Любовь

Любовь – тайна Божия и от всех глаз чужих должна быть закрыта. Ф. М. Достоевский Это было неправильно. Но и в то же время так завораживающе… Джульетта Мадригаль с волнением покинула стены своей комнаты, тихо закрыв за собой дверь. Был уже поздний час, мамита и брат с сестрой уже давно спали. А старшая из трёх близняшек, вместо того, чтобы послушно оставаться в кровати, покинула её. Увидь Джульетту сейчас родная мамита, схватила бы прут да, поднявши рубашонку, всыпала бы дочке по первое число. А брат с сестрой вообще бы удивились или даже огорчились. Но сейчас девушку не беспокоило то, что о ней могут думать. Куда важнее было тихо и без лишнего шума выбраться из Каситы, оказаться по ту сторону дома, а там… Юное сердечко старшей из близняшек забилось часто-часто, волнение и предвкушение заполнили его, воодушевляя идти вперёд. Джульетта спустилась вниз, ёжась от ночной прохлады и возбуждения. Быстро прошмыгнула через кухню, вылезла в окно наружу. Холодная травка приятно щекотала босые ножки, а окружающие места, несмотря на такую темень, казались знакомыми. Сделав пару шагов вперёд, беглянка осмотрелась по сторонам. Большие силуэты деревьев были чёрными, лунный свет падал на землю, листья, края ночной рубашки Джульетты. — Агустин! — тихо позвала она кого-то. — Агустин, я здесь, я пришла! Через минуту в соседних кустах раздался шорох. Из них вылез высоковатый человек худощавого телосложения. Когда он подошел ближе, то им оказался сероволосый юноша в белой, полурасстегнутой рубашке и брючных штанах. Яркий свет Луны отразился в его круглых очках. Это был Агустин. — Привет, Джули! — тихо воскликнул он, помахав рукой. — Я тоже здесь. Джульетта подбежала к юноше, веселая и смущенная. Прижалась к нему всем телом, ощущая исходившее от Агустина тепло. А тот в свою очередь приобнял ее в ответ и, протянув руку, нежно коснулся ее кучерявых прядей. Целых пять минут они стояли, не говоря ни слова и наслаждаясь присутствиям друг друга. Наконец Агустин обратился к Джульетте: — Ну что, куда пойдем? Девушка на секунду задумалась, а затем широко улыбнулась, резвые чертики заплясали в ее зрачках. — Я знаю! Давай, держи меня за руку! Джульетта схватила Агустина и быстро повела его вглубь темного леса, сквозь кусты и траву. Вот-вот, уже совсем близко! Девушка попутно чувствовала на себе пристальный, заворожённый взгляд юноши, и от этого ей становилось как-то по-озорному весело... *** Вскоре парочка добралась до тихого, уютного места, недалеко от протекающей реки. Деревья вокруг образовывали надежную стену, лишь две пальмы возвышались над землей широкими листьями. Было тихо, лишь цикады да сверчки наполняли пространство своим стрекотанием. Это было излюбленное место для Джульетты и Агустина. Вот уже несколько ночей они вот так дожидались темноты и устраивали тайные свидания, когда все родственники уже спали и не могли помешать им. Часы ожидания казались для подростков такими долгими, а совместное времяпровождение коротким. Но те минуты уединения, те чудные мгновения, которые неотступно были рядом с ними, оставались в воспоминаниях до следующих встреч. И каждый из них берег их, как святую, великую тайну. Ведение этой двойной жизни казалось чем-то необычным, прекрасным и приятным... — Ну…и как прошел твой день? — спросил Агустин, когда перевел дыхание и уселся вместе с Джульеттой на поваленное бревно. — Хорошо, но немного трудно, — ответила та, наморщив лоб. — Мамита взвесила на меня все домашние обязанности, ведь мой братик Бруно заболел, а Пеппа отказывается отходить от его кровати. Пришлось везде бегать, со всеми договариваться, ведь я старшая…на несколько минут. Агустин коснулся ее плеча в утешительном жесте. Понимающе кивнул головой. — Нелегко тебе, да? Джульетта хмыкнула. — Да нет, терпимо. Главное, что мне удалось все сделать и встретиться с тобой. — плечи девушки неоднозначно приподнялись. — А как твоя матушка? Агустин улыбнулся и, сняв очки, протер их краем собственной рубашки. — Уже лучше, — ответил он. — Твои арепы очень помогли ей, она просила передать тебе слова благодарности. Джульетта не удержала легкого румянца и, отведя глаза в сторону, грациозно махнула ручкой. — Ох, Агустин, всегда пожалуйста! Неожиданно ее проницательные глаза посерьезнели. От внимательной девушки не ускользнули пара ссадин на бледных ладонях юноши и небольшая царапина на левой щеке. — Так, подожди минутку. — Джульетта внимательно, как врач, оглядела парня и спросила приказным материнским тоном: — Ты где успел пораниться? В ответ Агустин нервно почесал затылок, как нашкодивший ребенок. — Да так, упал неудачно, пока сюда шел…вот и ободрал немного. Ничего особенного. Джульетта прицокнула языком и достала из внешнего кармана на своей рубашке самодельную арепу, хранившуюся на всякий случай. Впихнув ее Агустину в рот, девушка с довольным видом проследила, как все его ранки и ушибы исчезли. — Так-то лучше. — Спасибо, Джули, —едва слышно пробормотал парень, рассеяно глядя в землю. Было видно, что он чем-то был обеспокоен или даже опечален. И опять это не осталось незамеченным от его подруги. — Эй, ты чего? — она дотронулась до него рукой. — Что-то случилось? Тот молчал, явно собираясь с мыслями. Сложно было сказать, что его волновало. — Да знаешь, мне как-то неловко перед тобой. — несмотря на внешнее простодушие, Агустин был серьезен. Его голос стал тяжелее. — Я постоянно попадаю в какие-то передряги, ты меня спасаешь от них, вылечиваешь. А мне даже нечем отблагодарить тебя! Джульетта тут же остановила юношу, прижав ладони к его груди. Тот умолк и недоуменно покосился на подругу, поймав на себе ее укорительный взгляд. — Гус, не говори так. Не надо меня ни за что благодарить. — руки девушки заботливо застегнули пуговки на его рубашке. — Мне просто приятно помогать близким людям, это не стоит благодарности. Агустин тут же покраснел, как tomate. Это было хорошо заметно, даже во мраке ночи. — «Б-близким»? — запинаясь от волнения и покачивая ее руки, переспросил он. — Ты х-хочешь сказать, что я…для тебя я…я-я… Джульетта чуть хихикнула, увидев его смущенное лицо. Но говорила она на полном серьезе, ибо не любила что-то скрывать или казаться холодной. — Ага. Ты близкий для меня человек. — шепнула она затаенно-нежно и посмотрела на юношу, как старшая. — Хоть иногда и бываешь неосторожным дурашкой. Тот смутился еще больше и стыдливо, не сразу сумев выдохнуть спершийся воздух. Зато почувствовал, что волосы на голове тихо приподнимаются, а щеки начинают зудеть от жара. Она была так близко, заглядывала ему прямо в глаза, что он видел, как приосанилось ее стройное тело на фоне звезд, как темно-каштановые волосы мягкими волнами распустились по плечам, как ореховые глаза и острые зубки весело поблескивали в улыбке, как размеренно дышала ее высокая грудь через расшитый ворот ночной сорочки — Думаешь, я смогу быть достаточно близким для тебя? — произнес Агустин, кое-как сумев оторвать взор от подруги. — Для твоих брата с сестрой? А-а если мамита твоя узнает? Она меня недолюбливает. Но Джульетта лишь скептически приподняла брови и распрямилась. — Наша мамита всех недолюбливает, — сказал она, нагнувшись к Агустину так близко, что тот услыхал, как от нее пахнет теплым хлебом, парным молоком и орхидеями. — И ты не исключение. Но я уверена, что ты сможешь. И я всегда буду рядом с тобой, чтобы ни случилось. И любить тебя буду так же сильно, как и сейчас. Агустин невольно удивился столь неожиданному признанию, но слова возлюбленной произвели на юношу сильное впечатление. Впервые за долгое время в нем пробудилась уверенность, решительное желание оправдать ожидания той, что из всех других мальчишек во всем мире выбрала только его. — Т-тогда я тоже постараюсь… Эти сильная уверенность и храбрость подтолкнули его, и юноша придвинулся к Джульетте ближе. Она робко посмотрела на него, пряча румянец на щеках… — Джульетта… Та чуть улыбнулась, прошептала нежно: — Ну что?… Он не ответил, ибо не знал, что сказать. Язык не слушался, сознание было где-то далеко в тумане… Юноша не смог понять, как он придвинулся вплотную к девушке, как приобнял её за талию, прижал к себе… — Джульетта… — Агустин молил её, сам не зная о чём. Та задышала, прерывисто и обжигающе, прикрывая глаза веками. В объятиях Агустина девушка почувствовала себя так хорошо, так безумно и страстно. — Ах!… Лишь бы вечно ощущать тепло мужских рук, осознавать присутствие того, кто не был ей безразличен. — Милый… mi bonito, limpio … на всё готов ради меня… — бормотала она еле слышно. —…Только меня ждал, правда? Никого больше? Никого, я знаю… Я у тебя одна… единственная… Её бессвязная речь растворилась в ушах Агустина, как сахар в горячем чае. Он нагнулся к ней и поцеловал, впиваясь сверху, обжигая шею девушки своим дыханием. Опуская руки всё ниже, к плечам, скрытым под ночной рубашкой… — Por favor, amor mío … — бессвязно, отрывочным бредом звучат его слова, — mi felicidad … — Постой… — внезапной молнией включившаяся рациональная часть мозга заставила Джульетту на мгновение отстранить юношу от себя. — Не надо, нам нельзя… Агустин оцепенел, смотря на девушку по-щенячьи отчаянным, жалобным взглядом. Его всегда приглаженные волосы растрепались, очки съехали набок. Джульетта смутилась, невольно поджав губы. При виде того, каким несчастным выглядел её возлюбленный, юная целительница почувствовала себя виноватой и, позабыв обо всём, захотела его успокоить. Чтобы тот больше не огорчался. Чтобы не оставался один, без чьей-либо поддержки. — Oh, Dios mío , иди сюда. Девушка обняла его за шею и крепко поцеловала в губы. Кратко застонала ему в рот, наслаждаясь тем, как парень незамедлительно ответил на её поцелуй. — Что ты со мной делаешь… — сказала она, куснув ему ухо. — Почему мне так хочется любить тебя, заботиться о тебе? Почему ты такой смирный? А? У Агустина кружилась голова, щеки горели, всё вокруг казалось неживым, ненастоящим. Ничего не было. Только Джульетта, её дыхание, её тёплая кожа… и волнительная, просто неописуемая эйфория счастья. — Прости… — еле прохрипел он, вздрагивая от того, как отрывистые вздохи девушки отдавались взрывами в его голове. Это было похоже на сон. На сладкий, полный затягивающей неги сон. Из которого невозможно было проснуться, вернуться в реальность. — Прости… я такой недотёпа!… — Ах, Агустин…какой ты славный! — шептала Джульетта бессвязно, не своим голосом. — …Славный ты мой…como un niño… un niño pequeño … беззащитный… обними же меня крепче, креп-че!… И парень обнимал девушку, как никогда прежде. Его руки ослабли, но он не обращал внимания на них, ведь с ним была она. Его любовь, их большая общая тайна, сокрытая от посторонних глаз. Они беспрестанно обнимали, любили друг друга, и ничего для них больше не было, кроме любви… Никто из них не помнил, когда им пришлось отстраниться. Когда Джульетта прекратила обнимать Агустина, когда Агустин позволил себе отпустить Джульетту. Как сквозь пелену юноша попрощался со своей возлюбленной, получив от неё прощальный поцелуй чуть выше левой скулы, после чего ещё долгое время стоял на одном месте. Его глаза сквозь очки смотрели на высокую виллу, где жила его Джульетта. А он, как Ромео, остался один с дико бьющимся сердцем и душой, переполненной радостью. В эти минуты Агустин чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. *** А Джульетта, вернувшись в свою комнату, едва успела подбежать к своей кровати, чтобы истошно завизжать в подушку от переполняющих эмоций. Сил сдерживаться не было. Как и желания отрицать свои чувства к простодушному, непутёвому и такому заботливому по отношению к ней мальчику. Эта была их тайна. Их большой, общий секрет, не известный никому, кроме них…