давай уедем.

      «эрен» ощущается выраженной чересчур ярко горечью на языке, сползающей ниже, до самого корня.       он помнит застенчивую брюнетку с каре с живым горящим взглядом и искренней детской улыбкой. «микаса» воспринимается как что-то легкое и нежное, почти воздушное.       он видит рядом заметно похудевшую брюнетку с новой стрижкой, тяжелым взглядом и кривой улыбкой краешком рта. «аккерман» звучит как сгоревшие надежды.       йегер не помнит момент, когда она так поменялась. хотя волосы отрезала у него дома. сама, пока он отсыпался после ночной смены.       аккерман все чаще и чаще в его доме. все меньше и меньше говорит с ним.  «микаса» теперь — привычка, горько играющая где-то в области солнечного сплетения. в глазах нет искр. да и находиться рядом с ней приятно только в постели или другом месте, где удобно удовлетворять свои потребности друг в друге.       нет, они не встречаются. просто она практически живет у него дома. просто он не курит только рядом с ней, зная об ее аллергии на табачный дым. просто она выдает жалкое подобие улыбки, едва слышит его имя. просто он разрешает только ей касаться его густых отросших волос. не усложняйте, они просто трахаются и заботятся друг о друге в перерывах.       они никогда не говорят об отношениях. это слово у обоих ощущается как мерзкое послевкусие после масштабной пьянки.       — дождь идет, — эрен морщит нос, вглядываясь в небо из грязного окна своей комнаты. — на перекур идти не хочется.       — ну здесь покури, — микаса лениво смотрит на него, лежа на кровати.       — у тебя же аллергия, — он хмыкает, садится на кровать, легонько гладит ее по ноге. — не буду.       — как знаешь, — она закрывает глаза, пытаясь сконцентрироваться на шуме дождя за окном. — ведем себя как пара. аж тошно.       — рад, что тошнит тебя от обязательств, а не по другим причинам. — предохраняться же необязательно, правда, эрен?       — скоро и от тебя воротить начнет, — аккерман смеется, так хрипло и противно: до боли непривычно.       — хочешь, уедем куда-нибудь? — на йегера все перемены ее состояния тоже адски влияют, и он даже переживает. — в колледже мы все равно уже давно не появляемся, что нам терять?       — я на твоей развалюхе никуда не поеду.       однако спустя пару дней она сидит на переднем сидении, как-то тупо смотрит в окно, постукивая пальцами в такт музыке. эрен — отличный водитель, хоть в чем-то он хорош. отражение в зеркале смотрит на микасу пустым взглядом, от чего во рту становится невыносимо горько. когда же все это произошло с ней? «аккерман» созвучно с угасанием и рухнувшими надеждами. искать ее никто не будет, а если вдруг у кого-то и появится желание — телефон выключен. эрена это бесит, но он молчит, скомкав гнев где-то в глотке. она тает на глазах, и иногда ему кажется, что ее вовсе не существует. часть больного воображения, разыгравшегося слишком сильно. вдох-выдох, а она все еще сидит в автомобиле. значит, она реальна…       — долго нам еще ехать? — спрашивает с каким-то вызовом, очень недовольно.       — а нам есть куда? — он смеется, поворачивая налево. — таких как мы нигде не ждут, — безумное желание сказать «ты» вместо «мы».       — раздражаешь, — она отворачивается, закрывает глаза.       — взаимно, — бросает беззлобно, внимательно смотрит на дорогу. — не отвлекай лучше.       у эрена губы горькие от постоянного курения, она ненавидит его целовать. а ему иногда хочется нежности, от чего микасу выворачивает наизнанку. хотя раньше именно она просила быть нежнее. йегер — мерзкая привычка, перетягивающий руку жгут перед уколом в вену. он в ее цикле жизнедеятельности, во всех ее повседневных делах. может быть, она его даже ненавидит — слишком уж приедается со своими глупыми шутками и философскими разговорами. а на душе потом горько и мерзко, а ему похуй. было, есть и будет. раньше был самым лучшим в ее глазах, а сейчас просто элемент жизни, без которого комплекс рухнет. хреновый из нее проектировщик.       йегеру никогда не было похуй. просто доказывать обратное — сомнительное удовольствие. да, пусть она его считает плохим парнем, конченным человеком и вообще последним ублюдком на планете. если ей так легче, если ей так проще, если ей так комфортнее.       он останавливается у мотеля поздно вечером. микаса спит, прислонившись щекой к холодному стеклу. он выходит из машины и закуривает. все-таки курить рядом с ней — плохая идея. их, наверное, будут искать. на этот случай эрен даже оставил телефон включенным. он смотрит на нее сквозь стекло — так очаровательно спит. да и в целом неплохо выглядит, потому что пустые глаза закрыты, не могут они сейчас напугать никого. он берет ее на руки и закрывает машину. спать лучше в кровати, пока есть такая возможность.