Море со звездами

Скарамучча нервно постукивает черными ногтями по столешнице и прикусывает губу не заметно для себя самого. Все его внимание приковано к Моне, которая в этот момент подходит к зеркалу с расческой в руке. Он отворачивается, поймав взгляд девушки, но стоит ей сосредоточиться на своем отражении, как он тут же поворачивается обратно. Большую часть дня Мона Мегистус ходит с хвостиками, что грациозно развеваются при каждом дуновении ветерка или ходьбе. И только вечером она наконец развязывает надоедливые (для Скарамуччи так точно) черные бантики и высвобождает этот космический водопад из плена лент. Волосы, словно звездное покрывало, спадают на плечи и взрываются фейерверками в груди Скара. Его пальцы перестают стучать и замирают в воздухе, слегка подрагивая. Будто в замедленной съемке парень видит, как девушка неторопливо встряхивает головой, и темно-синее море немного волнуется. Волны бликов от вечернего солнца и экрана телефона, лежащего на туалетном столике, прокатываются сверху вниз снова и снова. Мона проходится по ним пальцами и еле слышно цыкает, случайно дернув запутавшуюся прядь. Скарамучча нервно сглатывает слюну и отводит взгляд, но спустя пару невыносимых мгновений его глаза вновь смотрят только на нее. С сосредоточенным выражением лица Мегистус начинает расчесывать волосы с не симметрично подстриженной челки, уделяя особое внимание мини-завитку с левой стороны. Она выводит его, как пером выводят заглавную букву в письме близкому другу – неторопливо и чувственно. Затем зубчики расчески перемещаются выше, туда, где скапливается наибольшее количество звезд – так порой мерещится Скару при ярко включенной люстре – и бороздят космическое пространство, словно стая комет. И когда Мона расправляет свои волосы, парню всерьез кажется, что он уже давно потерялся в этой бездне синих оттенков. Да-да, у него самого темно-синие волосы, и это не новость. Он видит их в зеркале каждый день и не раз, но у него они – просто синие. Синие. Одного слова достаточно для описания этого цвета. А вот художник, создававший волосы Моны, добавил в синий и колдовской фиолетовый, и дисциплинированный темно-серый, и мечтательный розовый на самых концах… Словом, весь характер этой девушки уместился в волосах. Скарамучча выдыхает, забыв вдохнуть. Мона улыбается его реакции и поворачивается, не отпуская одной рукой пучок синевы. - Нравится? – спрашивает она хитро. - …очень, - честно признается Скарамучча, не смущаясь своих слов на этот раз. - Жаль. Она фальшиво изображает сострадание или печаль (черт его знает), а затем поворачивается к туалетному столику. На нем откуда-то берутся огромные ножницы, и девушка, не раздумывая, берет их. - Ты же говорил, что с короткими тебе стало намного удобнее, - произносит она уже в легком тумане глаз Скара под звук его разбивающегося сердца, стучащего по частям с еще большей скоростью, чем целое. Рука парня впивается в край шорт. Губы сухие и потрескавшиеся, они не могут оформить ни одного звука. Луч вечернего солнца отражается в лезвиях, а затем стремительно исчезает. Концы ножниц смыкаются, медленно разделяя непреодолимым сухим коридором безбрежное море. Волны в отчаянии последний раз разбиваются о него и отступают. Звезды тонут и растворяются где-то на дне. Эта пытка длится вечность, но парень так и не может никак возразить или помешать этому жуткому действию. Отрезанные пряди тихо падают на пол. Скарамучча вырывается из оцепенения только тогда, когда Мона уже уверенно смотрит на свое творение в зеркало. Зеркало ей шепчет любезности, будто позабыв обо всем, что здесь произошло. Лживый предатель. И девушка удовлетворенно улыбается. Парень опускается на колени рядом с местом преступления, дрожащими руками проводит по лоскуткам, оставшимся от синевы - мертвым и тусклым. Мечтательный розовый лишь сухим напоминанием украшает концы прядей. Скара аккуратно поднимает парочку из них и вглядывается, не в силах сфокусировать глаза. Туман сгущается, тревожно обволакивая уже совсем серые волосы в его руках, обеспокоенное лицо Моны и вечернее солнце. Поломанное лоскутное сердце сбивается с ритма… И он резко и с болью вдыхает. Ладонь лихорадочно сжимает и разжимает какую-то ткань. Скарамучча открывает глаза резко, однако пробуждение кажется ему похожим на выпутывание из паучьих сетей – такое же долгое и раздражающее. Он садится, ощущая в своей руке комок простыни, осматривается. В груди после кошмара все еще лихорадочно стучит сердце. Он медленно выдыхает и вдыхает. Темно-серая ночь проникает в комнату через окно, на кровати рядом мирно посапывает Мона. Он наклоняется поближе, чтобы оглядеть ее со всех сторон. С длинными. Она лежит со своими привычно длинными волосами, на которые парень часто ворчит без особой причины. О Господи, зачем он… Девушка ворочается и лениво открывает глаза, пока он сидит все в той же неудобной позе рядом и внимательно смотрит на нее. - Что-то случилось, Мучча? – мило говорит она, не поднимая голову из… все того же безбрежного моря с вкраплениями звезд. - Ничего такого, просто сон, - он зачем-то гладит девушку по голове, наблюдая за тем, как она сонно удивляется, - Можно одну просьбу? Не стриги никогда свои волосы. Не слушай то, что я говорю.