Ты моя жизнь и душа

Они встретились случайно. Оба выполняли одно задание: убийство Григория Распутина. Но вот только, если она не колебалась ни минуты, была собрана и натянута, как струна скрипки, то он волновался. Переживал так, что его выдавало собственное тело — пальцы подрагивали, глаза метались с отца на окружающих. Нервозность буквально поселилась в этом юношеском теле. Понятно, в разведку с таким не пойдёшь. — А ты смотри-ка, — едва заметно пихает её в бок Феликс и стреляет глазками в сторону говоривших. — Братец неплохо справляется. — Ага, — протягивает она, принимая бокал с подноса слуги, делает глоток и едва морщится. — Он сейчас выдаёт себя с потрохами. Провалит весь твой план. Повезёт, если мы под раздачу не попадём. Феликс на это лишь усмехается, с прищуром смотрит на неё и потягивает шампанское. — Нууу, Ирина, — журит он с едва заметными искринками в голосе. — Как тебе не стыдно сомневаться в гениальности своего брата! — девушка мгновенно ощетинивается. — К тому же, у нас есть ты, если что-то пойдёт не по плану. — Конечно, я ведь вечное спасение, — фыркает Ирина и вновь косится на герцога Оксфордского, заигрывающего с Распутиным. А у отца с конспирацией намного лучше. — Да, так и есть, — просто признаёт Юсупов-младший. — Кто же думал, что Распутин предпочитает молоденьких мальчиков молоденьким девочкам? Вопрос определённо риторический, но Ирину передёргивает. Гнев во взгляде заставляет братца рассмеяться в голос, а некоторых рядом стоящих обернуться. — Веселись, сестрёнка! Вечер удастся на славу! — И как же тебя терпит моя тёзка, а? В ответ лишь хитрая улыбка, и мундир Феликса растворяется в толпе похожих костюмов. *** Ей приходится сдерживать себя, чтобы не рассмеяться от безысходности. И благодарить Бога за то, что Распутин их ещё не раскусил или делает вид, что не понимает их намерений. — Осторожнее, — шепнул ей на ухо Феликс за рождественским ужином. — Ты переживаешь за меня или за фамильный сервиз? — гневно отозвалась девушка, но вилку серебряную отложила. — Он всё испортил! — Всё под контролем, — заверил её брат и принялся за горячее, параллельно беседуя с герцогом по соседству. Конечно, всё под контролем! Именно поэтому этот мальчишка меняется местами с отцом и растерянно оглядывает зал. Его глаза встречаются с глазами Ирины — и он быстро их отводит, не выдержав такого напора негативных эмоций. А Юсупова успевает заметить на самом дне морском неприкрытый страх, переступает через себя, со скрипом, как царапины на паркете в кабинете отца, и… решает мальца подстраховать, то есть осторожно проследить за ним. Задумка работает, пока Ирину не отвлекают навязчивые поклонники, приглашая на лёгкие танцы после ужина. Она теряет из виду и Распутина, и герцога Оксфордского, и его сынка. Паника пробирается сквозь разгорячённую кожу и заставляет отыскать брата. Как умели только они — лишь по немой маске на лице определить истинные эмоции друг друга, словно мысли прочитать, и девушка несётся по коридорам к кабинету Феликса в надежде успеть. Едва не падает за поворотом на скользком полу, видя настежь распахнутые двери. Но успевает сделать заветный выстрел, спасая от гибели британцев. Прямо ненавистному Распутину в лоб. — В следующий раз меня может и не быть, — холод в тоне ещё хуже, чем холод от проруби. Укор направлен скорее в сторону юноши, чем отца. — Спасибо, — находится с ответом герцог Оксфордский, а сын поддакивает, отходя от шока, и поспешно протягивает брюки отцу, вспоминая о приличиях. Ирина ни чуть не смутившись покидает кабинет. Нужно найти Феликса, чтобы разобраться с телом. *** Ирина ловит себя на мысли, что ей нравится природа Англии. Этот идеально растущий газон, переменчивое, в основном, конечно, пасмурное, небо и зелень. Странно это признавать, но ей дышится здесь легче, чем на Родине. Даже акцент почти пропал. Как будто она не русская, а… — Чашечку чая, мисс Юсупова? — прервала её милая гувернантка. Женщина опустила поднос на столик в библиотеке, где находилась княжна, и девушка была ей благодарна — спасение от разъедающих душу мыслей. — Полли, я ведь просила. Никаких формальностей! — качнула головой. — Или тебе нужен повод для стрельбы? — Мне никогда не нужен повод, — просто пожала плечами женщина, и обе тепло улыбнулись. — Грусть не идёт тебе, помни это. Ирина кивнула, вдыхая аромат зелёного чая. Она не думала, что опрометчивая фраза брата, сказанная просто в шутку, будет принята всерьёз. Но однако княжна здесь, а не в России. Пьёт чай с женщиной, с которой смогла подружиться лучше, чем с родной семьёй, и поговорить на темы, о которых предпочитала умалчивать даже в кругу самых близких. — Я — бастард, — выплюнула Ирина однажды, точно также коротая вечера в библиотеке. — И я не про оружие. — добавила, потому что женщина даже взглядом не повела, а только пригубила напиток из чашки. — И что? — удивилась гувернантка, ставя чай на блюдце. — Герцоги Оксфордские тоже не всегда были знатью. Джентльмены когда-то разбойничали. И человека делает выбор, запомни это. Камень с души упал, и Ирина почувствовала тепло в груди, прям как дома. Правда, не со всеми отношения складывались так, как хотелось. Вот, например, с двоюродным братом Феликса, Конрадом, общение совершенно не ладилось. Вернее, не шла на контакт именно она, потому что считала его папенькиным сынком, не способным ни на что. Однако парень смог её переубедить. Немного. Дверь в кабинет герцога Оксфордского тогда была едва приоткрыта. Оттуда доносились голоса на повышенных тонах — любой бы понял, что это ссора. — Отец, я уже не маленький мальчик! — бархатный английский акцент вместе с внутренней силой — ясно, Конрад. — Позволь мне, самому решать, что делать! — Нет, сынок, ты ещё слишком мал, — вторил ему более окрепший и низкий с хриплотцой — Орландо не терпел возражений. — Как раз твои слова продиктованы юношеской горячностью и пылом! Ты даже представить не можешь, насколько страшна война. — Так позволь же мне это увидеть, исправить ужас, что натворили люди. Дай получить свой крест, как когда-то сделал это ты… — Мой крест пропитан кровью! Как же ты не понимаешь! — Я всё равно поеду на фронт, отец. После этого Ирина прониклась к мальчишке уважением. Безумец, что рвётся в гущу событий, но благородный человек, жертвующий собой. Постепенно стена, скрывающая девушку ото всех начала падать. Она перестала отвечать колкостью на вежливость юноши и даже позволила победить себя в спарринге. — Неужели русские всё же смертны? — улыбнулся он, прижимая её к полу. — Это обманный манёвр, — точно также улыбаясь, произнесла княжна, легко перекатилась и уже сидела на сыне герцога. Шаг за шагом они медленно, но верно начали сближаться. Ирина до сих пор не могла понять, как такое произошло, что же послужило катализатором. Смотря в эти морские глубины — почему-то так ей нравилось называть очи Конрада, девушка находила себя, а он видел своё отражение в её грозовом небе. Жаркое дыхание опалило губы, и они слились в страстном поцелуе, прячась за доспехами рыцаря рядом с гобеленом семьи Оксфордских. *** — Ты не можешь так поступить… — слёзы застыли на ресницах девушки, голос едва не сорвался на крик. — Не можешь оставить отца, Полли, Шоло, а главное… меня. — Прости, милая Ирина, — тёплая ладонь ложится на холодную щёку Юсуповой. — Долг есть долг. — Да, но ты не обязан его выполнять! — она вцепилась дикой хваткой в его воротник, притягивая ещё ближе, чтобы чётко видеть его глаза. — Лучше белое перо, чем окровавленный крест… — Разве не ты растаяла, когда услышала о моём стремлении защищать Родину? — напомнил ей он, совершенно без злобы. Ирина прикусила губу. Да, именно так всё и было, но кто же знал, что она передумает и будет за одно с герцогом и слугами: всеми способами удержать Конрада в имении. Лишь бы он был живым, целым и невредимым. — Mea vita et anima est, — шепчет юноша ей на ушко и крепко обнимает, прижимая к себе. — Cave! Cum deo! — крестит его Ирина на прощанье, подавляя истерику. Конрад улыбается. Так ярко и лучезарно, как солнце. Кто же знал, что солнце светило в последний раз. *** На похоронах Конрада Орландо громко зачитывает стихотворение сына и девиз королевской армии. Dulce et decorum est pro patria mori — с этими слова на устах погиб её любимый. Человек, который был дороже брата. Боль невыносимая, разъедающая грудную клетку изнутри. Но она не плачет. Ради Конрада, ради… Через ряд позади, наискосок, сидит человек, чьим именем назвался Конрад. Человек, из-за которого он погиб. Она представляла, как выскажет ему всё, что думает и выпустит в его грудь целую обойму, завершив дело пулей в лоб. Как это сделали с любимым. Но вместо этого — выпущенная обойма в воздух позади церквушки и пара слезинок вперемешку с беззвучными рыданиями. Даже тела не было… Нечего было хоронить… В память — лишь письмо, перо и фотография. Как будто его никогда и не было. Отодрать её с пыльной земли смог только граф Оксфордский. Будь проклята эта армия, эта война, этот чёртов мир! И почему людям не живётся спокойно? Она никогда не забудет, как не находила себе места в поместье, съедая всю себя живьём в надежде получить хоть весточку. Орландо тогда посмеялся: паркет сияет даже лучше, чем после генеральной уборки. Ну, а что поделать, если она переживает. Настолько сильно, что порывалась сама добровольно пойти на фронт. В качестве медсестры, солдата, да хоть кого-нибудь! И волосы отрезала, чтобы спрятаться под рядового. А потом пришёл этот Рид. Или «Ланселот», как ознаменовал его сам Конрад. Сердце плюхнулось куда-то вниз, когда она взглянула на юношу, который был на пару лет старше самого новобранца. Нет, он же обещал! — Полли… — шёпот сорвался с девичьих губ. Женщина кинулась за Ириной, но та уже влетела в распахнутые двери кабинета Орландо. Отец дочитывал письмо сына, а затем перевёл пустой взгляд с посыльного на бледную девушку. Ирина начала оседать на пол, согнулась в коленях. Её вовремя подхватил под руку опомнившийся от шока Шола. Пару мгновений. Половицы холодят разум, но безумие от утраты оказалось сильнее. У неё началась истерика. Причём не такая, какая обычно бывает у девиц её возраста. Злоба, гнев и желание удушить — вот те чувства, которые она начала испытывать тогда. — Ты, ты… — прорычала она, смотря на Рида и сжимая руки в кулаки. Ефрейтор побледнел, но сохранил сожалеющий взгляд. — Лжец! Он не мог умереть! Это враньё! Ирина чуть было не налетела на него, но её удержал Шола. Господи, как она вырывалась! Почти вывернула руку Орландо, который подбежал к ней, почти оставила синяк на лице Поллианны, но не добралась до вестника. Тот быстро ретировался, произнеся слова извинения. — Он во всём виноват! *** Конечно же, горечь утраты немножко стихла. Ирина пообещала себе, что больше не проронит слезинки и поможет завершить войну. Как никак, теперь Англия тоже являлась её Родиной. А чего только не сделаешь для Отчизны. Она тренировалась много и упорно, порой даже сверхнормы, иногда едва доползая до постели, не щадила себя и свою душу. Извела просьбами Полли и Шолу, вымещая на их занятиях все свои эмоции и желание отомстить. Однажды в зал для стрельбы заглянул неожиданный посетитель. — Ирина? — окликнул девушку мужской голос и сразу же пожалел о том, что спустился сюда. В миллиметре от уха юноши торчал метательный нож. Она видела, как он тяжело сглотнул. Испугался. — Зря вы сюда пришли, солдат Рид, — нейтрально отозвалась Ирина и повернулась к столику, выбирая оружие. — Я хотел лично попросить у вас прощения и высказать слова соболезнования, — произнёс мужчина, делая пару шагов вперёд. — Вы уже сказали всё, что могли, а теперь проваливайте, — но холод в тоне не остановил Рида, а лишь заставил подойти ещё ближе. Ирина заметила его бесшумный чеканный шаг и армейскую выправку. — Конрад был хорошим товарищем и отменным солдатом, — решил сказать ефрейтор. — Таких храбрых, самоотверженных и смекалистых людей я ещё никогда не встречал в своей жизни. Я отговаривал его от затеи, но он был не умолим. По истине благородный человек, ко… — Зачем вы всё это мне говорите, Рид? — Юсупова не выдержала, резко обернулась, опасно держа в руке клинок. — Его не вернёшь… — Да, — согласился он, — но можно сохранить его в памяти и… Постойте, вы беременны? — недоумение вырвалось из уст юноши быстрее, чем тот сообразил. Он бегло осмотрел Ирину и столкнулся с ледяной голубизной. Обанчивое спокойствие лишь ввело его в ступор. — А разве вам есть до этого дело? Уходите, пока живы. — Но… я… я хотел, — растерялся Рид. — Живо! — приказной тон подействовал. Солдат ретировался, а Ирина положила ладонь на округлившийся живот и так тепло, так по-матерински улыбнулась, чувствуя биение не своего сердца. Ей не верилось, что такое произошло. Такого просто не могло быть, но оно случилось. Видимо, ночь проведённая на кануне отъезда Конрада — те сладкие часы уединения дали свои плоды, вернее плод. Поллианна поняла всё сразу, когда у княжны вдруг появилась отдышка на тренировках, посматривала с прищуром и загадочно улыбалась. Ирина, понятное дело, ничего не понимала, думала, что на организм сказались эмоциональные переживания, а потом её затошнило. Шола с Орландо перепугались, а вот Полли ухмыльнулась, заварила травы и разложила всё по полочкам. Оксфорд нервно хохотнул, сначала не поверил, а потом крепко-крепко обнял Ирину. Как настоящий отец, искренне радостный за дочь. — Но мы же не венчанные… Ребёнок родится не только вне брака, но и без отца. Как же это?.. — слёзы скатились по щекам молодой матери. — Главное, что мы с вами знаем правду, Ирина. Я мечтал стать дедушкой, — подал ей шёлковый платок Орландо. — Правда, не так скоро, но что поделать. Есть вещи, над которыми мы не властны, — он замолчал смотря на портрет своей покойной жены. — Жаль, что это не видит моя Эмили и Конрад… И я думаю, что тебе стоит называть меня папой, — светлая улыбка расплылась на лице мужчины, и Ирина окончательно успокоилась, почувствовав родительскую защиту. Шола отреагировал более сдержанно, но всё-таки обрадовался за семейство, пообещав, что хорошенько возьмётся за обучение наследника, когда тот подрастёт. *** В имении жизнь Ирине никогда не казалась скучной. По большей степени потому, что разбавляли её как раз Полли, Шола и герцог своим присутствием, но вот когда они покинули страну, запретив Юсуповой самой куда-либо отлучаться, жизнь сама собой переросла в рутину. Большинство дел, которыми она занималась до всего этого теперь была ей недоступна. Это угнетало. Вдобавок ко всему, живот неприятно чесался и мешал, настроение скакало, как лошадь на королевских скачках, и постоянная тяжесть с болью во всём теле — беременность проходила отнюдь не так радужно, как обещала мадам Уилкинс. Не спасала даже переписка с братом, экстренно сбежавшим во Францию. И о чудо! Помощь пришла оттуда, откуда не ждали. Среди ежедневной почты попался конверт, адресованный Ирине. С красивой маркой и элегантным почерком. Девушка удивилась, ведь письмо от Феликса пришло буквально вчера, и за такой короткий промежуток она не могла получить ответ на своё сообщение. Адресант поразил ещё больше — настырный Рид проявил дерзость, но это как раз то единственное, что могло разбавить скуку будних дней. Юсупова из любопытства решила ответить. Так у них завязалась дружеская переписка: он рассказывал о своих днях в армии, она вспоминала забавные истории из детства, изредка упоминала о своём состоянии, и пусть, что юноша каждый раз просил об этом в письмах. А потом он приехал. Неожиданно, но весьма приятно для княжны. — Решил вас проведать, мисс Юсупова, — поклонился Рид, сверкая с иголочки надетым мундиром. Прямо глаз не оторвать, но Ирина ему об этом не скажет. — Что ж, тогда вы как раз успели на мою утреннюю прогулку, мистер Рид, — поприветствовала она гостя и подставила ему свой локоть. Мужчина аккуратно взял Юсупову под руку, и они пошли по тропинке, исследуя окрестности сада. Юноша оказался интересным собеседником и хорошим слушателем. Чем больше они общались, тем больше Ирина понимала, что зря спустила на него всех собак. — Мистер Рид, я хотела бы извиниться за своё отвратительное поведение, — гуляя по тропинке оповестила она. Арчи недоумённо остановился. — Боюсь, что это я должен просить у вас прощения, Ирина, за мою бестактность. В качестве извинения примите от меня этот скромный подарок. Всё произошло очень быстро, что Ирина едва успела среагировать — ей всучили букет полевых цветов. — Приятно и неожиданно, мистер Рид, — расплылась девушка в благодарности, вдыхая аромат. Запах трав наполнил грудь, и ноющая боль, как и плохие мысли, покинули Юсупову. — Арчи, зовите меня просто Арчи. Кажется, она заметила отблеск солнца на радужке ефрейтора. *** Чёрный кэб остановился рядом с элитным ателье «King'sman».Показалась элегантная туфелька, а затем из машины вышла утончённая девушка со свёртком в руках. Следом появилась ещё одна фигура, подбежала к пассажирке и хотела забрать ношу из рук, но та ловко увернулась. — Спасибо, Сара, но я сама. Конрад уснул, не хочу его потревожить. — Конечно, мадам, — мадам, которой едва исполнилось девятнадцать, на реплику служанки закатила глаза — официальность не её конёк. — Пройдём, нас уже заждались. Такси уехало, двери ателье открылись впуская и укрывая двух девушек. — Собрание уже началось, мисс Юсупова, — доложил портной. — Знаю, — кивнула княжна, — но пробки в Лондоне сущий кошмар! Их проводили в помещение, где по воспоминаниям занимались раскройкой ткани. Вновь распахнулись двери, и перед княжной и служанкой появился огромный стол и несколько человек во главе с её отцом. — Ирина! — воскликнул на радостях герцог Оксфордский. Ребёнок на руках заворочился. Ирина послала предупреждающий взгляд Орландо, чтоб тот вёл себя потише. Мужчина сделал шуточный жест, что закрывает рот на замок, и улыбнулся. Все присутствующие затихли, наблюдая за сценой передачи маленького Конрада на руки Сары. И наконец, девушка присела на место, отведённое ей — прямо напротив Орландо. Тут были все, с кем когда-либо встречалась Ирина: Полли, с её новой причёской, ничуть не изменившийся Шола, король Георг — его она видела только мельком, посол США. Юсупова пробежалась взглядом по каждому, останавливаясь чуть дольше на человеке, которого не ожидала здесь увидеть. Арчи Рид изменился. Пожалуй, они не виделись слишком долго. Редкие письма — не в счёт. Возмужал, стал носить очки и даже отрастил усы, которые придавали ему некий шарм. Он заметил её интерес, улыбнулся. Девушка поспешно перевела глаза на Оксфорда. Тот понимающе кивнул, но не изменил своему благосклонному выражению. Сделала вид, что не заметила его хитрого подмигивания. Старый Лис догадался давно и не стал возражать. Хотя отношений как таковых и не было — слишком свежа была рана от потери. Мужчина начал торжественную речь, салютуя бокалом. — За Конрада! — хор голосов и звон бокалов наполнил помещение, ознаменовывая создание тайной организации. И всё в память о её любимом, который навсегда будет жить в сердце. Ирина ни капли не поморщилась, пригубив янтарную жидкость. Члены Kingsman с интересом переворачивали карточки и гордо делились позывными. — Мерлин! — оповестил Шола. — Бедивер, — приосанился посол. — Галахад! — громко произнесла Полли и широко улыбнулась герцогу. — Ланселот, — ответил Арчи, не скрывая радости, и девушка не могла не вспомнить историю этого наречения. Грустно и приятно одновременно. Но она призналась, что это имя как никогда подходило Риду. Заслужил. — Но какая же карточка у вас, Ирина? — поинтересовался король Георг, увидев заминку Юсуповой. Все уже узнали свои позывные, а она так и сидела в своих мыслях. — Кажется, я догадываюсь, ваша светлость, — ответила Ирина, улыбаясь. Она давно это знала. Орландо не зря пригласил её сюда в этот день. — Добро пожаловать домой, Гвиневра, — поприветствовал её король Артур, тепло усмехаясь.