Мурдей

      Протяжное мяуканье раздалось над Парижем, и Ледибаг отлетела на несколько сотен метров от толстой лапки чёрного кота гигантских размеров. Сделав кульбит в воздухе, она аккуратно приземлилась на ноги, чтобы в следующую секунду запустить красным йо-йо в ближайший фонарный столб. Ледибаг целилась ногой в шею кота, но тот, на удивление, ловко извернулся, и вместо этого девичья стопа познакомилась с железным колокольчиком на толстой шее.       — Мурдей, достань мне талисман Ледибаг! — в воздухе послышался знакомый, и уже изрядно поднадоевший, голос Бражника. — И тогда коты наконец-то захватят Париж!       Морда кота нахмурилась, но взгляд его был направлен вовсе не на Ледибаг, которая потирала ушибленную стопу, восседая на земле. Издав громкое «мяу», огромное пушистое нечто бросилось в противоположную сторону, снося всё на своём пути — деревья, которые высаживали неравнодушные ученики коллежа «Франсуа Дюпон», тележку с мороженым Андре и даже задел месье Рамье, который явно был недоволен фактом, что коты готовились занять место голубей.       Ледибаг, вновь взмывая в воздух, лишь устало вздыхала — исправить она всё исправит, но как было исправить Бражника, который настолько отчаялся, что начал акумунизировать животных? Неужели опыт с маленькими детьми не показал ему сложности бытия? А ведь питомцы как дети — такие же характерные и неуправляемые, движимые собственными мотивами и желаниями.       — Нуар, неужели ты таки поддался Бражнику? — кричала Ледибаг, надеясь привлечь внимание Мурдея.       Кот Нуар подозрительно долго не выходил на связь и долго не пытался её спасти, что очень бы не помешало, когда её нога познакомилась с железным колокольчиком. Отчего-то она была уверена, что акума находилась там. Катаклизм был бы очень кстати. Но всё больше подозрений было о том, что акумунузированное животное и было Нуаром.       — Неужели ты так разозлился на мой отказ пойти с тобой на свидание? — пыталась докричаться Ледибаг, вцепившись в черный хвост. Мурдей высоко взмахнул им, заставив отлететь на верхушку ближайшего дерева. — И всё-таки я надеюсь, ты обычный котик. А вот где носит моего Котика… Ладно, Талисман Удачи!       В воздух бросился поток энергии в виде божьих коровок, после чего в руки Ледибаг упала клюшка для гольфа. Она скептически осмотрела предмет в своих руках, не имея представления, что с ним делать. Неужели ей стоило пнуть несчастного котика по его пушистой заднице, которую он так хорошо выставил, наклонившись вперёд, будто готовился напасть. Увы, Ледибаг совсем не видела, на что охотился кот. Но вместо этого она смогла увидеть отличный план!       — Кис-кис, огромный милый котик, — кричала Ледибаг, принимая типичную позу для игры в гольф.       Черные ушки дёрнулись на зов, морда едва на секунду недовольно повернулась в сторону Ледибаг. Но ещё через секунду Мурдей тут же бросился к ней, складывая лапки на лучике солнца, который отражался от металлической головки клюшки. Ледибаг довольно усмехнулась, задним ходом продвигаясь в сторону более безопасного для людей место — котик и так разносил всё после себя размашистыми движениями хвоста. Свободной рукой она с помощью йо-йо притянула к себе большой кусок стейка, который так удачно вывалился из брошенного пакета с продуктами.       — Кушайте не обляпайтесь, — промурлыкала Ледибаг, почёсывая пушистый подбородок.       Аккуратно стянув тяжелый колокольчик, она разбила его о землю и очистила акуму, думая о том, что эта битва выдалась слишком лёгкой: по сути, силы Нуара даже не понадобились ей, всего-то стоило покормить несчастное животное. Некогда огромный кот вернулся в свою исходную форму — небольшой черный комочек шерсти с пронзительными зелёными глазами.       Ледибаг не смогла сдержать довольного писка — до чего она любила котов! Опустившись на колени, она с благоговением и сердечками в глазах не могла оторвать взгляд от комочка перед собой. Изящный черный хвостик легко и довольно дёргался по земле. Небольшое урчание ласкало слух — Ледибаг была довольна не меньше пушистого друга. А эти розовые подушечки лап? Столь же мягкие и воздушные, как черная шерстка, по которой она провела рукой. Кот довольно ткнулся в её ладонь, заурчав ещё больше. Кровь из носа готова была хлынуть из ноздрей Ледибаг в любой момент.       — Мама, это же Ледибаг! Она снова нас спасла! — неожиданно раздался детский крик, из-за чего упомянутая Ледибаг едва не свалилась на свою пятую точку — который раз за день!       Героиня Парижа тут же стушевалась, как можно скорее принимая вертикальное положение — до чего же неловко! Кто-то видел, как она сюсюкалась с милейшим котиком. Точнее, в этом явно не было ничего такого, но прознай об этом Нуар, и ей не избежать ещё больше флирта и котомбуров. Если бы только Нуар знал, как часто ей хотелось мурчать ему в ответ…       Невольные свидетели разразились аплодисментами и громко скандировали её супергеройское имя. Ледибаг неловко взмахивала ладонью в ответ, в то время как голубые глаза с паникой осматривали зевак — не хватало ещё, чтобы её нежности с котами оказались в ЛедиБлоге. Но некоторые из фанатов, желающие получить автограф или фото на память, несколько отвлекли её от тревожных мыслей — всё-таки радовать жителей Парижа, оберегать их, было её, пусть и трудной, но одной из любимых работ.       Когда все желающие начали расходиться, Ледибаг наконец-то услышала напоминание о скорой детрансформации. В панике развернувшись, желая упорхнуть в безопасное место, она так и застыла с приподнятой левой ногой. Маленький и, несомненно, милый котик продолжал сидеть там же, где она его и оставила. Своими пронзительными зелёными глазами он наблюдал за ней, чуть склонив мордашку. Его взгляд на мгновение показался ей очень осуждающим. Но Ледибаг так и застыла, поглощённая этими глазами — ей так хотелось потискать его ещё немного!       Громкое «мяу» и предпоследнее оповещение талисмана раздалось разом. Мысли о том, что у малыша есть дом и его необходимо найти, раздались в голове героини вместе со страхом, что ей необходимо спрятаться. Поэтому Ледибаг не оставалось ничего лучше, кроме как сграбастать пушистый комочек в свои руки, и с помощью йо-йо как можно скорее лететь домой.       Маринетт детрансформировалась сразу же, как оказалась в своей комнате. Она тесно прижимала котёнка к своей груди, стараясь отдышаться — ещё никогда она не летела так быстро, это определённо был новый рекорд, достойный книги Гиннеса.       — Маринетт, чем ты только думала! — раздался недовольный тоненький голос Тикки. — Ты совсем забыла исправить всё, что натворил кот!       Маринетт непонимающе уставилась на свою квами, взглядом спрашивая «о чём ты?», ведь Нуара не было с ними, соответственно, тот ничего не сломал. Она всё ещё старалась отдышаться, её мозгу явно не хватало кислорода.       — Сама глянь! — пискнула Тикки, лапкой указывая на монитор владелицы, который та в спешке не выключила.       А открыт был ЛедиБлог — Маринетт нередко выискивала в случайных прохожих вдохновение для дизайна. Теперь же на главной странице красовалась весьма колоритная разруха — поваленные деревья, лавочки в парках, где-то недоставало билбордов и стендов. Неравнодушные пользователи поделились не только фото с героиней, но и её невнимательностью.       — И всё ради чего? Ради котёнка, — беззлобно вздохнула Тикки, но она явно была недовольна своей подопечной.       Маринетт виновато опустила глаза вниз и тут же утонула в зелени напротив — она ни о чём не жалела! Вытянув руки перед собой, она любовно рассматривала виновника происшествия. И чем только мог расстроиться столь очаровательный комочек? Который, к слову сказать, стал чутка мохнатее, но Маринетт это списала на скоростную поездку, в которой ветер навёл шороху. Впрочем, так котёнок ей нравился больше, чем прилизанным.       — Думаю, теперь мне стоит заняться поисками твоих хозяев, — вспомнила Маринетт, усаживаясь в кровати. Она, положив котёнка на колени, принялась выискивать на его ошейнике адрес, но имелся лишь металлический колокольчик. — Милый, что же мы будем делать? Что будем делать, Тикки?       — Может, ты сначала покормишь меня? — несколько обиженно выдала квами — кажется, она ревновала свою хозяйку к черному комочку. В подтверждение, котёнок довольно мяукнул, вызывая в Тикки чуть больше неодобрения — не будь она красной от природы, наверняка бы покраснела. — Не знаю, что будем делать, но у себя ты явно не сможешь оставить.       Маринетт, торопливо доставая из сумочки печенье для Тикки, лишь печально кивнула головой — квами права, родители, ввиду их бизнеса, не одобряли пушистых друзей в доме. Да и само расположение с витиеватыми лестницами, несколькими этажами — а вдруг животное поранится, упадёт? Но Маринетт так давно мечтала о пушистом друге…       Разговор с Сабин был коротким — они не спорили, не ругались. Пришли к приятному компромиссу: Маринетт дозволили подержать кота до тех пор, пока та его не пристроит в хорошие руки или же не найдёт изначального хозяина. Приятный, потому что никто не оговаривал крайних сроков — при необходимости или, привольнее сказать, желании Маринетт, животное могло находиться под её присмотром одну, а может и две недели. А там недалеко и до согласия родителей на постоянное проживание, потому что Маринетт чётко собиралась воспитывать своего нового друга.       В комнату Маринетт возвращалась невероятно счастливой — и кто говорил, что черные коты приносят несчастья? Каждый из них — клубок счастья, тепла, иногда ворчливости и гордости, но стоило почесать за ушком, как они начинали напевать самые замурчательные серенады. И теперь один из них восседал на её кровати, постукивая пушистым хвостом; казалось, кот рассматривал фотографии над её кроватью. Маринетт не сомневалась — её новый друг очень сообразительный и обаятельный, приучить его к лотку и не кричать по утрам будет проще простого.       Забыв обо всём на свете, Маринетт плюхнулась на кровать рядом с котом, не переставая улыбаться. Кот на её действия слегка дернулся и, казалось, ощетинился, но тут же повернулся к ней мордочкой, начиная обнюхивать. Мокренький и розовый носик блуждал по её лицу, шее, обдувая едва ощутимыми парами воздуха. Держаться было выше её сил — Маринетт подалась вперёд и заключила кота в свои объятия. До чего же вкусно он пах!       — Как бы хорошо от тебя не пахло, всё-таки тебя следует обмыть, — подняв кота под передние лапы, слегка коварно улыбнулась Маринетт, и, она готова была поклясться, что на кошачьей морде мелькнул страх. — Всё-таки нехило тебя помотало по Парижу.       Всё коварство целиком испарилось, когда пушистый друг с радостью подставлялся под струи душевой воды, а в моменты, когда Маринетт хорошо поглаживала его мыльными руками, урчал громче трактора. Надо же, всё-таки существовали коты, не пугающиеся водных процедур.       — Это хорошо, что ты чистюля, — сюсюкалась Маринетт, почёсывая за пушистым ушком. Кот ответил ей довольным «мяу» и подставил под тонкие пальцы подбородок.       Остаток дня они провели в объятиях друг друга — Маринетт то и дело тискала кота, которому дала лучшее имя из всех — Мурр. Ну а что? Не зря ведь Бражник окрестил его Мурдеем, а не прекращающиеся звуки трактора так и подбивали на подобное имя. Первоначальным вариантом, как ни странно, была кличка Нуар, но такова мысль быстро отлетела — Маринетт никоем образом не искала замену своему лучшему другу, который пусть и не явился ей на помощь, но оставался дорог ей.       Мурр оказался удивительным котёнком: от корма, наспех купленного Сабин, он отказался, но с удовольствием уплетал куриную грудку, заботливо сваренную хозяйкой. Не драл ни кровать Маринетт, ни её кресло или прочую мебель. Не вспыхивал неожиданными тыгыдыками по «головам» её родителей, и совсем не кричал без надобности. Только если хотел вновь ощутить заботливые руки на своей шерстке. Даже с первого раза разумно помочился в импровизированный лоток! С таким котом и никакого «замуж» не надо.       — Не нравится мне этот котик, — ворчала Тикки поздно вечером, когда Маринетт сидела, расчёсывая волосы перед сном. Мурр, свернувшись клубочком, дремал на её коленках, но на речь квами дёрнул ушами. — Выглядит… Как-то подозрительно, что ли.       — Ты просто ревнуешь, — протянула Маринетт, с улыбкой глядя на свою квами. — Это первый день, конечно, мне хочется уделять ему как можно больше времени. Он ведь само очарование!       — Дело не в этом, я вовсе не ревную, — пролепетала Тикки, отодвигая наглую кошачью морду, которую Маринетт поднесла к ней. — Просто в нём нет тех самых обычных кошачьих повадок. Не знаю… Например, пока ты была внизу, он совсем не обнюхивал комнату, кровать, вообще любые вещи. Лишь таращился на твой стенд с Адрианом. Кот не кот, если не обнюхает новое жилище.       — Но Мурр самый обычный котик! — буркнула Маринетт, насупившись. — И он обнюхивал. Меня. Знаешь, с особой тщательностью!       — В том то и дело, Мари! — призывала к разуму Тикки. — Он вынюхивает о тебе! А если это проделка Бражника? Не зря та битва оказалась столь лёгкой, а его взгляд, словно Кот из Шрека, настолько очаровал тебя, что ты даже забыла исправить всё с помощью талисмана.       — Тикки, но ведь это полный бред! — парировала Маринетт, приподнимая брови. — Мы обе прекрасно знаем, что без акумы Бражник никак не может влиять на кого-либо. Да и как он утащит мой талисман или же намявчит азбукой Морзе моё имя и месторасположение?       — Но ведь он даже не вылизывается! — скепсис так и сочился в словах квами.       Два взгляда устремились на застывшего подле Маринетт Мурра. Кот неуверенно начал облизывать передние лапы, вызывая вздохи умиления со стороны новой владелицы. Тикки продолжала недоверчиво глазеть на незваного гостя. Непонятно, что этому послужило — то недовольный взгляд квами, то поглаживания против шерстки со стороны Маринетт, но через некоторое время Мурр срыгнул черный комок шерсти.       — Вот тебе и кошачья неожиданность… — кажется, Тикки была удивлена.       — Ох, мой сладкий Мурр, — заохала Маринетт, приподнимаясь, чтобы устранить последствия неприятного инцидента. — Тикки, я тебя прошу — это самый обычный кот, правда. И тебя я никогда не перестану любить, честное слово!       Тикки бросила недоверчивый взгляд на Мурра, который открыто отвечал ей. На какое-то мгновение даже показалось, что он ей подмигнул. Квами отрешенно мотнула головой, улетая на своё новое место ночлега — круглую коробочку, обшитую мягкой тканью. Сегодня рядом с Маринетт спал комок шерсти.       Утро Маринетт не задалось, впрочем, как и всегда — она серьёзно опаздывала в коллеж. Всему виной — о нет, она не хотела обвинять его — был Мурр. Точнее, Маринетт так не хотелось расставаться с пушистым питомцем, что она была готова прогулять школу. Но Мурр вновь проявлял чудеса своего характера — то извернётся от поцелуя в лобик, то будет брыкаться в объятиях, лишь бы его отпустили. Последний же раз он запрыгнул так высоко, что Маринетт было никак его не достать, тогда-то она и заметила злосчастные часы. Поэтому, наполнив все кошачьи мисочки пропитанием, она рванула в школу со всех сил.       — Рада знать, что некоторые вещи не меняются! — саркастично, но по-доброму протянула Алья, лучшая подруга и по совместительству соседка по парте. — Но сегодня тебе повезло — мадам Бюстье ещё не пришла. Правда, всё ещё нет и Адриана.       Маринетт, до этого мирно опустив голову на сложенные руки, тут же подпрыгнула и уставилась перед собой. Туда, где обычно красовался блондинистый затылок Адриана Агреста — любви всей её жизни. В голове тут же отворилось несколько ящичков — те самые, где в памяти хранилось расписание Адриана на ближайшие три года. И ни в одном из файлов не было сказано, что сегодня была причина пропускать школу.       — Может, отец снова запретил ему посещать школу? — обеспокоенный голос Маринетт едва слышно прозвучал.       — Возможно и так, но, как мы знаем, обычно это временное явление. Думаю, случись что с наследником Агрестов, об этом бы трубил уже весь Париж, если не вся Франция! — Алья ободряюще похлопала подругу по спине, ласково улыбнувшись — уж кто как не она знала насколько дорог Адриан её подруге. — Подожди, у тебя появился кот?       Маринетт, до этого меланхолично глядевшая в пустоту, безучастно повернулась к подруге. Но стоило заметить в её руках небольшое количество черной шерсти, как Маринетт тут же оживилась, активно кивая головой — в её жизни действительно появился маленький друг.       Галерея смартфона была переполнена всевозможными фотографиями Мурра, которые уже демонстрировались Алье. Кот оказался на удивление сговорчивым и фотогеничным — Маринетт подумывала о выставках, участиях в тематических шоу и всему подобному. С чем радостно поделилась с подругой, в красках описывая, насколько Мурр замечательный и сообразительный котик. Эталон красоты и воспитания, но при этом не лишенный игривого очарования и некой нахальности.       — Подожди, разве не стоит искать его хозяев? — Алья остудила жаркий рассказ Маринетт — та уже мечтала о пошиве модных костюмов для кота. — Ты ведь сама сказала, что случайно нашла его, да и у него есть ошейник, ухоженный и воспитанный котик — вряд ли бы кто выкинул на улицу.       Поджатые губы Маринетт лучше всех слов выражали некоторое несогласие и недовольство. Головой она прекрасно понимала, что сейчас кто-то оплакивал потерю члена семьи — что не было далёким от истины, — но сердцу хотелось кричать обратное. Что Мурр только её, и им хорошо вдвоём.       — Подруга, я всё понимаю, но так будет правильнее, согласись, — Алья нежно обняла её за плечо. — Может, я могла бы помочь с объявлениями или поисками? Выделю отдельную колонку в ЛедиБлоге.       Маринетт удручённо поджала губы — увы, подруга была полностью права. Забери кто домой её Нуара, она бы очень грустила, а ведь его и без того не было видно. Как и Адриана. Единственной отдушиной служил маленький Мурр, но и его в скором времени придётся отдать. Отчего-то, Маринетт стало невероятно тоскливо.       Тоскливо и тихо — так можно было описать прошедший учебный день в коллеже «Франсуа Дюпон». Без Адриана, в чей затылок вместо доски любила наблюдать Маринетт, мечтая о совместных трёх детях и хомячках, а теперь ещё и о котике, пришлось всё же смотреть на учителя. Нино, обычно перешептывающийся с соседом по парте, непривычно тихо сидел ввиду отсутствия последнего. Даже Хлоя Буржуа притихла, а вместе с ней и Бражник — видимо, у злодеев тоже бывали неудачные дни, и они устраивали себе выходной.       Поэтому, когда этот утомительный день подошел к концу, Маринетт с радостью бросилась в объятия к Мурру, который нетерпеливо ждал её возвращения — она поняла это по протяжному «мяу» и ходящему туда-сюда хвостику. Она тоже безумно скучала!       — Ты хорошо себя вёл, мой дорогой? — ворковала Маринетт, создавая между его мордочкой и своей щекой самую настоящую силу трения. Кот лишь сладко мяукнул в ответ, а после одарил дозой урчания. Но Маринетт переменилась в лице, едва вспомнила данное обещание. — Только вот… Твоя семья ведь наверняка переживает, скучает по тебе! Думаю, нам следует отыскать твоих «родителей».       Кот на её замечание, казалось бы, недовольно фыркнул, но всё же уселся возле монитора. Его вид демонстрировал ярый протест происходящему, когда Маринетт фотографировала его для объявления — брать один из вариантов вчерашней фотосессии казалось ей кощунством. Это принадлежало лишь её сердцу. Но, несмотря на показательное недовольство, Мурр вёл себя послушно, лишь вызывая ещё больше недоверчивых взглядов Тикки. Но кошачья гордость была превыше всего, поэтому даже на столь официальных фото кот получился выше всех похвал — по крайней мере, так считала сама Маринетт.       Последующие два дня вызывали смешанные эмоции. Во-первых, Адриан Агрест не появлялся в стенах коллежа третий день, вызывая недоумение абсолютно у всех. Ведь, как поделился расспрошенный учитель фехтования, Адриан не явился на тренировку, что было впервые. Вариант, что Агрест старший не пускал сына в школу, отпал сам по себе — вместо него появилась теория, что теперь Адриана не выпускали вообще никуда.       Во-вторых, вместе с пропажей акум — парижане вздохнули спокойно — пропал и Нуар. Конечно, за неимением работы, Ледибаг и Коту Нуару не было необходимости сражаться с чем-либо, но на связь напарник никак не выходил, а дежурства пропускал раз за разом. Всё это тревогой откладывалось в сердце Маринетт.       Ну, а в-третьих, самая противоречивая новость из всех — Мурр всё ещё продолжал нежиться в её объятиях. Несмотря на масштабы расклеенных объявлений о пропаже невероятно обаятельного котика и целую колонку в нынче популярном ЛедиБлоге, хозяева никак не откликались. Точнее, правильнее сказать, несколько раз откликались не особо честные люди, смеющие заявлять права на Мурра. На что тот своим шипением ясно давал понять, что люди напротив — явно не его хозяева.       — Думаю, у него проблемы, — выразил общую мысль Нино, когда Адриан не явился в школу и на четвертый день. — Его мобильник не отвечает, в соц сети не выходит, а его фотограф рвёт и мечет без лучшей модели.       — Да что вы говорите, какие могут быть проблемы? Думаю, у Агрестов готовится масштабный проект, и Габриэлю как никогда необходим сын для всех подготовок. Папочка узнавал, с Адрианчиком всё в порядке, — смех Хлои раздался с дрогнувшим голосом, несмотря на всю напускную уверенность. Даже она сомневалась и переживала, всё ли в порядке.       Но более всех среди одноклассников переживала Маринетт — Адриан, её вдохновитель и в то же время субъект, рядом с которым её адекватность прощалась с сознанием, был невероятно дорог ей. Без его улыбки, ободряющих хлопков по плечу и нежного «Привет, Маринетт!», она чувствовала себя неполноценной. Без втягивания носом привычный запах его парфюма отпадала потребность в воздухе в целом. Без его нелепых и неуверенных шуток, на которые она смеялась абсолютно так же нелепо и неуверенно, отпадала потребность что-либо слушать. Маринетт отчаянно хотела воспользоваться Талисманом Удачи, чтобы тот привёл её к сокровенному.       — Маринетт, ты с нами? — Алья помахала ладонью перед её лицом, вырывая из потока размышлений. На вопросительный взгляд Маринетт, подруга заботливо повторила сказанное: — Я спрашиваю, пойдёшь ли ты с нами навестить Адриана?       Каждый из одноклассников выжидающе смотрел на неё, даже Хлоя, но довольно быстро отвернулась, вздёрнув подбородок кверху. Маринетт счастливо закивала головой, желая как можно скорее оказаться у ворот особняка Агрестов.       — Не думаю, что Адриан хочет с вами видеться, — отрезала Натали, когда толпа школьников наконец-то дозвонилась до кого-либо.       На самом деле каждый из них ожидал более сговорчивого — Гориллу, чтобы пропустил хотя бы одного или разрешил Адриану выглянуть хоть на секунду. Натали со своей строгостью и непреклонностью ломала все планы.       — А вы уверены, что это решил Адриан, а не вы за него? — выставив кулаки в бока, смело и дерзко заявила Алья, нахмурив брови — несколько одноклассников неосознанно повторили её жест, Маринетт тоже.       — Я уверена только в том, что вам следует покинуть пределы особняка Агрестов, пока я не вызвала полицию за порчу имущества или излишний шум, — Натали явно говорила о Ким и Аликс, которые безнадёжно дёргали железные прутья и скандировали что-то вроде «Свободу попугаям!».       — Это жестоко! — в сердцах выкрикнула Маринетт, но дворовая камера уже спряталась в стене. Её руки отчаянно сжались в кулаки — насколько же она беспомощна!       — Пойдём, дорогая, — Алья осторожно обхватила её за плечо, направляя за собой в противоположную сторону от особняка. — С ним всё будет в порядке — он же великолепный Адриан Агрест, он всегда к нам возвращался. Просто теперь с небольшой заминкой. Он обязательно вернётся, Мари. Вернётся к тебе.       Ничего не оставалось, кроме как согласно кивнуть, хоть и половина слов прошла мимо ушей — в голове стоял неприятный гул, появившийся после слов Натали. Маринетт следовала за Альей, лишь напоследок обернувшись к дому: её взгляд был направлен туда, где по их предположениям мог быть Адриан. Открытое окно в его комнату почему-то очень вдохновляло и заставляло верить в лучшее.       Дома ждала не менее обнадёживающая обстановка. Точнее, так казалось самой Маринетт, чей мир окрасился в серый цвет без золотистой макушки возлюбленного. Удручённые и взволнованные взгляды родителей никак не поддерживали, но ей не за что было винить их. Хотя всё это не помешало им поразить её ещё больше.       — Милая, хозяева Мурра так и не находятся, — мягким голосом начал Том, Маринетт лишь смотрела будто сквозь него. — Думаю, тебе пора искать ему нового владельца. Нам очень жаль…       Розовые губы досадливо поджались — Маринетт не стала дослушивать родителей, лишь согласно кивнула и направилась в свою комнату. Теперь её собирались лишить последнего кусочка зеленоглазого счастья. Видимо, ей стоило разрываться от радости.       — Маринетт, — тоскливо начала Тикки — подавленное состояние владелицы, видимо, передавалось и на квами. — Алья права — с ним будет всё в порядке.       — Знаю, но от этого не легче, — буркнула Маринетт.       Она, сграбастав Мурра, который терпеливо дожидался её возвращения, в объятия, откинулась спиной на кровать. До чего же отвратительные стечения обстоятельства, и в то же время невероятно прекрасные. Казалось бы, вселенная так наказывала её за появления Мурра — или же благословляла за исчезновение других двух важных людей в её жизни? Маринетт не хотелось об этом думать, вообще ни о чём. Только о комочке в руках, с которым так же в скором времени предстоит расстаться.       Как же нечестно!       — Ох, Тикки, почему всё так… необычно? — Маринетт раскинула руки в сторону, уставившись в фосфорные узоры на потолке. Мурр, устроившись на её животе, казалось, с интересом наблюдал. — Моя жизнь давно стала необычной, и наполняли её удивительные и необычные люди. Этого было так много, что стало обыденностью. Что теперь без них я чувствую себя действительно необычно, непривычно. Я скучаю… Скучаю по тебе, Адриан.       Она всхлипнула и повернулась на бок — Мурр благополучно свалился на кровать, — уставившись на стенд с различными фотографиями, на которых в большинстве случаев был запечатлён Адриан. Тот, кто похитил её сердце и разум, а вместе с этим и кусочки адекватности, которые в его присутствии полностью покидали её — приходилось невнятно разговаривать, или же наоборот — слишком внятно говорить смущающие глупости, от которых Маринетт желала лишь биться головой об стенку.       Тонкие девичьи пальцы прошлись по фотографиям — Маринетт хотела очертить контур любимого лица на каждом кадре, а их было не один десяток. На её памяти не было кого другого, в кого она была бы влюблена столь сильно.       Нет, не влюблена. Маринетт отчаянно и верно любила Адриана на протяжении последних двух лет, с того самого дня, как он протянул ей свой зонт, извиняясь за свою подругу. Сколько благородства, мужества и храбрости — это лишь малая часть, вызывающая в Маринетт восхищение Адрианом. С каждым днём он открывался ей ещё больше — и ровно настолько же усиливалась её любовь к нему. Особенно, когда он улыбался, совсем не так, как на камеру — немного по-дурацки, но так искреннее. Улыбка, напоминающая довольного кота, не оставляла равнодушным.       — Я такая трусиха, Тикки, — Маринетт шмыгнула носом, всё ещё рассматривая стенд. Мурр забрался на её бедро и успокаивающе заурчал. — Столько лет не могу признаться ему. Адриан прилагал столько усилий, чтобы ходить в школу, быть вместе с нами. А я только и могу, что краснеть или падать перед ним. Или переставлять слова местами. Наверное, он не видит во мне ничего больше, чем неуклюжую подружку. И я даже не могу его за это осуждать — так всё и есть!       — Совсем нет, Маринетт, ты замечательная! — искренне заверила квами, подлетая к ней. — Не стоит умалять собственных успехов — ты столько раз превозмогала саму себя, вспомни хотя бы ваш совместный проект. Ты показала себя настоящей молодец. И, кажется, в той ситуации смущался только Адриан.       — Мне кажется, он смущался моих глупых шуток, которые я подхватила у Нуара, — прыснула сквозь слёзы Маринетт, теперь разворачиваясь к Тикки. Мурр вновь оказался сброшен на другую сторону. — И вот где только носит этого котяру?! Они будто сговорились. Я понимаю, что Бражник залёг на дно, это очень хорошо. Но, возможно, я была бы рада одной не слишком злобной акуме, построить из себя деву в беде. Вероятно, что Кот где-то прятался и лишь насмехался надо мной! Наверняка он выжидал критического момента, чтобы героически выпрыгнуть и спасти меня, надеясь на поцелуй. Он тот ещё хитрец.       Маринетт начала улыбаться ещё больше — Кот Нуар ещё одна её отдушина. И тот пропал. Они оба оставили её наедине с тревожными мыслями. Каждый из них дарил ей нечто особенное, а теперь казалось, будто разом забрали все радости мира.       — Стоило бы привыкнуть, — вздохнула Маринетт, принимая сидячее положение. Она приподняла кота и опустила на колени, поглаживая блестящую шерстку. — Привыкнуть и перестать смущаться по сущим пустякам. Всё-таки я героиня Парижа, отважная воительница за добро и справедливость, Спайдермен в точечку. Ледибаг легко бы справилась с такой задачей, а что я? Даже если Ледибаг — это я. Как я могу хотеть быть рядом с Адрианом, но стоит ему оказаться рядом, как я тут же позорно убегаю или прячусь за Алью. Мне стоит стать серьёзнее, ведь так никак не показать моих намерений. А они очень серьёзны, всё-таки я хочу родить ему троих детей.       Тикки улыбалась, глядя на неё — отважная и прекрасная, смелая и слегка смущённая, о чём свидетельствовали розоватые щёки. Маринетт удивительно совмещала в себе самые разные черты, тем самым делая себя лучшей Ледибаг, без преувеличений.       — А знаешь что! Я признаюсь ему, да! — воскликнула Маринетт, вскакивая на ноги. К тем самым ногам упал несчастный Мурр, так неприятно сброшенный со своего коленчатого трона. — Ох, мой сладкий, прости меня. Задумалась и совсем забыла о том, кто эти дни одаривал меня безграничным счастьем. Знаешь, мне кажется, моя любовь к тебе не многим меньше, чем к Адриану, дорогой Мурр.       Черный кот действительно стал ей отдушиной — и кто говорил, что черные коты к несчастью? Он был каждую секунду рядом, когда она находилась дома. Иногда кот, конечно, оставлял на её вещах немного своей шерсти или вытаскивал еду из миски, считая, что на полу вкуснее. Но чаще — дарил незабываемые эмоции своим урчанием, шероховатым языком, которым проходил по её рукам, лицу. Его невероятные зелёные глаза казались единственным светилом в столь серый период. Конечно, Тикки и Алья, да и родители, всячески поддерживали и заботились о ней. Но Маринетт не хватало чего-то зелёного и немного кошачьего. Как жаль, что ей придётся расстаться с Мурром — поиски нового хозяина неизбежны.       Мысли о котах и любви к Адриану смешались, казалось, всё стало одним целым, как и её безграничная любовь. Зелёные глаза были больше, чем отдушина — они вдохновляли, прямо как они.       — А что если я подарю тебя Адриану? — протянула Маринетт, приподнимая под передние лапы кота так, чтобы его милая мордочка оказалась перед её лицом. — Он хороший парень — всё-таки я люблю его. И, думаю, пушистый друг ему не помешает, особенно такой умный, как ты. Думаю, тебя даже получится скрывать в его огромной комнате, если что. Ты ведь не подведёшь меня, дорогой? Адриан очень важен мне.       Не то сила самовнушения, не то Мурр действительно кивнул ей в ответ — Маринетт не знала ответа на подобный пример, но была уверена, что её идея больше, чем замечательная — даже Тикки одобрительно кивнула, улыбаясь.       За окном вечерело: ещё несколько часов, и она сможет отправиться к особняку Агрестов как Ледибаг. Оставшееся до встречи время Маринетт собирала пожитки Мурра — вымытый лоток с пакетиком песка на первое время, с пакетиками корма, которым привередливому котику всё-таки придётся питаться, хотя бы один вечер. В небольшую сумку так же отправились и лично сшитые игрушки — маленькие Ледибаг и Кот Нуар, они особенно приглянулись шаловливому Мурру.       Сладко вычёсывая кота перед собой, Маринетт думала о том, что совсем не хотелось расставаться — она так привыкла и полюбила его! Но любые грустные мысли о расставании перекрывали более приятные. Например, сам факт того, что у Мурра появится не менее замечательный хозяин, который питал страсть к котам, не меньше, чем сама Маринетт. Она не раз становилась свидетельницей того, как Адриан подкармливал бездомных кошек.       Второе, пожалуй, самое лучшее — сам факт того, что она сможет увидеть Адриана. И пусть перед ним будет лишь героиня Парижа, которую внезапно попросили передать подарок любящие одноклассники, чтобы он не скучал, Маринетт уже была счастлива. Счастлива от предвкушения лучшей встречи за последние несколько дней.       — Что же, пора, — заключила Маринетт, когда услышала, что родители закрыли пекарню и направились в свои комнаты — таинственную пристройку Мурра она объяснит позже. — Тикки, трансформация!       Поток энергии, так давно не обрамляющий её тело, вызвал приятную дрожь — Маринетт не хватало приключений по Парижу в этом, казалось бы, неудобном костюме и с вечно флиртующим Котом рядом.       Подхватив сумку и Мурра в свои объятия, Ледибаг вылетела в окно, рассекая воздух. Она бежала по знакомым крышам Парижа под ночным небом к не менее знакомому дому. Лёгкая дрожь пробирала каждую клеточку тела — не то от холода, не то от сладостного предвкушения столь желанной встречи. Она сможет обнять Адриана, якобы от друзей, поинтересоваться, как у него дела. А в следующий раз, представ перед ним той самой немного неуклюжей Маринетт, так же неуклюже признается ему в любви. А там будь что будет.       На её счастье, окно в комнату Адриана всё ещё было открыто — оно и неудивительно, май месяц выдался довольно душным. А уж если ты вероятнее всего сидишь весь день дома… Тут не позавидовать. Ледибаг бесшумно влетела в комнату без намёка на освещение, лишь Луна озаряла пустующую кровать.       — Похоже, он всё-таки не здесь, — озвучив очевидное, она сильнее прижала к себе Мурра. — Может, Хлоя была права, и он, правда, помогает отцу? Мерки и так далее…       Ледибаг неуверенно прошла дальше, всё ещё питая надежду, что, может быть, Адриан находился в ванной или на втором ярусе, почитывая книгу. Встреча с ней могла изрядно его напугать — не каждый день в твою комнату влетают огромные божьи коровки. Но, похоже, всё-таки комната пустовала, а заправленная кровать была не тронута в течение дня.       Досадливо опустившись на кровать, Ледибаг тут же упала полностью — как же ей хотелось упасть в объятия Адриана. Направляясь сюда, она столько успела придумать — от его реакции на подарок до поцелуев в щёки. Она даже не хотела думать о другом, но его всё-таки не было.       Мурр, покоившийся в её крепкой хватке, начал брыкаться, вырывая из потока грустных мыслей. Он прыгнул ей на грудь и уткнулся влажным носиком в щёку, будто утешал её, будто хотел наглядно показать, что она совсем не одна. Рядом с ней всё ещё зеленоглазое чудо.       — Вы с ним точно поладите, — улыбнулась Ледибаг, почёсывая подставленное ушко. — Он порой кажется таким одиноким, несчастным, что ли… Всё не так легко, как может показаться — уж я-то знаю, сколько сталкерю его. Ему нужен тот, кто будет скрашивать его одиночество, когда он не с нами, его друзьями. Но я бы с удовольствием проводила всё своё свободное время с ним.       Осознанный взгляд зелёных глаз пробирался под кожу, в самую душу. Будто кот понимал и внимал всё сказанное ею. Наверное, он не горел желанием переходить в другие руки, она совсем об этом не думала — Мурр всё-таки выражал некий протест на стадии сборов, и совсем не хотел вычёсываться перед переездом. Ледибаг почувствовала себя эгоисткой — даже не спросила котика, а хочет ли он.       — Знаю, что понравилась тебе, — пролепетала она под этим взглядом — будто человеческим. — Но я буду навещать тебя, как только смогу. Может, мне даже удастся приходить сюда не только как Ледибаг, но и Маринетт.       Шум за дверью отрезвил их обоих — кошачьи уши дёрнулись по направлению звука, Ледибаг же настороженно замерла. Но, тут же схватив кота в охапку, она сползла на пол и перекатилась под кровать. Она хотела надеяться, что это был Адриан — вернулся из своей тайной фотосессии, не иначе.       Но, судя по женским ногам в тёмных брюках и такого же цвета туфлях, это была всего лишь Натали. Она приоткрыла дверь совсем немного — свет, исходящий из коридора, пролился прямиком на кровать, где ещё несколько секунд назад восседала героиня Парижа. Секретарь прошла чуть дальше, прямиком к кровати, сердце Ледибаг будто замерло, она старалась не дышать и надеялась, что Мурр невольно не рыкнет от её крепкой хватки.       — Он скоро вернётся… — прошептала Натали и чуть наклонилась, видимо, чтобы поправить покрывало, после чего удалилась.       Ледибаг не вылезала из-под кровати ещё некоторое время — боялась, что Натали могла вернуться в любой момент. Но, казалось, что виной оцепенению были её слова. Адриан скоро вернётся! Ещё через пару минут ожидания она всё-таки выбралась обратно, счастливо улыбаясь. Как же она хотела его увидеть!       — Твой новый друг скоро придёт, давай пока подготовим всё, — лепетала Ледибаг, огладив Мурра по загривку. В ответ ей был не совсем уверенное «мяу».       Из сумки она достала не только предметы ухода за котиком, но и заготовленные блокнот с ручкой и пёструю ленту. Ледибаг оставила разъяснительную записку, якобы милый котик от дорогих одноклассников, а также расписала специфику ухода, питания, особенности характера и много чего ещё. Она была готова писать о Мурре часами, прямо как о его будущем владельце.       — А теперь мы и тебя украсим, — промурлыкала Ледибаг, клацнув ручкой — она наконец-то закончила своё письмо. На записку оно более не походило.       С дизайнерской точки зрения и чувства прекрасного, алый бантик, завязанный на уже имеющемся ошейнике с колокольчиком, не особо смотрелся. Но ей так хотелось преподнести Мурра как самый лучший подарок, который бывает только от Санты под Рождество.       — Что же, нам пора прощаться, — прошептала Ледибаг, оставив кота на кровати — Мурр покорно сидел, обвив лапки пушистым хвостиком. Его взгляд не был осуждающим, но выглядел он довольно грустно. Как и она. — Но мы обязательно встретимся! В этот раз твои очаровательные глаза и природная милота не подействуют на меня, никак нет!       Ледибаг попятилась назад, но взгляда так и не могла оторвать. Она думала о том, как ей хотелось встретить Адриана, его реакцию на столь неоднозначный подарок — всё-таки питомцы большая ответственность, он мог быть и не рад такому презенту. Но Маринетт верила в его большое и открытое сердце, да и в случае чего она всегда готова принять Мурра обратно. И сама готова его скрывать от целого мира, он будет только рад их тайне на двоих.       — И всё-таки я так не могу! — в сердцах бросила Ледибаг, когда уже почти пробралась к выходу. Она спрятала йо-йо и подбежала к дорогому другу. — Как же я могу тебя вот так оставить, когда Адриан даже не вернулся? Вернется ли, а ты тут совсем один… Мы подождём его вместе. Возможно, слегка испугаем, но зато я буду знать, что ты в порядке. Я не переживу, если и с тобой что-то случится…       Маринетт безумно скучала — по тем двоим, что оставили её, что не дали и весточки о себе. В уголках её глаз скопилось несколько слезинок, стекающих по маске. Безумство, но она была готова поклясться, что коту перед ней так же тоскливо. Не удержавшись, она порывисто чмокнула его влажный и прохладный носик.       Затем случилось неожиданное — знакомая энергия озарила комнату, даруя тепло. И в следующее мгновение Ледибаг была прижата к полу под грузом чьего-то тела; затылок слегка саднило. Но боль отступила, стоило ей взглянуть на горящие в лунном свете знакомые зелёные глаза, обрамлённые не менее знакомой черной маской.       — Ты… — всё что могла выдохнуть Ледибаг, наблюдая перед собой никого иного, как Кота Нуара, её шаловливого и любимого напарника. — Это всё-таки был ты, я не ошиблась!       — На самом деле, нет, — промурлыкал возражения Нуар, не скрывая довольной улыбки — видимо, его очень веселило происходящее. — Тот огромный кот был действительно не я, как ты предполагала. Я лишь попал под действия его силы, превратившей меня в настоящего кота, а моя дорогая Леди так удачно забыла исправить положение вещей, когда я занял его место. Кто же знал, что твой поцелуй окажется не менее волшебным, чем твой талисман.       Кот Нуар наклонился ещё ниже, желая отведать её поцелуя уже в человеческом облике, но быстро встретил сопротивление — Ледибаг испуганно отодвинула его лицо от себя, пребывая в состоянии лёгкого ужаса, когда её окатило осознанием вещей.       — Неужели ты всё-таки был заодно с Бражником, чтобы узнать мою личность?! — почти что прокричала Ледибаг.       Она, грубо отпихнув Кота, отбежала от него куда подальше, к окну, готовая в любой момент улететь. Кажется, ей снова не хватало кислорода — всё так смешалось. Первые слова Тикки о том, что Мурр не простой кот и её подозрения. Мысли о том, что он знает, кто она такая… Что он жил всё это время с ней, нежился в её объятиях.       — Постой, Ледибаг… Нет, Маринетт! — с вызовом проговорил Нуар, демонстрируя своим видом всю кошачью гордость и уверенность. От звука собственного имени из его уст пробивала дрожь. — Мне очень жаль, безумно жаль, что мне выдалось узнать твою личность таким образом. Я не хотел, честное слово. И не думал, что ты заберёшь меня с собой. И уж точно я никогда не буду заодно с Бражником, Миледи!       — Какая же я дура, повелась на твои милые глазки… — пролепетала Ледибаг. — Действительно, я сама виновата, что забыла…       — То есть ты считаешь меня милым даже в таком обличье? — промурлыкал Нуар, готовый сделать шаг к ней, но она лишь отступила назад.       — Не переводи темы! И сейчас не время для шуток! — вспыхнула Ледибаг. — Тебе весело? Хотя о чём это я, ты ведь веселился за мой счёт несколько дней.       — Нет, то есть да. И то есть нет, — запротестовал Нуар, дружески подняв руки, его накладные ушки досадливо опустились. — Мне, правда, было весело, и очень хорошо в твоих объятиях. Мне кажется, эти четыре дня были лучшими в моей одинокой жизни. Ты дарила мне такое тепло, о котором я и мечтать не мог после потери близкого для меня человека. И ты так хотела питомца, хоть тебе и нельзя, и мне очень хотелось порадовать и тебя. Такую удивительную и светлую. Я вовсе не собирался издеваться, Маринетт.       Она стояла, пораженная услышанным. Нуар всё это время был рядом, с ним всё в порядке. И в то же время теперь пропадал подарок для дорого Адриана, ведь не менее дорогой Мурр более не существовал, разве что в её сердце.       — Да и как мне не веселиться! Девушка, которую я безумно люблю, в реальной жизни оказалась дорогой моему сердцу одноклассницей, — тем временем продолжал Нуар, не скрывая широкой улыбки — той самой, на которую Ледибаг закатывала глаза, но сердце её трепетало. — Но более всего радует мою изодранную невзаимностью душу факт, что эта самая одноклассница, оказывается, тоже любит меня.       Маринетт застыла. Если до этого она готова была сорваться в любой момент, бежать куда ни попадя, перед этим треснув кота по голове, спровоцировав амнезию. То теперь она будто приклеилась, заворожено слушая и не веря своим ушам. Где-то в глубине сознания заходили шестерёнки, помогающие решить столько сложное ранее уравнение. Внезапно всё стало словно «два плюс два», а её щёки вспыхнули.       В подтверждении её слов, Нуар начал детрансформацию. Плагг, который слишком долго не видывал свободы, буркнул что-то вроде «Наконец-то!» и улетел к запасам камамбера, который за эти несколько томительных дней ожидания наверняка настоялся ещё больше. А перед Ледибаг оказался тот, кто два года назад похитил её сердце — Адриан Агрест.       И всё разом стало понятно — и почему два дорогих друга пропали одновременно, и почему Нуар появлялся лишь тогда, когда она убеждалась, что Адриан в безопасности или убежал куда подальше. Почему неумелые и местами нелепые шутки одноклассника отдавали кошачьей натурой, а особенно голос. Чёрт бы побрал магию квами, как она не могла вслушаться раньше? Как не поняла, что когда Адриан говорил по-особенному низко, Маринетт готова была поклясться, что слышала урчание.       — Ты любишь меня? — недоверчиво пролепетала Ледибаг. — Но ведь Ледибаг и Маринетт совсем разные.       — Вовсе нет, — Адриан покачал головой, улыбнувшись, и сделал несколько шагов навстречу к ней. Сбегать было некуда. — Вы — одно целое. И осознание того, что ты Ледибаг, и Ледибаг — Маринетт, лишь усиливает мои чувства. Я невероятно счастлив знать, что всё это время была ты! Хотя моё сердце мне всегда нашептывало о том, что никто другой и не мог быть на твоём месте. Только ты, Маринетт.       Она уперлась спиной в широкое окно — действительно, это конечная точка. Адриан тем временем подобрался к ней слишком близко, хотя это ещё не самый минимум между ними, но Маринетт отчётливо ощущала его дыхание на своём лице — какой же он всё-таки высокий.       — А ты? — Адриан провёл костяшками пальцев по её щеке, слегка царапая нежную кожу кольцом — его талисманом. — Ты не разочарована, что такой идеальный Адриан Агрест оказался шалопаем Нуаром, чьи шутки вызывают в тебе раздражение?       — Это неправда! То есть да, но и нет! — запротестовала Маринетт, неосознанно поддаваясь ласкам. — Это правда, что ты иногда меня раздражаешь, когда неуместно шутишь. Но я знаю, что порой просто до ужаса занудна, не могу расслабиться. Ни на задании, ни когда стою с тобой рядом в школе… Но именно Нуар придаёт мне смелости, отваги, поднимает настроение. Смешно звучит, но твоя кошачья натура и делала меня смелее. Я даже хотела признаться тебе в любви при встрече!       — У тебя получилось лучшее признание на свете, Миледи, — тихо ответил Адриан, склоняясь к её лицу. — Позволь же теперь и мне признаться тебе.       Его веки блаженно прикрылись, и Маринетт позволила себе то же самое. Как давно она мечтала об этом, не передать словами. Все сожаления о том, что первый поцелуй когда-то урвал Нуар, отлетели сами по себе — всё это время она целовала его.       — Адриан, ты здесь?!       Когда между их губами оставалось несколько миллиметров, в комнату ворвался взволнованный голос Габриэля Агреста. Ледибаг испуганно дёрнулась назад, приложившись затылком. Адриан же стушевался, выпуская её из своих рук — они стояли, как помидоры. Словно их застукали за неприличным деянием.       — Сын, я… волновался о тебе, где ты был? — Габриель потерял своё привычное самообладание, с облегчением смотря на своего ребёнка. И до Маринетт дошло, что всё это время Адриана никто не прятал, лишь скрывали факт его исчезновения. — Ледибаг?       — Знаете, тут так п-получилось, — нервно начала героиня, потирая ушибленный затылок. — Вашего сына похитили конкуренты, когда он прогуливался после фотосессии.       — Да, отец. Меня несколько дней держали взаперти, но обо мне заботились, очень даже хорошо, — на этих словах Адриан незаметно подмигнул своей Леди — ему нравилось поддерживать их «историю». — Насколько знаю, они собирались просить за меня выкуп… Хотели, чтобы ты прекратил разработку новой коллекции.       — А я совершенно случайно это заметила и бросилась спасать вашего сына! — увереннее продолжила Ледибаг, заручившись поддержкой. — Представляете, они увезли его в самый пригород Парижа! И когда мы сбегали, так уверенно нас преследовали. Ух, где мы только не прятались! Но ваш сын настоящий красавчик! Ой, то есть я хотела сказать, что он большой молодец, не падал духом…       Ледибаг учтиво замолчала, наблюдая за тем, как Габриэль сократил расстояние между ним и сыном, сграбастав последнего в свои широкие объятия. Он очень переживал, волновался… Маринетт не могла сдержать улыбки, наблюдая эту идиллию — она чуть ли не лучше всех знала о том, как сильно для Адриана важна поддержка отца, его внимание и любовь. А обсудить все казусы кошачьей неожиданности они смогут и завтра.       Взлетев в открытое окно, Маринетт рассекала воздух навстречу завтрашнему дню. Где Адриан вновь появится в стенах школы, поведав о страшных приключениях лишь своим лучшим друзьям. Где к нему приставят ещё больше слежки и внимания, но он всё равно найдёт отличный способ ускользнуть в заботливые руки Маринетт, которые с удовольствием почешут ему за ушком. Где они без проблем справятся с новым творением Бражника, после подарив друг другу нежные поцелуи. И лишь где-то вдалеке раздастся отчаянный стон о том, что это ещё не конец.