Часть 1

Северин отодвинулся на миг, откидывая в сторону к остальной их одежде уже расстегнутую рубашку, помятую, мокрую от пота... И не переставая глядеть жадным взглядом на лежащую перед ним на разложенном диване женщину. Она тяжело шумно дышала, тёмно-рыжие волосы рассыпались по подушке, такие яркие на белой наволочке, даже в сгущающемся вечернем полумраке. Его жена. Его любимая женщина. Такая желанная... Лиля приложила к губам край фантика готовая зубами разорвать блестящую упаковку с надписью "masculan. Ultrasensitive condom" но взяв за руку он остановил её. – Не нужно. – С чего бы это? - Лиля с подозрением сощурилась вскинув рыжие бровки - Мсье, рискует? Сева, ты что, бессмертный? – Ага, кощей. – И яйца у тебя без живой воды стало быть? – Нет. - снова усмехнулся он глядя в зеленые глаза. – Тогда нужно. – А что если я хочу... - выдохнул он ей в ухо, накрывая собой, целуя мягкую кожу быстрыми легкими поцелуями - чтобы ты забеременела от меня. Он ждал что она его оттолкнет, отстранит, спросит в своём ли он уме... Страстный поцелуй обжег его губы. Она стонала, не разрывая его и Северин стискивал её в обьятиях, прижимал к себе, жадно, нетерпеливо... Он хотел чтобы она принадлежала ему, хотел её обрюхатить, сделать своей... Как в полубреду он раздвинул ей ноги, направляя член во влажную глубину, и уже собирался толкнутся внутрь как вдруг она вывернулась. Но рук не разжала все ещё обнимая его... – Мы поговорим об этом потом... А сейчас надень пожалуйста. – она с лёгкой, слегка смущенной улыбкой вновь протянула ему фантик. Зеленые глаза все ещё горели шальным пьяным огнем и он взял из нежных пальцев шуршащую обертку. Приладив гандон куда положенно он снова навалился на Лилю, которая тут же широко расставила ноги, готовая, жаждущая ощутить его в себе... Они застонали вместе, она - тихо и томно, он - беззвучно. Северин двигался не торопясь, давая ей и себе почувствовать каждое движение. Утопая в жаре её тела, её губ, её рук обнимающих его, он продолжал двигать бедрами, нежно скользя в ней. Лиля уже выгибалась, ерзая, шепча его имя, почти хныча, иногда обжигая его зеленым взглядом из под ресниц, который подхлестывал его, заставляя быть сильнее, резче, грубее... Заставляя прижимать её, забывшуюся в оргазме, к простыни, а затем иметь её, разомлевшую, расслабленную, в свое удовольствие, пока обезумев от жара он не входил в неё глубоко, не натягивал до самого основания, кончая, с низким ревущим стоном, чувствуя на губах её сладкий поцелуй... Они лежали распластавшись по постели как две медузы, выброшенные волнами на песок анапы, на самый солнцепек. Еле дыша они смотрели друг на друга и Лиля ведя по щекам, по губам, очерчивая впалые щеки и линию бровей ласково обрисовывала его черты пальчиками. Он поймал её руку и расцеловал их все, от мизинчика до большого, и не остановившись на этом перекатился по постели поцеловать в губы. Нежно и мягко, и бережно, а когда поцелуй закончился и они замерли - лицом к лицу, глаза в глаза, она шепнула. – Ты правда хочешь ребёнка? – От тебя - тихо сказал Северин в ответ. – Только обещай что никогда нас не оставишь. И всегда будешь любить. – Всегда. - тихим эхом повторил он, заключая Суворову в объятия. За окном тихонько засыпали девятиэтажки, а они все продолжали тихонько перешептываться о том когда Лиля уйдёт в декрет, и стоит ли заранее говорить Игорю... И о том, чьи будут у ребёнка глаза.