомощно оглядела пустую гостиную. Сердце тревожно ударилось о рёбра, распространяя по телу липкий страх. Что такого увидел Регулус в омуте памяти? На пузырьке с воспоминанием была написана дата смерти, и, судя по его реакции, он мог узнать правду о своём возрождении. Значит ли, что его отец был ответственен за это? Если да, то как именно Орион Блэк смог уберечь сына от смерти, и почему тот не должен был винить себя за это? Дверь за спиной со щелчком захлопнулась, обрывая поток вопросов. — Чёрт! — оборачиваясь, бросила Гермиона и схватилась за металлическую ручку. Плечо, задетое осколками стекла, отозвалось болью, заставляя морщиться. Замок щёлкнул, но дверь не поддалась. — Ну отлично! — в сердцах воскликнула она, вспоминая о записной книжке с изображением диадемы, оставшейся лежать на столе. Без Регулуса и кольца не попасть в кабинет, а значит, их единственная зацепка снова оказалась недосягаемой. Не стоило откладывать момент. Нужно было разглядеть рисунок диадемы сразу! Гермиона досадливо выдохнула и отошла на несколько шагов от стены. Деревянное полотно начало постепенно сливаться с рисунком обоев, и через некоторое время от двери не осталось и следа. Пару секунд девушка рассматривала пустую стену, а затем её мысли снова вернулись к Блэку. То, что Регулус увидел в омуте памяти, его сильно расстроило, и он ушёл вместе с кольцом в неизвестном направлении. Учитывая его тягу к уединению, Хижина явно была не на первом месте, куда он мог отправиться. Комната Сириуса? Этот вариант казался ещё более маловероятным. Если домыслы Гермионы относительно причастности семьи Блэк к воскрешению младшего сына были верны, то Регулус меньше всего хотел бы находиться на Гриммо. Но где тогда искать его? Грейнджер мысленно перебирала все их разговоры, пытаясь припомнить разы, когда те касались его прошлого. Тревога съедала изнутри, заставляя бездумно кусать губы. Во рту появился привкус крови. Кроме двух вариантов, которые она уже отмела, в голову ничего не лезло. Мог ли Регулус отправиться в Лондон? Они с Сириусом выросли в самом центре мира маглов, и, может, у них было какое-то своё место… Гермиона грустно взглянула на выжженное пятно на гобелене. Сейчас она впервые всерьёз пожалела, что у старшего из братьев не было портрета. Сириус мог знать, где искать Регулуса, и помог бы ей. То, в каком состоянии Блэк трансгрессировал, давало понять, что последнее, о чём он станет думать — это собственная безопасность. А его ищут. Почти так же активно, как Гарри. Тайна его воскрешения волновала Волан-де-Морта ничуть не меньше, чем самого Регулуса. Что, если Блэк действительно узнал о ней и с этим знанием попадётся к Пожирателям смерти? Его поймают. Даже если он будет сражаться, их может оказаться слишком много. Гермиона больше никогда его не увидит, а Ордену будет не суждено победить. Может… ей стоит спросить у Кричера? Домовой эльф всегда был очень близок со своим хозяином и мог знать, куда тот отправлялся в прошлом, когда хотел побыть наедине. Правда, в последнее время он совсем её не жаловал. В памяти всплыли косые взгляды и вовсе не случайно оброненные домовиком фразы о её недостойном статусе. Станет ли он ей помогать? Грейнджер решительно кивнула на свой вопрос и развернулась на каблуках. Станет! А если заупрямится и не захочет, то она попросит Гарри приказать ему. Тогда Кричеру некуда будет деться. Времени, чтобы налаживать с ним отношения, сейчас не было. Гермиона быстро направилась к выходу из комнаты. Эльфа обычно можно было найти внизу возле портрета своей хозяйки или в закутке на кухне. Стоило для начала поискать там. У двери она остановилась, слыша приближающиеся по лестнице шаги. Через пару мгновений в коридоре загорелись лампы и из-за поворота вышел Люпин. Под его глазами залегли глубокие тени, а сам волшебник выглядел немного болезненно. Гермиона быстро прикинула, и поняла: через неделю полнолуние. — Привет, Гермиона, — слабо улыбнулся Ремус. — Я ищу Регулуса. Ты не видела его? — Регулус, он… — гриффиндорка замялась. Стоило ли посвящать во всю ситуацию Люпина? Мог ли он знать, куда отправился Блэк? — Ушёл. У тебя что-то срочное? — Вообще, да, — устало ответил Люпин. — Симус сегодня сорвался и набросился на одного магла. С ним что-то происходит, и я хотел, чтобы Регулус воспользовался легилименцией. Зря я отказался от этого изначально. — Его взгляд скользнул по лицу Гермионы и опустился к плечу. — Ты ранена? — нахмурившись и чуть резче втягивая носом воздух, спросил он. — Что? — Грейнджер на мгновение растерялась. — Просто царапины, — в следующий момент отмахнулась девушка, — не обращай внимание. — Они появились из-за Регулуса? — Нет… То есть да, но это случайность. — Гермиона, ты что, его прикрываешь? — сощурился Люпин. Он долгим взглядом смотрел на её пострадавшее плечо. — Что у вас тут произошло и где сейчас Регулус? — голос мужчины прозвучал непривычно жёстко. — Я же сказала, он ушёл, — ответила гриффиндорка. — Я не знаю, куда. Точно не в Хижину. — Она снова закусила губу, покручивая в руках палочку. — Мы кое-что нашли касательно его отца и его прошлого. Я не знаю, что именно, но Регулус был слегка… — Гермиона задумалась в поисках подходящего слова, — не в себе. — По-твоему, он может натворить глупости? — тон Ремуса стал обеспокоенным. — Не знаю, — задумчиво произнесла Грейнджер и, начав мотать головой из стороны в сторону, добавила: — Нет. Скорее нет. Он был расстроен. Он не будет сам искать неприятности. — Её голос зазвенел от тревоги. — Но они могут найти его. — Он мог трансгрессировать к Андромеде, — предположил мужчина. — Ты отправляла ей патронус? — Нет, — сконфуженно ответила Гермиона. Вариант Люпина показался ей таким очевидным. Как ей самой не пришло это в голову? Хоть у неё с заклинанием патронуса не всё гладко, она могла подняться к Луне и попросить помочь ей с этим. — Хм, хорошо. — Ремус задумчиво кивнул и взмахнул палочкой. — Давай тогда начнём с Андромеды.

***

Серебряная сойка влетела сквозь стекло закрытого окна и уселась на спинку старого дивана. — Регулус у нас не появлялся, — голосом Андромеды пропел патронус, — и Дора его тоже не видела. Ремус, что-то стряслось? Птичка наклонила голову, рассматривая волшебников, и после последнего вопроса растворилась в воздухе. Люпин выдохнул и взмахнул палочкой. Серебряная дымка разлилась по пыльному ковру возле его ног и сформировалась в большого волка. — Отправь ко мне патронус, если вдруг он навестит тебя, — едва заметно хмурясь, наказал Ремус и добавил: — Пока что переживать не о чем. — Под ещё один взмах палочки зверь развернулся вокруг себя и длинным прыжком исчез в стене. — Пожалуй, я проверю пару мест. — Я пойду с тобой! — вызвалась гриффиндорка. — Ты пойдёшь в лазарет, — безапелляционно произнёс Ремус, и его взгляд остановился на девичьем плече. — Но это мелочь, — воспротивилась Грейнджер. Она всплеснула руками и тут же предательски поморщилась. Боль пронзила плечо, а намокшая от крови ткань рубашки начала неприятно холодить кожу. — Я могу вылечить себя сама. — На ходу ты вылечить себя точно не сможешь. Отправляйся к Луне в лазарет. Я пришлю патронуса, если что-то случится.

***

Регулус услышал шорох гравия, и это вырвало его из раздумий. Звуки проникали в фамильный склеп и отражались от влажных стен, превращаясь в едва слышное эхо. Неспешные шаги снаружи постепенно приближались, а затем замерли перед входом в усыпальницу. Быстро же его нашли, но, что странно для Пожирателей смерти, кто-то из них явился в одиночку. Скрипнула калитка, и Регулус подтянул к себе одну ногу, удобнее устраиваясь на полу и сжимая палочку в руке, в ожидании посетителя. — Как ты нашёл меня? — спросил он, не узнавая своего хриплого и надломленного голоса, как только мужская фигура появилась в каменном проходе. — Я рассчитывал, что ты будешь здесь, — ответил Ремус. Он переступил порог, и свечи, висящие на стенах возле входа, приветственно загорелись. — Ждёшь кого-то? — Люпин кивнул на оружие, направленное в его сторону. — Меньше всего ожидал увидеть тебя, — отстранённо произнёс Блэк. — Следил за мной? В ответ мужчина отрицательно покачал головой и грустно улыбнулся, оглядывая просторное помещение склепа. — Тогда откуда тебе известно об этом месте? — От Сириуса. Однажды я уже был здесь с ним. — Ну конечно. — Регулус фыркнул и поднял взгляд к потолку. Есть ли вообще какие-то вещи, которые его брат не рассказал своим школьным дружкам? — Можно? — спросил Ремус, кивая на пол в паре шагов от Блэка. Слизеринец сделал неопределённый взмах рукой, и, расценив этот жест как приглашение, Люпин опустился рядом с ним на влажные плиты. Он прислонился спиной к соседней колонне, и его взгляд привлекли блуждающие тени паутин на сводчатом потолке. — С чего тебе было сопровождать Сириуса сюда? — не пытаясь скрыть скептицизм в голосе, спросил парень. — Я не сопровождал, а нашёл его здесь. Регулус усмехнулся. Если Люпин ждёт, что он поверит в это, то сильно заблуждается. Сириусу незачем было приходить сюда и не к кому. — Чушь! — раздражённо бросил Блэк. — Это было вскоре после известия о твоей смерти. — Оставь свои сказки для кого-нибудь, кто в них поверит. — От слов мужчины внутри что-то неприятно всколыхнулось. — Думаешь, я вру? — удивился Люпин, переводя взгляд со своего собеседника на стену напротив. — Ты не видел надпись? — Он указал на одну из надгробных плит, расположенных на противоположной стене. — Я не желаю рассматривать то, что должно было стать моей могилой. — Твоё право, но зачем же ты тогда пришёл сюда? — Куда мне ещё идти, если я хочу побыть со своей семьёй? — сквозь зубы прошипел Регулус, чувствуя нарастающее раздражение. — Тут опасно находиться, — произнёс Ремус, потирая озябшие руки. Его спокойный и размеренный тон проникал под кожу и зудом расползался по всему телу. — Нам следует вернуться на Гриммо. — Возвращайся. Я тебя сюда не звал. — Регулус… — Я не хочу ничего слышать, Ремус! Избавь меня от своих проповедей хотя бы на один день. Я устал от них! — Я понимаю, чем вызван твой гнев… — Ничего ты не понимаешь! — перебил его Регулус, изо всех сил сдерживая рвущуюся наружу злость. — Так расскажи мне. — Считаешь данное место самым подходящим? — ядовито спросил Блэк. Он развёл руками в стороны, акцентируя внимание на внутреннем убранстве склепа, и смерил своего собеседника тяжёлым взглядом. — Хочешь, чтобы я рассказал о причине гибели моей семьи среди их могил? — Мне известно, что ты выяснил что-то об отце. — Ремус повернулся в сторону Блэка. — Может быть, я слишком самонадеян, но мне кажется, что я уже знаю тебя достаточно хорошо. И повод, который заставил тебя прийти к нему на могилу, должен быть очень веским. От слов Люпина Регулус зло фыркнул. Его трясло от рвущейся наружу магии и гнева. На отца и мать, решивших без его ведома его судьбу. На самого себя за недостойность принесённой в его угоду жертвы. На Люпина из-за того, что не может оставить его в покое. На Гермиону, из-за которой Ремус нашёл его. Он пнул небольшой камушек возле своей ноги, пытаясь вложить в удар часть бушующих внутри эмоций, и тот отскочил в стену, с хрустом раскалываясь на крошки. — Гермиона не пострадала? — Рассыпавшийся в пыль камень напомнил о гриффиндорке и его выбросе магии. — Я отправил её в лазарет, — ответил Люпин. — Без сопротивления не обошлось. Блэк молчаливо кивнул. Чувство вины разгорелось с новой силой. Мог ли сегодняшний вечер стать ещё хуже? — Регулус, если тебе стало известно что-то о своём воскрешении, то, прошу тебя, расскажи об этом. Важно всё, к чему Реддл имеет хотя бы косвенное отношение. — Это не заслуга Тёмного Лорда! — вспылил парень. — Я попался в его ловушку, но не она спасла меня. Лишь поспособствовала тому, что я очнулся спустя столько лет. — Значит, твой отец спас тебя? — Да, — глухо ответил Блэк без прежнего пыла в голосе. Глубоко в груди саднило, словно острые когти инферналов, рвущие его душу на части, наконец, добрались и до сердца. — Он пожертвовал своими последними днями, чтобы спасти меня. — Но как? — Люпин выдохнул, опуская взгляд в пол. — Никто не обладает такой магией. — Кое-кто обладал, но, если верить Гарри, уничтожил магический объект, способный производить эликсир жизни. — Эликсир жизни? — неверяще произнёс Ремус. — Откуда он у твоего отца? — Отец общался с Фламелем. Их рабочее сотрудничество в какой-то момент переросло в дружбу. И, как я сегодня выяснил, Николас предоставлял ему эликсир. — Регулус поморщился. Каким же слепцом он был! Не видел ничего дальше своего носа! Тёмный Лорд захватил его настолько, что он даже не заметил, что собственный отец медленно умирает. — Но у любой щедрости есть границы. Последний пузырёк эликсира… — На его скулах заходили желваки. — Отец отдал мне. Я даже не знал, что его болезнь настолько серьёзна! А он впустую потратил то, благодаря чему был жив… — Он бы всё равно умер, Регулус, — произнёс Люпин, поворачивая голову к Блэку и пытаясь поймать его взгляд. — Если пузырёк был последним, то та часть эликсира, которую он отдал тебе, лишь оттянула бы неизбежный конец. — Нет. — Блэк мотнул головой. — Отец мог потратить его на поиски лекарства или снова обратиться к Фламелю. — Он выбрал спасти тебя. — Я не нуждался в этом спасении! — повысил голос Регулус. — Я должен был… — Умереть? — подхватил Ремус. Регулус подтянул к себе ногу, усмехнулся и, закрыв ладонями глаза, упёрся локтями в колени. — Из-за Марлин? Всегда, когда разговор касается неё, ты уходишь от темы. — Замолчи, Ремус. — Регулус весь сжался, чувствуя, как трещит по швам его выдержка. Он так устал прятать это всё в себе! Но станет ли ему легче от того, что он всё расскажет Люпину? — Хватит держать всё в себе, — словно читая его мысли, сказал Ремус. Он не владел легилименцией, однако это не мешало ему лезть в чужие головы. — Расскажи об этом. Своим молчанием ты делаешь хуже только себе. — Прекрати, — сквозь зубы процедил Блэк, запуская пальцы в волосы и мотая головой из стороны в сторону. Воспоминания, которые были так надёжно спрятаны, рвались наружу. Он жмурился, пытаясь отрешиться от них, взять под контроль, но тщетно. Образы прошлого ясными картинами всплывали в голове. — Ремус, хватит! — Я хочу знать, что с ней случилось, — настаивал Люпин. — Расскажи мне. — Она умерла на моих руках! — вдруг выкрикнул Регулус, резко поднимая голову и с упоением замечая, как вздрогнул собеседник. В такт своим словам он ударил кулаком по стене склепа, и от его магии каменные плиты треснули. — Последние минуты своей жизни она провела, мучаясь от нестерпимой боли! Всё благодаря мне и другим Пожирателям смерти. Ты это хотел знать? Люпин промолчал, и между его бровей залегла глубокая складка. Регулус внимательно рассматривал его лицо и, не заметив признаков предстоящего отступления, сдался. — Нас было тогда четверо, — после небольшой паузы проговорил он. Слова давались с огромным трудом, а в горле появился ком. — Кто-то рассказал Пожирателям смерти, где искать МакКиннонов. Попасть к ним в дом было очень легко. Всего несколько защитных заклинаний. — Он сглотнул, закусив губу, и потупил взгляд в пол. Влажная стена холодила спину сквозь тонкий свитер, а с улицы, стелясь по каменным плитам, тянулась едва заметная пелена ночного тумана. — Мать Марлин умерла первой. Это было быстро. А ей и её отцу так не повезло. Они долго сражались и, возможно, у них был бы шанс на спасение, если бы не я. Марлин швырнула в меня чем-то, а я не успел среагировать. Маска слетела, и она узнала меня. Эта пара секунд… То, как она смотрела на меня… Они стоили ей жизни. Регулус прервался, опуская голову на руки, сложенные на коленях. Где-то снаружи взметнулись в небо вороны, разрывая тихую ночь своим криком. Становилось трудно дышать, а его всего била лёгкая дрожь. — Мы не должны были никого убивать, — тише прежнего продолжил он. — Никого из них. Такого приказа не было, но Белла обезумела. А когда Трэверсу удалось схватить Марлин, её отец сразу сдался. Он не стал сражаться и просил лишь, чтобы отпустили его дочь. Конечно, этого не произошло, и следующие несколько часов, в перерывах между его собственными пытками, ему приходилось смотреть, как пытают Марлин. А она неотрывно смотрела на меня. Всё это чёртово время! — Ты пытал Марлин? — Нет, — ответил Регулус. — Белла приказала мне убить её. Но… Но я не смог. Не смог произнести ни единого заклинания. Сестрицу эта слабость очень разозлила, и я за неё поплатился. Тёмный Лорд об этом ничего не узнал, но иногда я думаю, что тысяча его круциатусов была бы меньшей карой, чем то, что сделала она. Люпин поджал губы, коротко кивая своим мыслям. — Пожиратель смерти, которого мы поймали, под сывороткой правды рассказал, что это ты выпустил смертельное заклинание. — Он тяжело выдохнул и прислонился затылком к каменной колонне, задирая взгляд к потолку. — Это не было правдой. Регулус шмыгнул носом, поднимая голову и вытирая тыльной стороной ладони глаза. — Она сделала всё, чтобы слухи дошли до Ордена. Чтобы Сириус считал, что именно я был убийцей. И отчасти это было правдой, ведь я был там. Моя нерешительность и бездействие. — Блэк скривился, ощущая жгучее отвращение к самому себе. — Привели к её кончине. План Беллы сработал, и Сириус возненавидел меня. — Нерешительность? — переспросил Люпин. — Ты намеревался что-то сделать? — Когда Трэверс и Белла ушли, Марлин была ещё жива. Сестрица знала, что я не посмею трансгрессировать с ней в Мунго или куда-то ещё. Расположение домов Ордена было мне не неизвестно. Я попытался использовать несколько заклинаний, чтобы она могла продержаться до того, как о нападении узнает Орден. — Блэк истерично усмехнулся. — Я всерьёз думал написать Сириусу письмо, пока она умирала! — Улыбка исчезла так же быстро, как появилась. — Но её организм уже не справлялся, а более сильных заклинаний я не знал. Она умерла после моей пятой или шестой попытки залечить раны. Тогда-то я и понял, что это конец. Мне потребовалось поспособствовать стольким смертям, чтобы осознать это, а Сириус понял всё ещё в детстве. — Смерть Марлин стала для тебя поводом усомниться в идеологии Пожирателей смерти? — Вместе с ней умерла последняя капля того, во что я верил. После этого я понял, что всё сказанное Тёмным Лордом — простое лицемерие. Что нет никакого величия и что статус крови совершенно неважен, если ты не угоден Тёмному Лорду. Я думал сбежать, но очень скоро понял, что это невозможно. — Если её смерть помогла тебе открыть глаза, то она не была напрасной. — Марлин, отец и десятки других жизней, — произнёс Регулус, взглянув исподлобья на Люпина. — Слишком большая цена. — И ты искупил её своей смертью. Не трать свой второй шанс на самобичевание. — Люпин замолчал и повернул голову в сторону выхода из склепа. Он сосредоточенно прислушивался несколько секунд, а затем продолжил: — Спасибо, что рассказал обо всём. Я уверен, что это сделает груз твоего прошлого чуть легче. — Оставь свою благодарность при себе! — огрызнулся Блэк. — С меня хватит наших разговоров. Ты узнал всё, что хотел, а я не желаю больше вспоминать что-либо ещё. Он поднялся с пола и направился к выходу. Свечи на стенах у каменной арки, успевшие погаснуть, снова вспыхнули и осветили надгробные таблички. Регулус медленно повернулся, присматриваясь к одной из них. Кривые и большие буквы спускались ниже оригинальной эпитафии, вгрызаясь в светлый мрамор. От пары этих угловатых слов в груди больно защемило. — Тупому брату, — беззвучно, одними губами произнёс он, читая послание Сириуса, замершее в камне. — Он правда был здесь, — растерянно произнёс Блэк, оборачиваясь к Люпину. — Он любил тебя, Регулус. Что бы Сириус ни делал или ни говорил, он до последнего сомневался в том, что ты был способен на это. Если бы ты пришёл к нам, тебе бы поверили. — И тогда бы я стал шпионом для Ордена? — фыркнул Блэк. — Нет! — Значит, ты думал об этом? — Я обдумал все варианты. Мне подошёл только один. — Ты говорил, что умирать в пещере не входило в твои планы. — Нет. Но иллюзий, что переживу войну, я не питал. — Мы не одни, — выпуская облачко пара изо рта и поворачиваясь в сторону выхода из склепа, проговорил Люпин. Он рывком поднялся на ноги и взмахнул палочкой. — Экспекто Патронум! — Заструилась серебристая дымка и, замерев перед волшебником, сформировалась в большого зверя. — Кладбище Хайгейт. Пожиратели смерти и дементоры. Количество неизвестно. — Светящийся волк слегка кивнул и вылетел сквозь заднюю стену склепа. — Тебе удавалось вызвать патронуса? — спросил Ремус, поворачиваясь к Блэку. — Телесного нет, — ответил он. — Ре-е-еджи! Голос Беллатрисы Лестрейндж прогремел в гробовой тишине кладбища, и только сейчас Регулус заметил, что все звуки ночи пропали. Не было слышно ни сверчков, облюбовавших промозглую усыпальницу, ни птиц, разрывающих воздух взмахами крыльев, ни шума листвы, дрожащей под напором ветра. — Я знаю, что ты здесь, и я найду тебя. Можешь начинать молить о пощаде, дорогой братец. Порыв ветра принёс усиленную заклинанием угрозу, и смех Пожирательницы смерти отразился от стен, заставляя пламя свечей дрожать. — БОМБАРДА! Дверь взорвалась фонтаном деревянных щепок, слетая с петель и утягивая за собой каменную арку. Ударная волна лизнула лицо Регулуса, а затем всё погрузилось во тьму.

***

Гермиона зашипела от боли и зажмурилась. Осколок стекла вылетел из её плеча и звякнул о металлическое блюдо, витающее рядом. Хриплые звуки старого граммофона разносили по лазарету тихий джаз, но в этот раз не дарили привычного умиротворения. — Осталось чуть-чуть, — ободряюще произнесла Луна. — Ты можешь, пожалуйста, делать это чуть быстрее? — умоляющим тоном попросила Грейнджер. — Я могу достать их все разом, но ты же знаешь, что в этом случае тебе придётся остаться тут на несколько часов. — Лавгуд взмахнула палочкой, и Гермиона ощутила, как тепло заклинания коснулось её кожи. — Мадам Помфри не отпустит тебя из лазарета, если твоё плечо будет походить на решето. — Дьявольские силки! Сколько ещё прикажешь пить этот отвар из флоббер-червей? Голос Кингсли прогремел на весь лазарет, заглушая музыку и заставляя Гермиону отвлечься от боли. Она нахмурилась, чувствуя укол обиды от слов аврора, и подняла взгляд на белую ширму, из-за которой доносился до этого момента тихий разговор Шеклболта и мадам Помфри. Если бы Кингсли сам варил это зелье на протяжении всей прошлой недели, то не раскидывался бы подобными сравнениями. — Пока твои показатели не стабилизируются, — спокойно ответила целительница. — Поппи, я действительно чувствую себя отлично! — Ещё как минимум неделю, Кингсли, — непреклонно произнесла мадам Помфри под покорный вздох мужчины. — Мы же не хотим, чтобы запасы для зелий оказались потрачены впустую? — Эта неделя последн… — попытался настоять Шеклболт, но прервался. — Ремус? Услышав знакомое имя, Гермиона напряглась. На мгновение над ширмой мелькнул серебряный зверь, и на стенах заплясали яркие отблески. Неужели Люпин нашёл Регулуса? — Ремус разве не здесь? — встревоженно охнула мадам Помфри из-за ширмы. — Он же заходил ко мне пару часов назад, чтобы взять своё ликантропное зелье. Сияние, излучаемое патронусом, стало ярче, и зазвучал голос Люпина: — Кладбище Хайгейт. Пожиратели смерти и дементоры. Количество неизвестно. Гермиона вскочила с кушетки и схватила свою палочку. Одним взмахом она заставила несколько оставшихся осколков вылететь из плеча и, морщась от боли, быстро накинула на себя рубашку. — Гермиона, — позвала девушку Луна. — дождись хотя бы остальных. — Нет времени, — отмахнулась Грейнджер, дрожащими пальцами застёгивая пуговицы. — И Кингсли никуда меня не пустит, ты же знаешь. — Там дементоры, — понизив голос, произнесла Лавгуд, — а ты не можешь вызвать патронуса. — Я владею и другими заклинаниями помимо него. — Гермиона крепче перехватила палочку, слыша, как за ширмой Кингсли зачаровывает монету. Её в кармане даже не нагрелась. — Будь осторожна, — напутственно улыбнулась Луна, поспешно накидывая согревающие чары на подругу. Шипение старого магнитофона потонуло в нескольких одновременных хлопках трансгрессии, и гул голосов зазвучал со всех сторон. Луна подошла к ширме и толкнула тканевую перегородку в сторону. — Отлично! Вы закончили, — обратилась мадам Помфри к помощницам, поворачиваясь в сторону ширмы. — Вы понадобитесь мне на дежурстве вдвоём. — Пожилая целительница встретилась взглядом с Луной и тут же озадаченно посмотрела ей за спину. — Куда делась Гермиона? — Полагаю, ушла на кладбище, — ответила Лавгуд, отправляя осколки с подноса в урну.