Someday at Christmas

      Когда Ацуши узнал, что Вооружённое Детективное Агентство и портовая мафия арендовали неприметную студию в западном районе Йокогамы в качестве общей штаб-квартиры, он подумал, что пути господина Фукудзавы поистине неисповедимы. Однако, узнав о своём задании на двадцать четвёртое декабря, Ацуши на короткий миг поймал себя на мысли, что господину Фукудзаве крайне необходим небольшой (а может, и большой) отпуск.       Впрочем, кто он был такой, чтобы подвергать сомнению идеи Фукудзавы?       Куникида обвёл пытливым взглядом всех собравшихся в общем штабе. Дазай сидел, запрокинув руки за голову. Глаза его были закрыты. Рядом сидел Ацуши и внимательно, словно за себя и Дазая, смотрел на Куникиду и ждал указаний. Напротив сидели Акутагава и Чуя, которые сегодня были вызваны в качестве представителей портовой мафии. Чуя со скучающим видом рисовал пальцем случайные узоры на лаковой поверхности стола и посматривал на Куникиду время от времени. Акутагава сидел неподвижно, удерживая взгляд на большом искусственном хвойном дереве, которое стояло посередине штаба. Рядом с ёлкой стоял пухлый пакет, наполненный игрушками и мишурой.       ‒ Так, ‒ Куникида поправил очки и отточенным до профессионализма жестом открыл блокнот. ‒ Вчера я пересчитал количество игрушек, мишуры и гирлянд. По моим подсчётам, процесс украшения ёлки займёт девятнадцать минут, ‒ Куникида окинул взглядом собравшихся и продолжил. ‒ Сначала мы поделим игрушки и мишуру на группы по цветам. Затем вы поделитесь на пары. В каждой паре один подаёт, второй развешивает. Я буду отвечать за мониторинг со стороны, потому что некоторые погрешности можно заметить только на расстоянии от двух метров. Если мы их не заметим вовремя, это будет стоить дополнительных минут. А это уже принесёт дискомфорт моему расписанию, потому что ровно через пять минут после любования получившейся работой у нас по плану какао с зефирками.       ‒ Боже мой, ‒ простонал Чуя. Он энергично спустился на пол, вцепился в пакет с игрушками и перевернул его, выпуская всё содержимое на волю. ‒ Куникида, я не думал, что можно так озанудить украшение ёлки. Кошмар.       ‒ А мне понравилась идея поделить игрушки по цветам, ‒ Ацуши приземлился рядом с Чуей и стал ловить разбегающиеся в сторону шарики. ‒ Это удобно. Поможет нам избежать повторов, и всё такое.       ‒ Кстати, Ацуши, ‒ Дазай, не вставая с места, остановил ярко-синий переливающийся шарик носком ступни и легонько отправил его обратно к парню. ‒ Скоро наступает год Тигра. Думаю, для тебя это должен быть особенно хороший год, не находишь?       ‒ Полагаю, в 2022 году цена за тигра-оборотня на чёрном рынке вырастит раза в три, ‒ сообщил Акутагава и отвернулся, пряча в ладони приступ кашля.       Удивлённо моргнув три раза, Ацуши повернулся к Куникиде.       ‒ Напомните, пожалуйста, почему мы наряжаем ёлку с портовой мафией?       Раздражённый вздох Куникиды вызвал у Дазая лёгкую улыбку.       ‒ Укрепление дипломатических связей, ‒ сказал он, жестом указывая на свой блокнот, словно в нём у него был записан план по этому самому укреплению. ‒ Особое распоряжение Фукудзавы. А ещё просвещение, это я уже добавил от себя. Дазай, Акутагава, давайте за дело.       ‒ Как вы думаете, ‒ Чуя убирал в сторону мишуру, ‒ когда Дазай пошутит, что завидует всему, что болтается на ветках ёлки в подвешенном состоянии?       ‒ Интересно, когда Чуя поймёт, ‒ Дазай присоединился к компании под ёлкой, ‒ что его никто не ждал и что приглашение попало к нему по ошибке?       ‒ Там была открытка с твоим почерком, ‒ вскинул брови Чуя.       ‒ Я отправлял её Акутагаве, ‒ не моргнув глазом, сообщил Дазай.       ‒ Нет, у меня была другая, ‒ хмуро возразил Акутагава, последним присоединяясь к группе. ‒ Там был почерк Кёко.       ‒ Хватит болтать! ‒ закипел Куникида. Он грозно посмотрел на сборище и строго помахал им своим блокнотом. ‒ Мы уже отстаём от графика!       ‒ Может, пропустить тогда расфасовку по цветам? ‒ пожал плечами Акутагава. ‒ Потому что и так видно, где какой цвет.       ‒ А ещё потому, что это уныло до смерти, ‒ добавил Дазай, подперев рукой подбородок и наблюдая, как компания приступила к работе.       ‒ А Вы не рассматриваете смерть от уныния как ещё не распробованный способ самоубийства? ‒ задумчиво спросил у Дазая Ацуши, подползая к ёлке на коленях, чтобы надеть первый рождественский шарик на ветку.       ‒ Ацуши, не смей ему потакать! ‒ негодовал Куникида. ‒ Расскажи нам лучше, что ты вчера читал про связь ёлки и Рождества. А ты, Дазай, ‒ Куникида повернулся к напарнику, ‒ живо за дело.       ‒ Ну, ‒ Ацуши смущённо почесал затылок. ‒ Есть версия, что вечнозелёное дерево ‒ это символ мирового дерева, или, по сути, вечной жизни. Потому что оно не теряет листья осенью.       Раздался презрительный смешок.       ‒ Само сочетание «вечная жизнь» ‒ это насмешка, ‒ Акутагава скептически посмотрел на пушистые искусственные ветки у своей головы.       ‒ Любому дереву рано или поздно приходит конец, какая уж тут вечность, ‒ заметил Чуя, безуспешно пытаясь повесить третий шарик подряд на одну и ту же ветку.       ‒ Сегодня символ вечной жизни и эпицентр праздника, а завтра встретит свой конец на свалке, ‒ вздохнул Дазай.       ‒ Завидуешь? ‒ Чуя оставил свои попытки и переключился на мишуру. ‒ У меня есть на примете хорошая свалка, где ты можешь спокойно сдохнуть, могу показать.       ‒ Я бы не хотел умирать в твоём доме, Чуя, ‒ ответил Дазай и в ту же секунду уклонился от быстрого пинка.       ‒ Дазай, живо прекрати! ‒ рявкнул Куникида. ‒ Других тем нет, что ли? Ацуши, продолжай.       ‒ Есть хорошая версия, ‒ бодро продолжил Ацуши, пока не начался скандал, ‒ что традиция класть под ёлку подарки берёт начало с тех пор, когда люди на праздник выносили из дома лишнюю еду или ещё какие вещи и оставляли их под елями, чтобы тем, кому это нужно, было чуть легче пережить зиму.       ‒ Тигр, ты на экзамене, что ли? ‒ Акутагава поднял тяжёлый взгляд на Ацуши, и парню стало не по себе. ‒ Зачем мне эта информация?       ‒ Куникида попросил меня найти её для вас, ‒ Ацуши в поисках поддержки посмотрел на руководителя этой околопраздничной операции.        Куникида поправил очки.       ‒ Рождество ‒ чужеземный праздник, очень важный и богатый традициями. Я считаю, знать истоки этих традиций ‒ очень полезно, ‒ Куникида отошёл ровно на два метра, чтобы рассмотреть погрешности. ‒ Чуя, перестань вешать по два шарика на одну ветку. Это противоречит идеалу.       ‒ А обмен подарками не включён в нашу программу? ‒ поинтересовался Чуя, убирая лишние шарики. ‒ Я бы с удовольствием пожертвовал кое-кому в подарок бутылочку цианистого калия.       ‒ Точно, надо было сделать Тайного Санту! ‒ воскликнул Ацуши. Он видел, что Куникида начинает закипать, и поторопился всех отвлечь. ‒ А что вы бы попросили у Санты?       ‒ Чтобы у Чуи появилось чувство стиля. Считаю, что столько лет видеть эту шляпу оскорбительно для... ‒ «хорошего вкуса»: так должно было закончиться это предложение. Но Дазай не успел его закончить, потому что мощный пинок впечатал его прямо в ёлку, которая уже постепенно принимала праздничный вид.       ‒ Дебилы! ‒ рявкнул Куникида. ‒ Отношения выяснять не здесь!       ‒ Ёлка ведь ни в чём не виновата, ‒ воскликнул Ацуши.       ‒ Чуя, ты какой-то агрессивный, ‒ сообщил Дазай, поднимаясь и потирая ушибленную пятую точку. ‒ Социализация не твоё.       ‒ Эта вещь подойдёт для твоей шеи, ‒ Чуя взял в руки мишуру серебристого цвета, ‒ хочешь, я завяжу для тебя узел?       ‒ Чуя! ‒ глаза Дазая засияли. ‒ Я всегда знал, что ты меня любишь!       ‒ Это всё ради того, чтобы ты попал в ад, придурок! ‒ завопил Чуя.       ‒ Умоляю, потише, ‒ прошипел Ацуши, кидая взволнованные взгляды на Куникиду. ‒ Куникида злится. Внезапно Куникида вздохнул и, опустив глаза, улыбнулся. ‒ Я предвидел это. У меня есть идеальное решение. Он подошёл к ноутбуку и щёлкнул пару раз мышью. Из динамика полились звуки западных рождественских песен, и вскоре эта радостная музыка испарила из комнаты желание убивать бывших напарников. Ацуши посмотрел на Акутагаву. Тот был необычайно молчлив сегодня. Может, это из-за Дазая? Ацуши меньше всего хотелось лезть в голову этого человека, однако позволить духу Рождества пройти мимо него он не мог. ‒ Что-то не так, Акутагава? ‒ спросил он. Акутагава бросил раздражённый взгляд на оборотня, но, видимо, увидел столько искренности в его глазах, что передумал говорить гадость.       ‒ От этого всего разит фальшивкой, ‒ объяснил он и, не ожидая, что Ацуши поймёт, продолжил: ‒ Я не понимаю смысл Рождества. Просто ещё один день в декабре, в который почему-то необходимо радоваться, а если ты не радуешься, придётся испытывать сожаление и чувство вины за единственную возможность в году, которую ты упустил.       ‒ Ты чувствуешь сожаление, что не радуешься? ‒ удивился Ацуши.       ‒ Я этого не говорил! ‒ вспылил Акутагава и агрессивно взял очередной шарик.       ‒ Рождество ‒ это праздник-пауза, ‒ негромко сказал Дазай.       Четыре пары глаз с удивлением уставились на него.       ‒ В двадцатых числах декабря происходит зимнее солнцестояние. Это самая длинная ночь в году, что означает хорошие новости ‒ ведь отныне день будет постепенно становиться длиннее. Зима ‒ жестокое время, поэтому, почему бы не сделать паузу в отчаянных попытках выжить и не насладиться тем фактом, что середина долгого пути уже позади? ‒ Ты иногда говоришь такие странные вещи, ‒ задумчиво произнёс Чуя. Он укутывал ёлку мишурой по второму кругу. ‒ Это раздражает. ‒ Чуя меня похвалил! ‒ закричал Дазай. ‒ Теперь меня точно ждёт неудача в новом году. ***      Спустя пятьдесят три минуты рождественских песен, ещё два падения в искусственную тёмную зелень дерева и одну случайно порванную мишуру, ёлка была готова. Ветки отражались в гладкой поверхности красных и синих, золотых и серебряных шаров. Яркая мишура окутывала дерево, а сияющие огоньки гирлянд завораживали.       Куникида обошёл ёлку, и выражение его лица резко изменилось.       ‒ Идиоты! Почему ёлка сзади почти голая???       ‒ Разве мониторинг был не твоей обязанностью, Куникидушка? ‒ потягиваясь, зевнул Дазай. ‒ Чья оплошность, получается?       ‒ О нет! ‒ закричал Ацуши, когда Куникида с испепеляющим взглядом двинулся навстречу Дазаю. ‒ У нас будет убийство под Рождество!       ‒ Эй! ‒ возмутился Чуя. ‒ Дазай не заслужил такой подарок!       Воспользовавшись суматохой, Акутагава тихо направился к двери.       ‒ Стоять!!!       Акутагава удивлённо развернулся на голос оборотня.       ‒ Ты! ‒ Ацуши показал пальцем на неудачного беглеца. ‒ Ты никуда не пойдёшь, пока мы не попьём какао с зефирками!       Руки Куникиды замерли в сантиметрах от шеи Дазая.       ‒ Куникида, ‒ удивлённо произнёс Дазай. ‒ Когда ты успел укусить нашего Ацуши?       Акутагава уже взял себя в руки.       ‒ Какое тебе дело до этого, тигр? ‒ раздражённо спросил он.       Ацуши смотрел уверенно и непоколебимо. Дух Рождества уже было не изгнать из его сознания.       ‒ Хоть в самом начале я и не понимал, почему Фукудзава поручил нам украсить ёлку в общем штабе. Но получилось весело, поэтому, теперь я этому даже рад. И, если подумать, то ведь ёлку не наряжают с чужими людьми. Это говорит о том, что наш альянс ‒ не просто ради удобства... Это говорит о том, что мы можем однажды стать друзьями. А с друзьями любой человек становится сильнее. Мы должны быть сильными, чтобы защищать Йокогаму.       «Опять эта искренность», ‒ с досадой подумал Акутагава.       Ему не хотелось признавать правоту оборотня.       ‒ Эй, Акутагава, ‒ Чуя встал рядом с Ацуши. ‒ А что с той коробкой, которую ты принёс? Заберёшь с собой?       ‒ Коробкой? ‒ удивился Ацуши.       Акутагава бросил яростный взгляд на Чую, вздохнул и поднял небольшую завёрнутую в крафтовую бумагу коробку, которая незаметно лежала всё это время на краю дивана. Никто об этом не знал, но вчера вечером Акутагава и Гин тоже смотрели информацию про Рождество и выяснили, что к Рождеству принято приходить в гости с небольшими подарками.       ‒ Держи, ‒ он протянул коробку Ацуши. ‒ Это от портовой мафии.       ‒ Неправда, ‒ сообщил Чуя. ‒ Лично я не имею к этой коробке никакого отношения.       Ацуши настороженно открыл коробку («Хоть бы не бомба....») и увидел...       ‒ Ого!!! Настоящее рождественское печенье!!!       Акутагава отвернулся, прикрывая приступ кашля. Дазай подошёл к Ацуши и заглянул в коробку через его плечо.       ‒ Акутагава, ты сам его делал? ‒ удивлённо спросил он, взяв в руки одну из печенек.       ‒ Конечно, нет, ‒ слишком быстро ответил Акутагава. ‒ Я купил его утром.       ‒ Смотри, какой красивый цвет, ‒ Дазай развернулся и показал печеньку Куникиде, а затем отправил её в рот.       ‒ Прямо как на картинке в журнале, ‒ согласился Куникида.       ‒ Как ты добился такой идеальный оттенок? ‒ невинно спросил Чуя, тоже хватая одну из печенек.       ‒ Гин подсказала, что можно использовать какао для цвета... ‒ Акутагава осёкся, осознав, что выдал себя с потрохами.       ‒ Передавай магазину сердечное спасибо! ‒ попросил Ацуши, делая вид, что ничего не услышал.       ‒ После такой вкуснятины хочется какао, ‒ протянул Дазай. ‒ Куникидушка, раз уж мы и так отбились от графика, предлагаю забить на голый зад нашего рождественского дерева и пойти дальше.       ‒ Какао с зефирками! ‒ радостно воскликнул Ацуши и поспешил в сторону кухонной зоны.       ‒ Ну и ну, ‒ выдохнул Дазай. ‒ Чуя, а вот ты когда мне сделаешь рождественское печенье?       ‒ Дазай всё-таки продолжает искать новые способы самоубийства? ‒ негромко спросил у Ацуши догнавший его Акутагава.       ‒ Эй, я всё слышу! ‒ завопил Чуя.       Куникида несколько секунд смотрел на своё отбившееся стадо, затем вздохнул, повернулся к ёлке, и отодвинул её к стене, спрятав пустующую половину. ***      Когда в комнате штаба погасили электричество, огоньки ёлки тихонько замигали среди веток, а рождественская музыка полилась из динамиков словно спокойный ровный свет. Гордые украшатели ёлки сидели на полу, согревая ладони о кружки с горячим какао.       Куникида был доволен. Можно было со спокойной душой поставить галочку напротив последнего пункта в списке дел на сегодня. Кроме того, работа действительно получилась качественной, и цель проекта была выполнена. Выложились на сто процентов, а самое главное достижение ‒ никто никого не убил. Определённо можно было позволить себе ощутить удовлетворение.       Дазай закрыл глаза. Ему казалось, что тепло этой комнаты делает бездонную дыру в его сердце немного меньше размером. И пусть это только на сегодня, ‒ всё равно приятное и необычное чувство.       В ярко-синих глазах Чуи отражался свет гирлянд. Со многими своими друзьями он уже никогда не сможет повторить что-то подобное. Но всё же...       Если в его жизни после всего, что в ней происходило, всё равно есть люди, которые хотят наряжать с ним ёлку и пить какао с зефирками, то, получается, он не такой уж плохой человек?       Акутагава привыкал к присутствию других людей, как бродячий пёс, которого забрали в дом. Он поднял кружку чуть выше и посмотрел на огоньки сквозь пар, поднимающийся от горячего напитка. Тепло снаружи и внутри. Можно не бороться, не нужно ничего доказывать. Когда у него в последний раз было такое мгновение? И было ли вообще? Странное чувство. Непривычное. Акутагаве хотелось, чтобы оно длилось подольше.       Ацущи протянул руку за очередным печеньем из коробки, которую принёс Акутагава. Когда Ацущи по просьбе Куникиды искал информацию про рождественские ёлки, он прочитал, что для миллионов людей ёлка ‒ это билет в счастливое детство. У Ацуши не было ни ёлок, ни Рождества, ни каких-либо других праздников в детстве. Но сейчас он почувствовал, что наверстывает упущенное сполна.