Начало конца

Когда понятие того, что жизнь твоя очень скоро оборвется, мир вокруг становится совершенно другим. И ой как часто род людской, а точнее каждый его представитель, забывается и думает, что он вечен в своем существе. Но увы, это касается лишь души. Лишь душа бессмертна. Тело же бренно и ждет его один конец - становление землей. Так говорили еще наши деды и прадеды, и многие до них. Габриэль тоже слышал об этом, но, как и все, не сильно задумывался. Пока не наступило тот день самый день. День, когда жизнь перевернулась с ног до головы. Весна в городе н была жарче, чем в других городах бывает лето. Солнце заставляло горожан плясать на асфальте, будто это был и вовсе не асфальт, а самая настоящая металлическая дорожка бесконечности, нагреваясь которая пропускала жар даже через самые плотные подошвы. Шуметь у людей сил не было. Только слышалось ворчание и вздохи. Габриэль старался не ворчать и не вздыхать. Считал, что пополнять своим недовольством ряды армии убитых жарой не его уровень. Поэтому, делая вид, что он тень, скользил меж прохожих, и быстро передвигая ноги в белых кедах, направлялся в местную больницу. Здание похожее на крылатого великана, серое, выстроенное из кирпичей бог знает в каком году, встречает своих “гостей” скрипом новой двери и ярким светом. Парень надел на лицо белую медицинскую маску и направился прямиком в ненавистный кабинет. Его там встретил высокий молодой мужчина в белом халате и с черной ручкой в руках. Мужчина поднял взгляд голубых глаз на вошедшего и кивнул на стул, находившийся напротив самого доктора и его стола. — Все же пришел. Я рад. Как самочувствие? — Думал, что хорошо, но вчера снова заболело в области груди. Обезбол не помог. Доктор приподнял светлую бровь и сделал себе небольшую пометку в тетрадь. — Сегодня у тебя плановый осмотр. Думаю, что тебе придется задержаться в больнице. Ты же не хочешь, чтобы все произошло как в прошлый раз? - доктор Досс говорил спокойно и довольно дружелюбно. Спугнуть этого юношу нельзя. Или придется увидеть хладный труп того, раньше, чем это должно произойти. А должно оно произойти не раньше, чем через год. Таков диагноз, озвученный ранее Габриэлю. Парень с ангельским именем слег. Слег в белую постель. Ему казалось всегда что белый цвет, это цвет жизни, спокойствия. Но он не думал о том, что флаг, который поднимает одна из сторон, признавая свое поражение, не просто так именно белого цвета. Белый оказался намного ближе к смерти, чем черный, который все так любили связывать с чем-то мрачным и болезненным. Лицо Габриэля становилось с каждым днем все бледнее. Щеки у парня впали. Маленький нос стал сильнее выделяться на фоне всеобщего упадка. Боли в груди и в голове казались уже настолько привычными, что у молодого человека получалось улыбаться и плакать одновременно. Весь мир стал для него сплошным абсурдом. Даже доктор, которого он уважал, стал кем-то, кто слишком много суетился и о чем-то непонятно говорил. Обезболивающие отключали все, а боль оставалась. Она становилась приглушенной, но не исчезала. И так, каждый день. Пока однажды… Однажды утром. Летним утром, когда легкий ветерок игрался со шторами в палате, а птицы щебетали громче обычного, Габриэль стал задыхаться. Такое пробуждение для него было не в новинку. Но в этот раз он почувствовал, как кровь заполняет все его существо. Нос, рот, уши. Парень в панике разводит руками и пытается найти кого-то или что-то, что может ему помочь, но ничего не находит. “Не может быть… Этот день настал? Где Досс? Больно…” - все стало красным. Вся палата, казалось, омыта кровью. Парень пару раз громко вздохнул и с тихим хрипом выдохнул и больше не пошевелился.