Вечер

Homo homini lupus est Старая терранская поговорка. Иногда каждому из нас хочется убежать от того, что происходит с ним прямо сейчас. Реальность кажется серой и убогой, а нахождение в ней сродни пытке. Сознание же рисует радужные картины побега в лучшую жизнь, лишенную тех бед и невзгод что преследуют в этой. Именно с этими ощущениями столкнулся Карл Райнер в момент, когда понял, что оставшись на Апокрифе — маленькой сельскохозяйственной планетке в системе Ультима, будет жить и умрет точно также, как многие поколения мужчин его семьи. День за днем он будет возделывать землю, отдавать десятину, напиваться в баре по вечерам и однажды умрет, словно лошадь, таскающая плуг, растворившись во времени, так неспешно идущем в Зорьке — родном поселке Карла. Единственным спасением от рутины становились рассказы Мэла Йорсана, хозяина местного бара, отслужившего, как казалось, во всех войсках и горячих точках сразу. Ветеран с жаром рассказывал мальчишкам вроде Карла о том, как начинал службу в местном СПО и через что прошел, чтобы попасть в один из первых полков апокрифской инфантерии. Рассказы изобиловали подробностями о полетах к другим мирам, описанием сражений, казарменного быта и верных товарищей, которых, похоже, выдавали вместе с оружием и обмундированием сразу после посещения призывного пункта. Можно было подумать, что Мэл попросту придумывает эти истории, однако те, с кем он служил и умудрился вернуться домой, подтверждали каждое слово. Пятничными вечерами молодежь стекалась в бар, чтобы послушать его военные байки. Карл старался не пропускать ни один из этих вечеров. Всю неделю он работал на пшеничных полях, в перерывах зачитываясь сборниками леди генерала Дженит Суллы. А конец пятницы он всегда встречал в баре, слушая бас Мэла и мысленно уносясь на поля сражений, где неизменно побеждал, уничтожая врагов Его Божественного Величества в таких количествах и столь невероятными способами, что ему могли позавидовать даже божественные Астартес. Короче говоря — Карл мечтал вступить в Имперскую гвардию. Поэтому в день своего совершеннолетия, сразу после работы, он направился на призывной пункт, чтобы осуществить свою мечту и сменить профессию фермера на новобранца элитного 548-го Апокрифского строительно-мото-пехотного полка. Однако на пути будущего солдата стояло множество препятствий, первым из которых было чугунное ограждение, за которым скрывался призывной пункт, уже закрывшийся на ночь. Когда Карл почти перелез, вмешались местные жандармы, дубинками и угрозами сняв его с ограды. Это отсрочило его прибытие на службу, как минимум до следующего утра. Решив не искушать судьбу, Карл направился к Мэлу, рассудив, что стоит провести только начавшийся вечер так, чтобы в перерывах между уничтожением орчьих вожаков и братанием с генералами Империума было что вспомнить. За то время, пока Карл с достойным патриота рвением штурмовал призывной пункт, бар «Старый Василиск» нисколько не изменился. За крепкой дубовой дверью находилось обширное полутемное помещение, освещенное таким образом, чтобы посетитель мог разглядеть только барную стойку и ту часть интерьера, которая находилась от него не дальше вытянутой руки. Но наиболее яркой чертой этого бара был запах. От посыпанного опилками пола и до закопченного потолка в воздухе витала непередаваемая смесь курева, лхо, дешевой и дорогой выпивки и легкий металлический запах крови, оставляемой теми, кто играл краплеными картами, не платил за алкоголь либо просто не смог доказать собеседнику степень своего уважения. — Что, Карл, еще не улетел покорять Око ужаса? — Голос Мэла прозвучал в достаточно добродушно, чтобы подколка не звучала обидно. — А я говорил тебе дождаться утра. Призывной пункт от тебя точно никуда не убежит. — Не стоило тебе соваться туда так поздно! Жандармерия работает круглыми сутками, отправили бы тебя вместо учебки в каталажку! — Голос принадлежал Стэну, широкоплечему помощнику мельника. Он, как и Карл, страстно хотел попасть в гвардию, но физическая мощь в нем удивительным образом сочеталась с благоразумием, подсказывающим, что стоит отложить свой поход до утра. — И чего тебя несет Император знает куда? Вот так вылезешь из окопа… — И распугаешь всех врагов человечества своей рожей! — Это отозвался Брэм, вынырнув из темноты слева от Карла. Будучи писарем при администратуме он казался доходягой по сравнению с деревенскими, однако живой ум и природная хитрость позволяли ему с удивительной легкостью вертеть окружающими, приводя друзей в восторг. Желание Брэма попасть в гвардию было куда более продуманным и прагматичным чем у его товарищей, ведь он задался целью служить в снабжении, чтобы «…быть поближе к вещам и подальше от стрельбы…». Примирительно улыбнувшись, Брэм жестом пригласил Карла за их со Стэном часть стойки. — Не боись, герой, всех ксеносов без тебя не убьют. А если и убьют, то и черт с ним, сможем насобирать себе добра в хозяйство! Карл был рад тому, что уходит в армию не один. Во всех сборниках мемуаров, приключенческих романах и пиктфильмах герой обязательно уходил на фронт в окружении пары-тройки друзей. Кроме того, идти в войска одному было попросту страшно, а наличие знакомых приносило ему ту уверенность, которая и позволяла сделать первый шаг к мечте. — Тебе лишь бы добро утаскивать! — Погруженный в свои мысли Карл и не заметил, как к ним подошел Мэл — Надо будет тебя в тыл к врагу забросить, тогда еще до драки, твоими трудами, они без последних штанов останутся! — Отсмеявшись, бармен поставил перед друзьями пузатый кувшин с пивом — От заведения. Рад, что еще остались те, кто готов покинуть дом ради того, чтобы защитить всех нас. Наполняя кружки, друзья погрузились в череду веселых разговоров, воспоминаний и мечтаний о будущей службе. В этот момент в воздухе настолько плотно витал дух товарищества и взаимопонимания, что Карл мог поклясться, что перед ним сидят не просто односельчане, а его кровные братья, которым он был готов доверить свою жизнь. По странной иронии, в этот же день в баре решил провести вечер и помощник рекрутера Клэнси. Невысокий, в огромном засаленном кителе, в котором могло поместиться еще несколько таких, как он, Клэнси больше походил на мелкого чиновника, чем на офицера Имперской гвардии, по крайней мере, какими их представлял себе Карл. Кроме того, сбор молодежи в гвардию осуществлялся приезжей комиссией, а не местной администрацией, что существенно ухудшало положение Клэнси среди весьма ксенофобных сельчан. Завидев Карла и остальных, Клэнси тут же засеменил в их сторону. Расположившись на соседнем стуле и оглушив кампанию перегаром, он начал шаблонно рассказывать о плюсах службы, а когда друзья объяснили, что посиделки в баре лишь повод скоротать время до начала работы призывного пункта, Клэнси с идиотской улыбкой заявил, что это лучший выбор в жизни каждого из них. После он потребовал звать себя не иначе как «господин лейтенант», а также налить ему пива, как старшему по званию. Решив умаслить будущее начальство, Брэм протянул тому полный стакан хмельного, при этом жестами и подмигиваниями прося Карла и Стэна ему подыграть. Решив, что Брэм точно знает, что делает, друзья с готовностью подливали «господину лейтенанту» пиво, синхронно подкидывали руки к голове, когда он кричал «рааавнясь!», потакали другим мелким прихотям, всем видом показывая готовность выполнять приказы и быть образцовыми солдатами. На третьем кувшине Клэнсси объявил их «лучшими бойцами на его памяти», наобещав множество привилегий и поблажек по службе, за перечислением которых и уснул, опираясь на барную стойку. Убедившись, что офицер крепко спит, Брэм предложил покинуть заведение, рассудив, что начальство они уважили достаточно, а сейчас стоит отправиться к Карлу и продолжить веселье уже у него. Само собой, идея была принята единогласно и, расплатившись за выпитое, друзья тихонько направились к выходу, то и дело, оглядываясь с надеждой, что сон «господина лейтенанта» достаточно крепок. Снаружи стояла глубокая ночь. Фонарей, возле стоявшего на отшибе бара почти не было и все, что окружало парней, освещалось только светом мириадов звезд, застилавших собой все небо над ними. Дневной зной давно ушел, оставив место приятной прохладе, а ласковый ветер, обдувавший лицо и приносящий с собой запахи трав и костров, делал ночь воистину волшебной. Очарованный смесью ощущений, Карл внезапно почувствовал легкий укол тоски. Как он оставит всё это? Да, будут и другие миры, но где еще он сможет почувствовать себя так же, как здесь? Раньше он никогда не задумывался об этом, и хоть желание стать солдатом не покинуло его, Карл понял, что ему будет очень не хватать этих мест. — Ребята, скажите, а вам в какую сторону? — мелодичный девичий голос вывел Карла из раздумий. Перед ним стояла высокая стройная девушка в просто скроенном платье, со светлыми волосами до плеч и выразительными серыми глазами, в которых играли искорки веселья. — Нам явно в ту же сторону что и тебе, птичка — Брэм нацепил одну из своих ухмылок, которая, по его мнению, сваливала девушек с надежностью лазгана. — Я тебя раньше не видел здесь. Ты не из местных? — Я прилетела с отцом, он в имперской гвардии служит, людей набирает. Меня, кстати, Силлой зовут! — выпалив это, девушка с готовностью протянула Брэму руку. Когда тот взял её ладонь, чтобы поцеловать, как это предписывали книги по этикету, Силла со смехом высвободилась, отступив к Стэну, протягивая тому руку. — А не боишься одна ходить в темноте? У нас места спокойные, но опасно девушкам одним по ночам! — Стэн был слишком простодушен для флирта, и вопрос задал исключительно из-за беспокойства о новой знакомой. — Не волнуйся, я уверена, что здесь мне никто не причинит вреда — Карл мог поклясться, что веселые глаза Силлы на мгновение стали какими-то чересчур жесткими. — Ну, так что, вам в какую сторону? Идти одной скучно, а вы вроде веселые ребята… — Нам сейчас налево, через лес до Зорьки, тебе по пути? — Задав этот вопрос, Карл, поймал себя на мысли, что ему очень хочется услышать согласие. — Отлично, мне как раз туда! Ну что идемте? Покажете мне дорогу через тот лес? Меня сюда отец довез от Зорьки-3, а этот бар стоит прямо посреди всех окрестных сел, прямо посередине, представляйте! — Девушка смело зашагала в сторону Зорьки, болтая без умолку, и друзьям ничего не оставалось, как пойти за ней. С появлением Силлы дорога до дома, и впрямь стала несколько веселее , чем могла бы быть отправься Карл только с друзьями. Их новая знакомая весело шагала впереди всех, рассказывая различные истории, о том на каких мирах бывала с отцом, что там видела, и с кем общалась. Рядом с ней шли Брэм и Стэн, всем своим видом показывающие заинтересованность в новой знакомой. Карлу и самому понравилась Силла, но что-то в ней было не так. Её смех, голос, взгляд, все было прекрасно, но они вызывали какое-то странное чувство тревоги. Оно напоминало ломоту в зубах, после того как выпил холодного. Разум отказывался воспринимать это, и Карл терялся между желанием быть ближе к Силле и убежать от неё, сверкая пятками. Посмотрев на друзей, Карл понял, что не одинок в своих ощущениях. Брэм смеялся как-то слишком фальшиво, то и дело, потряхивая головой, будто пытаясь выбросить что-то из неё. Стэн же, хоть и шел практически вровень с девушкой, был хмур, и отвечал на её бесконечные вопросы, вежливо, но односложно. Может это от выпитого? Иногда у Мэла попадались одна-две бутылки пойла, которым было впору заливать в двигатели , а не подавать посетителям, но на обычное похмелье, это чувство было похоже слабо. Решив пока не думать об этом, Карл просто пошел рядом, стараясь поймать ту приятную грань между очарованием и отвращением одинаково сильно испытываемыми к новой знакомой. Вскоре дорога вывела их к лесу. И пусть он был не самым большим, из тех, что можно найти в этих краях, но деревья были настолько высокими и густыми что заслоняли собой небо, превращая лес в мрачный лабиринт, двигаться по которому приходилось практически на ощупь. Воздух был настолько густым, что каждый вздох давался с усилием, а звуки доносились будто бы со всех сторон сразу. — Какой жуткий! — В голосе Силлы прозвучало больше восхищения, чем страха. — И стоит, посредь полей! Почему его еще не вырубили? — Земля в нем не родит — буркнул Стэн.— Удивительное дело, грибы, ягоды живность – сколько хочешь, а хлеб не растет, сколько землю не чисти! Похоже, Императору угодно, чтобы тут лес был… Стоявший рядом Брэм кивнул головой: — Стэн прав, птичка, старики говорят, что когда техника и люди приходили сюда для расчистки, всегда что-то нехорошее случалось. Техника глохнет, а с людьми и дня не пройдет, если не придавит кого бревном. А уж скольких лесорубов волки подрали, не сосчитать… Но знаешь, обычные прохожие тут идут мирно, а с нами тебе боятся и вовсе нечего! — Произнеся это, Брэм подошел поближе, приобняв девушку, при этом стараясь не смотреть той в глаза. Видимо тактика сработала, и при прикосновении его не передернуло, а улыбка стала шире и слащавее. — Поэтому я с вами и пошла — девушка изящно выкрутилась из рук Брэма — Ребята, а вы ничего не слышите? И действительно, прислушавшись, Карл понял, что вдалеке слышны, чьи-то голоса, смех и музыка. Но кто будет праздновать в темном лесу? Обычно местные отмечали все праздники у себя в селах, устраивая пышные застолья на несколько дворов. Лес использовался как источник пищи и материалов, а ночью, его старались обходить стороной даже самые отчаянные гуляки. Впрочем, какая разница? Это просто ночной лес, а он будущий гвардеец, которому не пристало бояться детских страшилок. Выйдя вперед и прикинув направление, он предложил остальным пойти на звук, ведь, возможно, на празднике найдется пара мест и для них. И хоть было видно, что парням не по себе, они согласились пойти туда, хотя бы для того, чтобы не показаться трусами перед Силлой и друзьями. Тропинка нашлась сама собой, и уже через несколько поворотов стало отчетливо видно зарево от костров, а голоса стали достаточно громкими, чтобы можно было различить отдельные фразы и интонации. Когда место праздника почти показалось, Силла, шедшая до этого спокойным шагом, неожиданно сорвалась с места и со смехом убежала вглубь леса, прокричав остальным, чтобы они догоняли её. Когда она окончательно скрылась за деревьями, все облегчено выдохнули. — Хороша, чертовка, но как-то сложно с ней рядом. — Брэм аккуратно помассировал виски, и вновь тряхнул головой — Ну так что, мы идем за ней, или двинем по домам? — Странно как то, в лесу праздник гулять — Стэн сложил руки на груди, сосредоточенно глядя в сторону шума. — С другой стороны, такого еще долго не будет, раз мы в гвардию идем, верно? — Тогда пойдемте и погуляем напоследок, так, как и хотели! — Карл решил, что сейчас отступать поздно, да и оставлять новую знакомую совершенно одну казалось ему неким предательством. *** Люди, к которым подошли Карл с друзьями, расположились на широкой поляне, укрытой со всех сторон плотными зарослями, скрывающими её от любопытных глаз. Куда ни глянь, были видны большие и маленькие костры, веселые, обнимающиеся мужчины и женщины, передававшие друг другу бутылки и бурдюки с хмельным. Можно было заметить отдельные группы сельчан, участвовавших в нехитрых играх и разговорах . Когда Карл вышел из зарослей в свет костров, все видевшие его, начали весело приветствовать и наперебой приглашать присоединится каждый к своей кампании. Среди тех, кто был на полянке, Карл узнал несколько знакомых и соседей, с кем-то он работал в поле, другие встречали его в лавках и на улицах. Все и каждый выглядели, казалось лучше, чем когда бы то ни было. Они были счастливы, сильны и молоды . От праздника исходила столь мощная внутренняя энергия, что Карлу было тяжело удержаться на ногах. Все то, что он чувствовал до этого вечера, будь то радость, азарт, или восторг казались бледной тенью рядом с смесью ощущений испытываемых здесь. Оглянувшись, он увидел, что его друзья уже разбрелись кто куда. Брэма уволокла толпа хихикающих девиц, предлагающих ему венок из полевых трав и небольшой кубок в которое то и дело что-то подливали. Стэн же, отправился в круг к мужчинам, которые с радостью предлагали ему испытать себя в различных состязаниях. Карл решил не отставать от приятелей, и сам погрузился в празднование. Время не желало идти вперед, предоставляя Карлу возможность пообщаться с каждым из присутствующих, и попробовать все развлечения, что предлагали собравшиеся. Все что он делал, смешалось в одну кавалькаду веселья и счастья, и Карл, оглушенный всем этим, сам не понял, как оказался возле центрального костра. Это место разительно отличалось от других костров, что Карл видел на поляне. Рядом не было веселой толпы, лишь один человек сидел возле него, но разобрать, кто подкладывает ветки в потрескивающий огонь, Карлу все не удавалось. Само пламя казалось золотистым и его хотелось взять в руки, будто в нем могло быть только хорошее, а обжечься невозможно. От огня нельзя было отвести взгляд, и изумленный Карл понял что ему видны не только танцующие языки пламени, но и силуэты людей, мест и событий . Треск костра складывался в едва уловимый шепот, от которого становилось тепло и уютно, а мысль о том, чтобы встать и отойти казалась настоящим кощунством. — Что, почувствовал это, Карл? — Странно знакомый голос, вывел Карла из ступора — Я уже и не рассчитывал, что ты найдешь это место, но раз нашел, значит, судьба свела нас вместе не зря. Силуэт приблизился к свету и Карл узнал в нем Мэла. Тот был плотно укутан в серый балахон, под которым не было видно ничего, кроме лица. Разделявший их костер тянул к Мэлу языки пламени, всякий раз, он как шевелился, напоминая дружелюбного пса, пытавшегося устроиться рядом с хозяином. — Скажи мне, Карл, тебе нравится наш праздник? — Голос старого бармена звучал спокойно и дружелюбно, как всегда когда он рассказывал свои истории. — Да, определенно! Странно, что нас тут так мало! У меня ощущение, что сам Император спустился благословить нас перед отлетом! — Говоря это, Карл активно жестикулировал и мотал головой, с наивной мыслью, что повелитель человечества и впрямь сидит за одним из костров, в окружении своих слуг. — Хех, Император… Он последний, кто мог бы здесь присутствовать, парень — В голосе Мэла прозвучала горечь. — Ему чужды наши чаянья. Мы для него муравьи, многочисленные и безликие — Огонь затрепетал так, будто пытался выразить недовольство — Мы лишь выполняем его волю, сражаясь и умирая в бессмысленных битвах, без надежды на благодарность. Ты же бывал в церквях Карл, как часто там говорят о том, что Император кого-то наградил за службу? А как часто там говорят о Его гневе? Ты боишься быть лишь былинкой на ветрах истории, но для него , твоя судьба еще меньше и незначительнее. Карл не мог ни возразить, ни задать вопрос. Его тело, разум и чувства оцепенели, не позволяя ему ничего, кроме возможности дышать и слушать Мэла, чей голос остался единственным звуком на затихшей поляне. — Ты хочешь попасть в гвардию, думаешь, что там станешь лучше и перестанешь быть никем, но ты ошибаешься. Ты точно также будешь одним из миллиардов бедолаг, страдающих и умирающих на далеких планетах, без возможности получить хоть что-то взамен, кроме недовольства и обвинений в гордыне. Все те, кого ты знал, или еще узнаешь, будут умирать, из-за амбиций и желаний тех, кому плевать на вас. — Голос Мэла становился всё жестче, пламя изменило цвет, из золотистого став багровым. — Ты попросту умрешь на еще одной ненужной войне, ляжешь в землю за идеи, которые невозможно воплотить и ради людей, для которых ты просто безликая, бессловесная скотина! Последняя фраза заставила пламя взвиться в небеса и загудеть. Заглянув в него, Карл увидел картины разрушения и смерти. Мертвых друзей, растерзанных какими-то чудовищами, себя, лежавшего в луже крови с лазганом в руках, и толстых офицеров , безразлично пинавших ногами его труп , мешавший им пройти. Страх и горькое ощущение несправедливости сжали тисками его сердце и горло. Хотелось кричать от горя и гнева, но оцепенение не давало ему этого сделать. Огонь показывал ему настоящий ад и Карл осознал, что видит своё будущее. Оторвав взгляд от костра, он посмотрел на Мэла. В его золотистых глазах отражалась мудрость и понимание. Глядя в них, становилось ясно, Мэл сам прошел через всё это. Улыбнувшись, он продолжил. — Есть и другой путь, не похожий на тот, что предлагает тебе Император. Это путь счастья. Путь, идя по которому, ты впишешь своё имя в историю и его будут помнить веками. Путь, окончив который ты получишь великий дар, несоизмеримый с теми почестями и побрякушками , на которые расщедрится мертвый владыка людей. — Пламя вновь стало золотистым, и в нем Карл увидел картины своего триумфа. Тысячи тысяч людей приветствуют его, славят и молят принести им мир. Его тело и дух стали достаточно могучими, чтобы в одиночку вершить судьбы мира. Но главное, его переполняло чувство значимости, важности его судьбы в масштабах галактики… Внезапно, наваждение спало, забрав с собой и охватившее Карла оцепенение. Пламя прижалось к земле, а в зубах возникло ноющее чувство. — Ты забыл кое -что сказать, ему, Мэл — Мужской голос, зазвучавший из-за спины, показался Карлу одновременно знакомым и ужасно чужим. — Для твоих хозяев вы все, лишь прах, бессловесные твари, ведомые гордыней. Им не нужно ничего Вам давать, ведь вам хватает иллюзий могущества, мечтаний и грез, которым не суждено сбыться. Все что вас ждет - это забвение и Его гнев… Мэл усмехнулся, а огонь из костра, как змея переполз к нему на руки, обдав застывшего на земле Карла жаром. — Я, конечно, знал, что Император прячет своих шавок повсюду, но ты, Клэнси, самая жалкая из всех! Неужели ты решил, что один сможешь нас остановить?! Со мной сердца и души всех, кто присутствует тут. Каждый готов отдать всего себя истинным богам и… Гневную тираду оборвал болтерный выстрел ухнувший из-за спины Карла. Голова Мэла буквально взорвалась, обдав полянку, своим содержимым. Пламя, еще секунду назад змеей ползавшее по рукам Мэла, скукожилось и исчезло. — Отличный выстрел, сэр — голос Силлы раздавшийся из-за спины звучал совершенно равнодушно. — Что будем делать с остальными собравшимися? — В расход. Передай силам Темпестус, чтобы прочесали округу, возможно, кто-то из еретиков успел улизнуть. — А с этим что? Карл не стал дожидаться ответа. Он понимал, что с ним будет, и лучше уж он взглянет судьбе в лицо, чем получит дырку в затылке, так и не увидев своих палачей. Первым, кого он увидел, был Клэнси. От того мелкого пропойцы в засаленном кителе не осталось и следа: сейчас перед ним стоял подтянутый человек со стальным взглядом. На бронежилете, надетом поверх легкого комбинезона, поблескивал символ, в виде буквы I, в руках Клэнси сжимал компактный болт пистолет, направленный на Карла. Рядом стояла Силла. Несмотря на то, что внешне в ней ничего не поменялось, во взгляде застыло то самое колючее выражение, испугавшее Карла при первой встрече. Карл с первого взгляда понял, кто стоит перед ним. Еще день назад, он счел бы это невероятной удачей , но сейчас, он ясно осознавал, что встреча с представителем святой Инквизиции будет первой и последней, в его недолгой жизни. — Так что будем с ним делать? — В голосе Силлы слышалось нетерпение — Он общался с демонхостом, и раз остался жив, то похоже не особо сопротивлялся ему. — Наверное, потому что в пролеске стояла одна симпатичная пария? Голос Клэнси звучал дружелюбно, но в глазах виднелся лед. — С другой стороны, риск того что он испорчен чрезвычайно велик. Скажи мне, «великий воин», что обещал тебе демон? Еще не отошедший от шока, Карл не нашелся что ответить . Смотреть на своих судей стало невыносимо, и он отвел взгляд в сторону. Костры, до этого освещавшие все теплым светом погасли , теперь поляну освещали только фонари солдат, выхватывающие из темноты живых и мертвых участников празднества. Тех, что оставались в живых, добивали штыками и выстрелами в упор, превращая поляну в один большой могильник. — Молчишь? Жаль, ты выглядел перспективным молодым человеком. Быть может, Император еще найдет тебе применение? Между тем, на небе занимался рассвет. Солнце неспешно выглядывало из-за линии горизонта, а воздух наполнился водой, остававшейся росой на траве. Приближалась гроза, и вместе с первыми звуками грома, сотрясшими небо, прозвучало несколько болтерных выстрелов …