Всадники

Смерть, Голод, Загрязнение и Война. Все они готовились предстать во всём своём могуществе перед своим новым правителем — Антихристом. Тучи на небе сгущались. Ветер дул всё сильнее,. Стало ясно – времени осталось мало. Всадники произнесли свои имена-призвания. — Смерть, — раздалось не из под капюшона, а словно, минуя уши, в мыслях присутствующих. Было ощущение, что с ними говорил сам космос. Такой же далёкий и холодный. Такой же всеобъемлющий. — Голод, — с силой и лёгкостью представился мужчина с весами. — Загрязнение, — прошелестел, словно обёртка от конфеты, человек в белом. — Война, — представилась изящная женщины, сделав реверанс с мечом в руке. — Мы прибыли сюда, чтобы свершить древнейшее из пророчеств, — сказали они. — Начало великой битвы между Раем и Адом. Судный день начинается с… — Ты! — прокричал трёхглазый. — Сучка ты крашенная, ты хоть понимаешь, что держишь в руке!? Кроули был удивлён такому повороту событий, поэтому уступил спешащему ангелу дорогу. — Кто ты такой? – женщина пристально оглядела его. – Ангел. Как смеешь ты говорить так с всадником апокалипсиса. Сущностью, что воплотила одну из разрушающих черт людского существа. Азирафаэль подошёл к женщине вплотную. Он не изменял своей привычке смотреть сверху вниз на любого. Даже на того, кто по иерархии гораздо выше ангелов всех мастей. — Я, моя маленькая подражательница, первый и единственный, по праву рождения, владелец этого восхитительного клинка. Война повертела почерневший от сажи меч в руке. Ангел наградил клинок жадным разглядыванием. Будь этот клинок человеком или любой другой антропоморфной сущностью, Азирафаэль бы уже начал совокупляться с ним. Прямо на земле. При всех. Даже перед ребёнком. — Эта рухлядь? — Рухлядь!? — возмущенно вскрикнул ангел. —Эта рухлядь когда-то рубила полчища демонов, оставляя от них прах. Эта рухлядь, сучка, принадлежит мне. МНЕ! И раз ты не осознаешь всей её ценности, то прошу, — Трёхглазый протянул руку к мечу. – Отдай её мне. Сейчас же! – в его голосе прозвучало нечто угрожающее. — В любом случае, — грозная женщина шлепнула по протянутой нежной руке. — Этот клинок сейчас принадлежит мне. И он мне нужен, для того, чтобы начать апокалипсис. — Кстати об этом, — Кроули подошёл к четверке. — Апокалипсис отменяется. Сворачиваемся, народ. – Он подгоняюще захлопал в ладоши. – Пора сдать ваши цветные кожанки в химчистку, а лучше сжечь. — Что значит отменяется? — Прозвенело, как упавшая консервная банка, загрязнение. — Нас об этом не предупреждали. Мы почти у финиша! — Мы не можем остановится сейчас, — сказал голод. — Конец близок. Назад дороги нет. — Чтож, мы могли бы предложить вам карту. У меня как-раз есть одна такая и цена соответствующая, она стоит всего-то один старенький огненный меч, — улыбнувшись сказал Ангел. Роковая женщина оскалилась в ответ и направила клинок в сторону ангела. — Хочешь этот меч? Отними. Хочешь остановить? Убей нас. Ангел засиял, а его голос задрожал. Нет, не от волнения. От возбуждения, вызванного предстоящей битвой за любовь всей его жизни. Он больше всего желал вернуть свой клинок. Трёхглазый запустил свою руку в шубу и достал золотой меч, горящий синим пламенем, — Оох... Я так хотел, чтобы ты это сказала. Лица оппонентов были напряжены. Они скрестили мечи. Улыбка Азирафаэля обнажила больше острых зубов, чем было физически возможно. — Стойте! — выкрикнул, опаздывающий антихрист, — Стойте. Мальчик добежал до группы людей и, оперевшись руками о колени, отдышался. Он выпрямился и оглядел лица всадников. Антихрист посмотрел красными глазами на ангела и сказал ему не своим голосом, — Это не ваша битва.

Воздух задрожал.