Аптека, улица, фонарь..

Тьма и свет в квадратном объективе. То был телевизор, бессмысленно включеный Алишером ради забавы, но теперь лишь шумящий на фоне его мыслей. Сам он лежал на старомодном диване, глядя в телефон. К слову, Алишер был увлечен беседой. Ему в один момент даже показалось, что он пропустил ужин, но чуть подумав, понял, что поел автоматически, не отдавая тому отчет. Впрочем, теперь беседа заканчивалась, притом, не настолько приятно для обоих. — Ты меня любишь? — Да. — Гулять со мной будешь? — Нет. — Почему?

***

Оторвавшись от мобильника, Алишер увидел, что на улице порядком стемнело и даже шел снег. По телевизору крутили боевики. — Oh, my shoulder, — кричал главный герой. Как ни странно, сейчас он почувствовал себя уставшим, поэтому выйдя на балкон, где, пусть и было холодно, но свежее, чем внутри, Алишер оперся руками о железный парапет. Вдыхая морозный воздух, он, скрестив руки, смотрел на мир, подбадриваемый его сиянием и вечерним гулом. Там, внизу, куда-то бежали случайные прохожие, рядом ехали машины. Даже снег начинал идти быстрее, словно ускоряясь вместе с ними, а ветер, подбрасывая хлопья, метал его то вверх, то в сторону.

***

В кармане было только сто рублей. Этого хватит на пузырек снотворного, которым ему сейчас так хотелось напиться, или на презервативы, о чем Алишер думал с трудом. В последний раз он так с этим намучился, что теперь едва ли не отказался идти в аптеку, думая смотреть хентай-мультики всю ночь. Нет, так не пойдет. Все-таки придется ему пойти этим чудесным, загадочным вечером по маленьким зимним улочкам, запорошенными белым снегом, а где и вовсе занесенными сугробами, как правило, во дворах и протоптанных чьими-то сапогами, иначе и без того унылый Алишер окончательно сбредит от недосыпа и совсем перестанет выходить из дома. Наблюдая за тысячами огней вдалеке, Алишер отвык от темноты своего жилища и чтобы не мучаться, бродя среди разбросанных вещей, сперва направился к выключателю. Шагая к другому концу комнаты, он все же пнул ногой гирю. — Ай, больно в ноге! Дохромав до выключателя, комнату осветила тусклая, одинокая лампа. Выдернув шнур телевизора, Алишер подумал, что ему пора бы наконец перейти на книги. Небольшой шкаф, набитый толстыми томами, стоял у той же стены, но Алишер так ни разу и не взялся за бумажный переплет с тех пор, как заселился в эту квартиру.

***

Аптека, куда пошел Алишер, находилась в другом районе. Ближе к его дому была еще одна, но по определенным причинам он не горел желанием идти туда, а вместо этого шел по длинной улице через множество однообразных, прямоугольных домов, смотря то на те, что слева, то на другие, что справа. Иногда на его пути попадалось что-то особенное, выходящее из ряда тесных двориков, например, Гипермаркет или аллея, куда и завернул Алишер. Слушая любимую мелодию в беспроводных наушниках, он шел под паутиной гирлянд одного желтого цвета, свободно переплетающихся крестом через каждые двадцать метров. Нередко в подобных местах его схватывали чудесные чувства, от которых он приходил в сдерживаемый, чувственный восторг. Заканчивались они, правда, все той же непонятной ему самому грустью по чему-то потерянному или даже не обретенному. Порой ему хотелось внимания, общества и он содрогался от того, что именно в эту минуту счастья он был так одинок. Пройдя половину аллеи, Алишер свернул в сторону и перейдя дорогу, очутился в столь же красочном дворе, где дорога проходила ровный круг и выходила уже с другой стороны на другую улицу. Фонари здесь заметно отличались от прочих и небольшой высотой, и аккуратной формой в стиле 19 века, разве что за стеклом находилась электрическая лампа. В центре двора разместился маленький сквер, усаженный молодыми деревцами вместо привычных лип и кленов высотой с дом. Рядом с ними помещались пару скамеек, где наверняка было приятно сидеть весенним утром после дождливой ночи. Может быть, в сезон здесь даже росли цветы. Но вот Алишер заметил вывеску на здании посередине. Слово «Аптека» вырисовывалось зеленым среди темно-белого в тени снега, света окон и силуэтов деревьев. Прежний всплеск притаился, Алишер снова возвращался к неотвратимой реальности и погружался в свою обычную задумчивость. Аптека пугала его, но как бы он не старался понять, мысль постоянно ускальзывала. Тусклый свет, ночь, аптека… Смотря на подобное, Алишеру все еще становилось страшно, хотя теперь дрожь проходила заметно быстрее. «Зачем умирать? Чтобы снова жить?»

***

Поддавшись сомнениям, он прошел в сквер и присел на одну из скамеек. Место оказалось морозное, что и следовало ожидать от беспощадной зимы, а ветер словно стал сильнее задувать во двор, гуляя по городским дорогам. Все это не нравилось Алишеру, но все-таки он решил еще немного полюбоваться красотой и убранством парка. Между тем, время близилось к полуночи, луна показалась на звездном небе и свет телефона казался ярче, чем прежде. «Аптека, улица, фонарь. Нет. Ночь, улица, фонарь, аптека…» Все не то. Все не так. Сколько бы он здесь ни сидел, аптека была круглосуточной. Подождав чуда еще пару минут, парень поднялся с скамейки. Невольно потянувшись, он сильнее ощутил мороз сквозь одежду. Выдохнув холодный воздух обратно, Алишер побрел к лестнице.

***

Фармацевт пустым взглядом посмотрела сквозь Алишера, ожидая, что он скажет. Она успела приметить его за то недолгое время, что он ходил сюда, каждый раз покупая одни и те же препараты — сильнодействующее успокоительное, валерьянку в таблеточном виде и конечно же, снотворное. Алишер тоже успел заметить женщину на кассе и ему каждый раз казалось странным то, что ее никогда никто не заменяет, хотя бывали дни, когда он приходил сюда несколько дней подряд, заранее обсуждая с самим собой, ожидает ли его встреча с новым фармацептом. Ни разу его надежды не оправдались (как и в предыдущей аптеке). — А вы знали, что Клоуны смеются только на сцене? Женщина чуть более оживленно посмотрела на парня и выдержав недолгую паузу, спросила: — Хотите что-то купить? И он, спросив пузырек снотворного, почувствовал ту горькую, сознательную боль, что испытывал, огорчаясь в совершенно обидных вещах. Сами собой нахлынули воспоминания о прошедших днях мурлыканий в ДС и вспомнились слова из старой, но столь символично звучащей для Алишера песни: «Моя любовь на пятом этаже — Почти где луна» Снотворного не было. ОПЯТЬ К СТРАШИЛКЕ ИДТИ!!!