Снова впервые

Прохладная сентябрьская ночь ощущалась сильнее всего на кухне. Легкий морозец беспрепятственно проникал сквозь деревянные рамы старенького окна на ветряной стороне, но Мона не торопилась завернуться во что-то более теплое. Сидя с заженной лампой за закрытой дверью, девушка пыталась взяться за написание статьи. Точнее… можно сказать, что она уже сдалась, самозабвенно отдавшись безделью. Совсем недавно она прочитала в одной умной книге, как можно с помощью силы Гидро писать огромные тексты, совсем не прикасаясь к бумаге. Само собой, это лучший повод для прокрастинации… Глубоко вздохнув, Мона подперла голову рукой, задумавшись, и витиеватые чернильные буквы, висевшие до того в воздухе, грязными пятнами пролились на бумагу. Ее взгляд упал на маленькую куклу, сидящую на столе немного в стороне — крошечная копия одного очень вредного и ранимого парня. Кажется, он забыл ее здесь неслучайно… Нет, все же Моне нужно вернуться к работе. Кое-кто будет очень расстроен, если у них в следующем месяце не хватит денег на его любимый сорт чая, а после переезда в Монд она пока единственная, кто приносит весомый доход. Астролог встала со скрипучего стула и отправилась в комнату, чтобы взять парочку книг, что она откладывала для вдохновения в таких чрезвычайных ситуациях, как эта. Тихонько приоткрыв дверь, она проскользнула в полумрак. Невероятно красивый юноша спал на их двуспальной кровати закутанный в одеяло по самый подбородок. Конечно, он звал ее в свои объятия, но, увы, астрология — ночная наука. Замерев ненадолго у шкафа и понаблюдав за тем, как лунный свет серебрит короткие темно-синие пряди, Мона нашла книги и собиралась уже уходить, как услышала тихий стон. Куникудзуши вздрогнул и чаще задышал, лежа на спине. Мона могла бы подумать, что ему снится эротический сон с ее участием, но… очевидно, что это было что-то не очень приятное. Астролог остановилась, глядя на то, как задрожали губы парня, и прикусила собственную. Его глаза резко распахнулись, и все следы борьбы с призрачными демонами исчезли. Он быстро сел и бросил испуганный взгляд на девушку. В лунном сиянии его синие глаза мерцали словно светлячки. — …Мона, — прохрипел он, — Кто стучит? Мона отвернулась, нахмурив брови и поджав губы. Книги легли на полку. — Снова? — спросила она спокойно, вздыхая. Руки занялись безумно важным сейчас поправлением хвостиков. Секунда ожидания, и взгляд Куникудзуши становится удивленным, а затем он и вовсе начинает невесело усмехаться. Кривая улыбка блестит в полумраке комнаты. — Вот я дурак, — его ладонь закрывает половину лица, скрывая в тени погрустневшие глаза, — Ха-ха-ха. Веришь ли ты, Мона, что я до сих пор к нему не привык? — он улыбнулся уже чуть теплее, — …к собственному сердцу. Его ладонь аккуратно нащупала середину грудной клетки и прижалась к ребрам, ощущая ритмичную пульсацию. Тук-тук, тук-тук. Так нов этот звук для некогда бессердечной куклы. Мона подошла к сидящему юноше, что отдавался непривычным ощущениям, мелко дрожа, и принялась мягко гладить его по голове. Синие глаза в удовольствии закрылись, и астролог не смогла сдержать улыбку — все же его слабость к подобным проявлениям нежности каждый раз поражает. — Хочешь, я заварю какой-нибудь успокающивай чай? — почти прошептала девушка, и ей показалось, что уже и она сама начала слышать тот самый стук в ночной тишине. Куникудзуши кивнул с закрытыми глазами и тихо добавил: — Спасибо. — Приходи на кухню, я поставлю чайник, — отстранившись, Мона увидела погрустневшего и милого, словно котенок, парня, желающего вернуть ее пальцы в его волосы. Терпкий запах трав распространялся по кухне. Утрамбовав побольше всякой полезной горечи для Куникудзуши, Мона решила заварить себе что-нибудь нормальное. Перо, чернильница и заляпанные заметки отправились в угол стола, а маленькая куколка — на полку от греха подальше. Вскоре темно-синяя макушка показалась в дверях, и разбитый резким пробуждением Куни сел за стол сбоку от Моны. — Погоди, не пей, — остановила она бледную руку с кружкой на полпути. Затем, заглянув в непонимающие глаза парня, поцеловала его в губы — кратко и нежно, — Все, продолжай, — махнула она рукой, разрешая, — Не знаю, как ты пьешь эту гадость. Куникудзуши усмехнулся и отпил из кружки. Что-то с нотками полыни и… поди разбери, что там намешала Мегистус, наверняка перепутав чайник с ведьминским котлом. В любом случае, это сделало следующий вздох куклы уже не таким тяжелым. — Не понимаю, что со мной не так, — задумчиво произнес он, глядя в кружку, зажатую между бледными ладонями, — Аритмия? Тахикардия? ВСД? Что там еще может быть, не знаю?.. — Мне кажется, ты абсолютно здоров, Куни, — с умным видом ответила Мона, помешивая мятное месиво в своем стакане, — Просто тебе… твоему телу нужно время, чтобы приспособиться. — Дай угадаю, у людей обычно такого нет. — М-м-м… — отпив из кружки, Мегистус неторопливо продолжила, — А что, если обычные люди тоже проходят через это сразу после рождения, просто они тогда настолько малы, что не в силах вспомнить свои ощущения в этот период? Родители часто не могут понять, отчего плачут младенцы, когда их, казалось бы, ничего не должно беспокоить… — Но… прошел уже целый месяц, ты считаешь, что это нормально? — пробурчал собеседник. — На мой взгляд, естественно то, что нужно время, чтобы осознать свое сердце. Прочувствовать скорость тока крови по сосудам, силу, с которой сокращаются предсердия и желудочки. В конечном итоге, именно сердце заставляет обычных людей… жить. Однако это не совсем то, к чему ты привык… — И правда, — Куни усмехнулся, не отрывая взгляда от светло-серых глаз астролога. Поставив чай на стол, Мегистус повернулась к парню всем телом, жестом попросив его сделать то же самое. Освободив руки, Куникудзуши развел их в стороны, не понимая, что собирается делать астролог. Та, в свою очередь, решительно задрала черную пижаму вверх и прижалась ухом к чужой груди. Короткий вздох от неожиданности, и уже через секунду парень не отводит сосредоточенного взгляда от самопровозглашенного врача, пытаясь привыкнуть к странному положению. — Эй, расслабься. У тебя сердце слишком быстро бьется… — Заткнись. Мона, согнушившаяся и обнимающая Куникудзуши, ощутила его вздох и лишь плотнее прижалась к его коже. — По-моему, все в порядке, — заключила она, — Разве что… я бы посоветовала одну процедуру… — и, хитро взглянув на только-только успокоившегося юношу, тут же прижалась к тому же самому месту, но уже поцелуем. Маленькие воздушные поцелуи слетали с губ девушки, и никто из них все еще не замечал осеннего ветра, от которого дрожали оконные рамы. Не он вызывал мурашки, бегущие по плечам, а длинные пальцы девушки, методично выводящие круги. Выцеловав сердечко — или что-то, по крайней мере, похожее на него — Мона довольно облизнулась и отстранилась от юноши. Покрасневший и вцепившийся в нее взглядом, он глубоко вздохнул. Он даже не вставит ни одно ехидное замечание? Ему настолько тяжело? — Что ты добавила в свой чай, Мона? — слегка хрипло произнес Куникудзуши и поправил пижаму. А нет, все нормально. — А что, хочешь рецептик записать? — парировала девушка, закатив глаза. Ничего не ответив, парень улыбнулся и взял плед с тумбочки, что всегда лежит на кухне как раз для таких холодных ночей. Если он хочет остаться здесь подольше, необходимо утеплиться, ведь так? Все также молча и без какого-либо сопротивления он усадил Мону к себе на колени и укрыл их обоих пледом. — Знаешь, тебе стоило бы поспать, — притворно возмущенно начала колдунья, отхлебнув еще чая с мятой, — Ведь с утра тебе придется разгружать целую библиотеку книг тому… как его… — Я выспался в павильоне Сяккэи, спасибо. А вот тебе не помешало бы прилечь, — Куникудзуши обнял Мону за талию, укладывая голову ей на плечо. — Статья никак не завершится… И между прочим, в этом виноват ты! — Мона вздернула подбородок, якобы не замечая, как дыхание парня еле ощутимо касается шеи. — Как думаешь, они заметят, если вместо тебя статью им напишу я? — с усмешкой спросил он, сцепив пальцы в замок на пояснице колдуньи. — Учитывая твою нелюбовь к астрологии — да, — девушка закатила глаза, чувствуя на себе пристальный взгляд. В такой позе между их лицами было минимальное расстояние, и это было чертовски приятно, — Дня через два «Паровую птицу» закроют за распространение информации о ложном небе и подрывание авторитета Академии и их научных открытий, — она улыбнулась. — О, да ладно, Мэг, — он игриво провел рукой по волосам астролога, — Я знаю, что ты ценишь мои аналитические способности. Я бы ни за что не стал писать правду. — Неужели? — Если закроется газета, ты лишишься работы, а я — ча… Ай! — во второй раз парень уже увернулся от шлепка и стал смеяться в плечо девушки. О нет, он не мог не заметить то, как старательно она держала серьезное выражение лица. Гениальная актриса, — Я пошутил если что. Тот дядька обещал, что на днях подыщет для меня более прибыльную работу, так что сможешь снова тратить весь свой гонорар на эти бесполезные приборы. — Знаю, — она хихикнула, — Через час я точно продолжу, — пообещала астролог, деловито поправив волосы и слегка сбившийся ворот пижамы. В ответ она получила усмешку и кивок. Они сидели в объятиях друг друга, что грели уж явно лучше, чем какой-то плед. Тепло и уютно. Куникудзуши изредка оставлял поцелуи на щеке Моны, а она — почти незаметно поглаживала пальцем ткань пижамы там, где слышалось «тук-тук». И пусть он часто ноет о том, как тяжело ему приходится, никто, кроме нее, не знает, насколько сильно он мечтал о собственном сердце.