Часть 14 «Не для посторонних глаз»

Послышался короткий стук в дверь после чего не дожидаясь ответа кто-то тихо вошёл. Было достаточно поздно, обычно дежурный персонал никогда не спускался к нему в подземелья. Может он понадобился кому-то наверху, но это было сомнительно — сегодня была не его смена. Уставшие глаза привыкшие смотреть на огонь под котлом в котором варилось зелье не сразу рассмотрели незваного гостя, пришлось отвлечься от работы и обойти длинный стол. Тем временем постукивающие шаги приближались пока загадочный силуэт не вышел из полутьмы. — Привет, Скорп. Если честно, он был уверен, что её нога больше никогда не переступит порог этого вонючего подвала и больше чем полтора года так и было. Скорпиус немного напрягся, он был удивлён, на этом диапазон его чувств заканчивался. Чувств не было, ведь существующим, а не живущим, они не нужны. Лили лучезарно улыбалась, как ни в чём не бывало, как будто бы пришла не к депрессивному не совсем состоявшемуся бывшему любовнику в эту нору, а к соседке воскресным утром. — Я была у родителей, папа испёк пирог с ревенем, и где только он достал эту гадость в декабре… — быстро решила объяснится Лили, мило скривившись от упоминания про ревень. — … и он как обычно отдал его любимой и единственной дочери, не задумываясь при этом, что она его терпеть не может, — немного расслабившись дружески продолжил Скорпиус. — Да, всё именно так, — беззаботно смеялась Лили, — в общем я принесла его тебе, знаю, ты эту гадость обожаешь. Не обольщайся, просто папу обижать не хотелось, а выбросить жаль. Она непринуждённо подошла к столу и оставила на нём круглый свёрток, пирог явно был заколдован и удерживал тепло. Медленно оглянувшись по сторонам она не стала скрывать своего разочарования. Улыбка ушла с её налитых сочных губ, а лукавые глаза внимательно всматривались в Малфоя. — Снова здесь живешь? — негромко констатировала девушка. — Да… — спустя мгновение послышался глухой ответ. Сказать Лили правду было легко и самое удивительное — не стыдно. Она достаточно хорошо знала его, врать не было смысла. — Когда ты последний раз на улицу выходил? Скорпиус гулко выдохнул, немного поморщился, её забота была так явна и это подкупало, честно отвечать не хотелось, было противно произносить это в слух, но не ответить было не правильно. — Давно… — Пошли прогуляемся? — Пошли. У Скорпиуса не было повода ей отказать. И если находясь в подземельях с ней наедине где-то в глубине души он опасался её и чувствовал противоречивые сомнения от её прихода, то вдыхая влажный воздух Лондонского декабря все его опасения казались беспочвенными и смешными. Даже стало неловко от такого несправедливого отношения к той, кто казалась настоящим другом. Всегда внимательна и добрая к нему Лили снова явилась когда он перебывал в непроглядной тьме. Он не ощущал потребности в общении, но если она нуждалась сейчас в разговоре с ним, он был не вправе отказывать. Лили без умолку болтала о своих делах, почему-то её сказочная рутина смогла заставить его даже улыбнуться. Впервые за две недели он вдохнул свободно, ей удалось его немного отвлечь. О нём самом она ничего не спрашивала, за что Скорпиус был безмерно благодарен. Насколько всё паршиво было заметно и без слов. Скорпиус не думал, догадывается ли Лилс об истинных причинах его потерянности, наверное она считает его таким самим по себе. — Скорп, а что ты думаешь о Вуде? — спросила по ходу разговора Лили. — Ты о старшем или младшем? — уточнил Скорп. — О младшем. — Терпеть его не могу, — ответил Скорпиус не задумываясь, у него были на то причины, ведь каждое утро он наносил отводящие взгляд чары на свой уродливый шрам через весь левый глаз от брови к щеке, — а зачем он тебе? — Присматриваю себе подходящую партию, — просто ответила она. — Что? Не скрывая искреннего удивления, Скорпиуса смешили такие заявления Лили. Самая желанная девушка элиты магического общества не должна думать о таком в свои 22. Все знали Лили как главную сердцеедку, она молода, чертовски привлекательна и всегда приветливо добра. У неё ещё всё впереди и точно не стоит размениваться на таких мелких кретинов, как младший из братьев Вуд, да богат, да симпатичен, на этом его достоинства заканчивались. Это попытался в мягкой форме объяснить Скорпиус. — Знаешь, меня пугает, что всех кто может мне подойти я знаю с детства, в какой-то мере мы продолжаем жить в достаточно закрытом обществе, если не учитывать маглов. Тяжело было с ней не согласиться. — Вот к примеру Роуз, работа даёт ей возможность знакомиться с новыми людьми, — немного с грустью продолжила свою мысль Лили, — привела такого красавчика, говорят он владелец банка… Дальше Скорпиус не слышал ни единого слова. Звуки вокруг утихли, краски померкли, холодный воздух пронизывал до костей леденящим и сковывающим холодом. Мысли хаотично крутились в голове, а перед глазами снова и снова возникал калейдоскоп воспоминаний того вечера. Всё было так ясно, но он отказывался верить. — … они вместе ушли? — вроде невзначай спросил Скорпиус. Как будто ему было мало боли и разочарования. Снова непроглядная тьма вокруг тянула вниз, в бездонную сырость и холод безнадёжного одиночества. — Кажется да, вместе, но вообще-то я не следила, — посмеиваясь легко протараторила Лили, слукавила, но разве он узнает. Легкомысленный ответ Лили похоронил его заживо. Больше не радовало её лучезарное общество, он не видел, как они дошли к порогу её дома, такого знакомого, он ведь бывал уже здесь и не раз. В состоянии полного погружения в свои страдания он не помнил, как попрощался с Лили, забрав свою холодную руку с её горячих ладошек, не замечая её сладких губ, не зная куда он направился после. Рано или поздно он точно вернётся в подземелья Мунго, ведь его всегда там ждут зелья и настойки. К концу второй недели моральная стабильность полностью покинула Роуз. Днём беспокойство вытеснило аппетит, а ночью желание не давало спать. Папки валились с рук, блуждающий взгляд не мог сосредоточиться на каких-либо делах, в мыслях был только он. Его плечи под её руками, его аромат исходивший от шеи на уровни её носа, близость его тела, его руки держащие её за талию, затуманенный желанием взгляд дымчатых глаз. В мыслях она уходила далеко за пределы всего лишь танца, бессонными ночами она прерывисто дышала от касаний его прохладных рук к её горячему телу, ощущала его вкус на своих губах, водила тонкими ногтями по его бледной коже, чувствовала в себе его страсть. А потом снова проживала одинокий изматывающий день, наполненный напрасными ожиданиями. Скорпиуса не было в Мунго, когда она утром после благотворительного приёма пришла за настойкой «стабильности», он не приходил в Министерство, пропустив два заседания рабочей группы по делам Гринготтса, не отвечал на письма директора финансового департамента, а главное не явился на полуфинал по квиддичу, куда всегда приходил вместе с Поттерами. Прийдя на квиддич только ради шанса встретить его, Роуз пришлось отвечать на глупые вопросы родственников в духе: «А где твой американец, вы разве не пара?», что очень раздражало, и отдалённо услышать фрагменты разговора Лили и Альбуса. Кузина спрашивала о Скорпиусе, а Альбус недовольно и неохотно отвечал что-то вроде «как всегда сидит в своём подземелье». «…Он мне показался очень депрессивным и отстранённым, как …» — негромко говорила Лили, «… ему никто не поможет, только он сам …» — это была часть реплики Ала, которую смогла услышать Роуз. Тревога за Скопиуса поселилась в её сердце. Это чувство вместе с тягучим желанием медленно очищало её сознание от ядовитой ревности и подталкивало к действию. Ощущения буквально кричали беспокойством, что-то было не так. Собравшись с мыслями и процедурными бумажками с Министерства, которыми планировала оправдать своё появление, Роуз пришла в Мунго. Было утро, за час до начала рабочего дня, на ресепшене она пыталась узнать его расписание, когда очень старый волшебник рядом услышал, что она ищет мистера Малфоя, и любезно провёл её в подземелья. По дороге незнакомец рассказал ей, что Малфою давно уже предлагают просторный кабинет на третьем этаже, но тот отказывается, предпочитая этот подвал. — Мне, выпускнику Хаффлпаффа, никогда не понять Слизеринскую душу, — делясь своими размышлениями сказал ей старичок. — А вы что заканчивали, мисс? Роуз негромко ответила: — Гриффиндор. Собеседник многозначительно хмыкнул. Не смотря на волнение этот короткий диалог отвлёк её и неосознанно заставил задуматься, а что же она знает о его Слизеринской душе. Старичок резко остановился возле неприглядной двери и отворил её, громко прочистив горло извещая о своём приходе. — Мистер Стивенс, вы что-то забыли у меня? — послышалось с другого конца мрачного и темного помещения. — Нет, сынок, но тебя здесь разыскивает одна особа, — громко крикнул незнакомец после чего заковылял назад оставив Роуз одну стоять в дверях. Было некомфортно стоять в полумраке подземелья и она сделала несмелый шаг вперёд на встречу блеклому свечению. Как будто переступив невидимую линию Роуз озарило светом, исходящим от заколдованного потолка, в нем был густой утренний туман и он серой дымкой освещал небольшое помещение овальной формы. Большой квадратный стол по центру с котлами и пробирками, вокруг многочисленные стеллажи с баночками и колбами, письменный стол со стулом и два большых кресла с другой стороны, за небольшой ширмой в нише справа угадывалась кушетка, рядом стояла вешалка усыпана вещами. А потом сердце пропустило удар, Роуз увидела его. Скорпиус стоял возле раковины для мытья ингредиентов, без рубашки, с мокрым от воды лицом. В застывших руках он держал полотенце. Догадка нашлась в ту же секунду, он умывался. От её взгляда не ускользнуло, что на краю кушетки виднелось одеяло, а под вешалкой стояли парадные туфли, в которых он был на благотворительном приёме. Он жил здесь, это было заметно. Совершенно другую обстановку она ожидала увидеть, когда шла к нему на роботу и не готова была к такому положению вещей. — Роуз? — только и смог сказать застигнут врасплох молодой человек. Скорпиус явно никого не ждал, ну может кроме мистера Стивенса, который часто забывал, что уже забрал своё зелье и приходил ещё раз. Неловкость ситуации сковала Роуз. Она растерялась и густо покраснела, не зная куда деть глаза. Услышав своё имя она ничего лучше не придумала, как развернуться и пойти назад к выходу. — Прости, я не вовремя, — невнятно проговорила она отворачиваясь. Но Скорпиус её опередил утвердительной просьбой: — Прошу, постой. По звукам за своей спиной она поняла, он быстро застегивал рубашку, а потом надел наверх свитер висящий на вешалке. Сгорая от стыда, Роуз чувствовала потребность как-то объясниться, но никак не находила нужных слов. Стояла молча, жадно глотая ртом затхлый воздух, пропитанный ароматом бадьяна, от которого ей становилось не по себе. — Роуз… — снова назвал её имя Скорпиус, который как и она не мог подобрать слов. — Я принесла тебе стенограммы заседаний, там твоя позиция, нужна подпись … — проговаривая наперёд заученные слова Роуз боялась поднять глаза на Скорпиуса, который подошёл и стал перед ней, — … ты не появлялся на заседаниях… Не менее растерянный и смущённый Скорпиус не вникал в её слова, он всё не мог поверить своим глазам, что это и правда она, не знал, что делать. — Да, конечно, проходи. Он указал ей на одно с кресел, а сам обошёл стол и стал напротив. Перед тем, как сесть, Роуз заметила на кресле пару чёрных перчаток, подобрала их и переложила на стол. — Наверное, кто-то забыл, — негромко констатировала она и начала выкладывать перед ним свитки и документы. — Ты не уехала? — бездумно рассматривая бумажки, хриплым от волнения голосом спросил Скорпиус. — Куда? — взволновано переспросила Роуз. Их взгляды наконец-то встретились. Роуз пробивала мелкая дрожь, она глубоко дышала в надежде справиться с накатывающими эмоциями. Досадная догадка стала комом среди горла. Заглянув в её блестящие глаза Скорпиуса как будто ударило молнией. Он ещё раз пробежался взглядом по протоколам, из присутствующих оба раза числилась Грейнджер-Уизли, при этом фамилии Кушнер нигде не было. А потом он снова посмотрел на неё и увидел. Ждущий взгляд открыто смотрел на него снизу вверх, как в самых запретных его мечтах, белое лицо украшал едва заметный румянец, нежные губы были слегка приоткрыты, а тонкие руки нервно поглаживали колени, пытаясь унять дрожь. Пришло понимание того, что это Роуз пришла к нему в это проклятое одиночеством и осквернённое безысходностью место, что она сидит на краешке того самого ненавистного своей историей кресла, прикасается своими руками к столу, на который он садил другую. Скорпиуса тошнило от этого подземелья, он сгорал от стыда за себя и за это место, а сознание кричало лишь об одном, что ей здесь не место. Он задыхался от своего бездействия и больше не мог терпеть это удушье. — Давай лучше выйдем на улицу, прогуляемся…? — неожиданно предложил Скорпиус резко обходя стол между ними. Он звучал уверенно, но взгляд был полон мольбы. Роуз безмолвно согласилась, принимая его руку она легко поднялась и пошла к выходу. За ней последовал Скорпиус, на ходу надевавший пальто. Они подымались в звенящей тишине. Боковым зрением Роуз видела, как Скорпиус в дёрганном движении поправлял волосы назад, ощущала его неуверенность в себе, сомнения. Оказавшись на улице и вдохнув полной грудью свежий воздух, чувствуя странную досаду, Роуз попыталась заговорить первой. — Я так и не поблагодарила тебя за зелье, мне очень помогло… — Так ты куда-то трансгрессировала? — Скорпиус не мог контролировать свой интерес, он нуждался в ответах на вопросы, которые боялся задать прямо. — Да, я пять дней была в Индии, рабочая поездка… Она не стала вдаваться в подробности, что остальные её коллеги перебывали там больше недели, только она вернулась раньше, не желая пропускать заседания по четвергам. Роуз затаила дыхание и ждала его реакции, наблюдая за его лицом. Скорпиус больше не мог перебывать в неведении, как бы это не выглядело. Хриплым тихим голосом он спросил: — А Кушнер, я подумал… что вы… Но Роуз не дала ему окончить фразу, которую невыносимо было слышать от него. Ей было безумно горько, что всё так получилось. Это объясняло его странное поведение на приёме, такую пылкую борьбу и столь бесславный уход, его отшельничество. Может в этом и была тайна его отчаянной Слизеринской души. — …Нет, ты неправильно понял. Кажется, только сейчас Скорпиус смог вдохнуть полной грудью. Глаза наконец-то заметили на редкость солнечное утро для Лондона. Он бы счастливо улыбнулся, если не ощущал себя полным болваном, который вместо борьбы выбрал трусливый побег. Ей и самой стало легче дышать, она заметила, что Скорпиус заметно поднял свою голову повыше, на встречу солнечному свету. Молчание затягивалось, но слова были лишними, им и так было всё понятно, понемногу всё становилось на свои места. Она не предпочла другого, а он не отказывался от неё. С этими мыслями они неспешно прогуливались вдоль Уайтхолл гарден в сторону Министерства, наслаждаясь просто от присутствия друг друга. По мере приближения они шли всё медленней, в обоюдном стремлении подольше побыть вдвоём. — Может встретимся завтра перед началом заседания, расскажешь мне, что я пропустил? — неуверенно спросил Скорпиус, — если у тебя получится… Они остановились под размашистым деревом возле входа в парк, через дорогу уже было здание Министерства. Впервые открыто смотря друг другу в лицо им пришлось скрывать счастливые улыбки с предательским сиянием в глазах. Высокой Роуз приходилось немного приподнять свою голову, смотря на Скорпиуса снизу вверх, и ей это безумно нравилось. Легонько прикусив нижнюю губу, она ответила согласием. При этом, Роуз потребовалось всё её самообладание, чтобы не выдать своего смятения, ведь в сером полумраке подземелья кое-что скрылось от её взгляда. Солнечный свет освещал его лицо, заставляя прищуривать сияющие серебром глаза, ярко подсвечивая тоненькую розовую паутинку шрамов на его бледной коже, особенно выделяя длинную полосу через левый глаз. Смешанные чувства бушевали внутри, она ощущала боль от вида этих шрамов и одновременно радость, что смотрит на него настоящего. Она помнила, что он очень переживал из-за них, и прятал своё лицо. Сейчас он прятал их от посторонних скорее всего по другой причине и Роуз понимала зачем. Скорпиус просто забыл применить дезиллюминационные чары и виной этому было её неожиданное появление. — Какие планы на Рождество?— Роуз старалась заговорить спокойно и максимально естественно, спросив первое, что пришло на ум. Этим беззаботным разговором она хотела скрыть от него своё волнение от увиденных шрамов. Вопрос правда был неожиданным для Скорпиуса, он немного смутился, сердце счастливо забылось быстрее, о таком он и не мог мечтать. — В этом году меня Поттеры пригласили…, но обычно я дежурю в Мунго. — Да, ведь в этом году все Уизли уезжают к Чарли… — А ты? — несмело спросил он, заглядывая в её глаза. — Думаю, что останусь с Поттерами. После секундного молчания, Скорпиус глубоко вдохнул, собираясь с мыслями очередной раз провёл рукой по волосам, и уже хотел что-то сказать, как из-за его спины появились какие-то коллеги Роуз. Они поздоровались отвлекая её внимание от него. В следующую секунду Роуз уже заговорила сама: — Наверное, мне уже пора, если я не хочу сильно опоздать. — Да, конечно… тогда увидимся завтра, — немного разочарованно ответил он. Они сдержано попрощались, Роуз мягко улыбнулась тихо проговорив такое нежеланное «Пока». Скорпиус ссутулившись засунул руки в карманы пальто, немного невнятное «До встречи» вырвалось с его губ, он хотел отвести свой взгляд от неё, но не мог, ласково изучая её лицо он прикусывал одну щеку изнутри. Он сделал шаг назад, отпуская её, но хотел ещё постоять здесь провожая её взглядом. Роуз уже собиралась отвернуться и уйти, когда в последний момент, в порыве небывалой смелости уверенно позвала его: — Скорпиус… — Да… — ответ последовал незамедлительно с взглядом засветившимся смелыми надеждами. Он оторопел, когда она сделала шаг к ему и остановилась так близко, что ему пришлось затаить дыхание. Счастливый Скорпиус потерял связь с реальностью, взгляд покрывался серой дымкой заколдованно изучая линию её нежно розовых губ. Она была так близко, что её волосы развеваемые лёгким ветром щекотали его лицо. Громко сглотнув, превозмогая страх быть отвергнутым, он осмелился потянуться к её губам, предварительно заглянув ей в глаза, в надежде увидеть ответное желание. Но Роуз не смотрела на его губы и не ответила на его взгляд. Он понял, что она встревожено изучала его левую щеку, от чего Скорпиус переменился в лице и покрылся красными пятнами от неловкости. Тем временем Роуз незаметно достала палочку и тихо прошептала хорошо знакомое ему заклинание. — Это не для посторонних глаз… — на грани слышимости сказала она. Сердце вылетало с груди от такой смелости, Роуз часто и волнительно дышала, а когда снова встретилась с ним взглядом внутри больно защемило от его растерянного и смущённого вида. Хотелось его нежно обнять, защитить от других своей заботой, отдать всю себя вытесняя сомнения и неуверенность, своими поцелуями смыть воспоминания о пережитой боли. Всего мгновение отделяло её губы от его щеки, где она только что чарами скрыла его шрамы. В случае с Роуз осторожность превозмогла над желанием, а рассудительность над решительностью. Она ушла от него с мыслями, что этот шаг он должен сделать сам.