Просьба

      Силко хмурит бровь, на самом деле он хмурится обоими, но из-за странной хвори в левом глазу, этого совсем не видно. Он смотрит на девчонку свысока, потому что считает, что она избалованная и надменная. Только такую дочь мог воспитать Вандер, а потом прислать её в услужение, фактически продать за мир между их негласной границей.       — Доброго вчера, — его тон голоса тихий бархатистый, весьма звучный. Фараон замечает, как Джинкс с удивлением без единой толики отвращения рассматривает его больной, черный глаз. Народ Мемфиса уверен, что он проклят, и сам Сет взирает на столицу через его темное око. Другие твердят, что это выбитый глаз бога Гора в глазнице того же бога-шакала. Все они схожи в одном Силко – дьявол, а ни как не потомок Осириса на земле.       Мужчина с интересом рассматривает её: Она слишком худа, местные жрецы бы сразу забраковали её, особенно узкие бедра обтянутые белой тканью шаровар расшитых золотом; далее идет худенькая грудь, прикрытая полупрозрачным топом и широкими рядами бус с янтарем, с совершенно открытой спиной, не годится для будущего материнства – это уже скажут придворные, не стесняясь обсуждать принцессу прилюдно, еще бы, они же подослали своих «породистых» дочурок к нему в гарем, и те вполне бы сгодились по назначению, если бы не боялись проклятого глаза; и наконец, её волосы, совершенно далекие от дворцовой моды и традиций, но Силко они сразу нравятся, эти синие косички — будто шёлковые, милые, забавные создания, похожие на щупальца, которыми вполне можно придушить. Юная принцесса склоняет голову в поклоне, и ее длинные косы опускаются на плиту у самых лодыжек. Она, кажется, ему хрупкой и элегантной.       — Простите мне своевольность, дядя, я почитала правильным поздороваться с Вами лично, учитывая наше с вами положение, вам не удастся запереть меня в особняке как ваших многочисленных наложниц в гареме, — слова звучат дерзко и двусмысленно, а на её лице играет хищный оскал. Весьма двусмысленно, это какая-то тонкая грань между флиртом и советом. Едва ли девчонка Вандера представляет из себя глупую девицу. Силко хмыкает и позволяет себе отпустить в её адрес такую же саркастичную, но весьма измученную улыбку.       — Что ж, юная леди, приветствую Вас в Мемфисе, Вашу делегацию хорошо разместили в гостевом доме? — он точно рассчитывает на то, что её прислали с достаточным количеством слуг и даже не мыслит об ином. На то девушка поднимается и передает ему сложенный пергамент – письмо её отца. Силко с интересом разворачивает клочок бумаги с государственной печатью и его глаза расширяются в удивлении. «Дорогой брат, надеюсь, ты в добром здравии…», — он не может сдержать смешка, потому что, это забавно слышать от того, кто пытался тебя убить в борьбе за власть, да еще и наградил уродством, отталкивающих от тебя абсолютно всё окружение. Но он продолжает читать:       «Я рад тому, что наконец-то мы смогли прийти к соглашению, пусть даже и такой ценой. Надеюсь, ты будешь искренне заботиться о нашей Пау-Пау, она весьма своенравна, должен тебя предупредить, но надеюсь на то, что её острый ум сослужит тебе добрую службу.       Р.s. За долгое время что она прожила во дворце, я так и не смог подобрать ей свиту, чтобы её обучили должным манерам. Надеюсь, ты возьмешь заботу об этом на себя. С наилучшими пожеланиями В.»       С каждой прочитанной строчкой лицо Силко вытягивается в праведном гневе, это вполне в стиле старшего братца, подбросить ему дочь без приданного и образования, более того, без свиты. Как всегда, ему придется снова прибрать за ним, и его весьма наивной недальновидностью.       — Значит, ты приехала одна? — он вновь хмурит бровь и смотрит оценивающим взглядом. Силко, худой, свободная туника едва ли скрадывает его острые углы фигуры. Словно, он весь состоит из острых углов. Из украшений лишь широкое ожерелье с красным камнем посередине. Видимо, он весьма скромен, и предпочитает больше практичность, нежели многослойные одежки. А что касается его лица, традиционной косметики на нем нет, что весьма забавно, потому что, этот человек всем своим видом показывает, что ему плевать на моду, и он слишком занят для этих глупостей.       Удивительно, но его племянница выглядит весьма сносно, для того, у кого нет служанок, что ж, это отличный повод наладить отношения, раз они теперь на одной стороне.       — Я выделю тебе свиту, — начинает он, не дожидаясь ответа, — мужчины или женщины?       Вновь этот оценивающий взгляд словно выжидает правильного ответа. Но на самом деле Джинкс очень далека от всего придворного этикета, потому что в действительности это не Вандер был весьма безответственным отцом, а скорее она очень специфичным подростком.       — Мне всё равно, дядя, кого сочтете нужным, — она какое-то время мнется, будто хочет попросить что-то еще. И он это прекрасно понимает, судя по тому, как её глаза бегают по кабинету.       — Можно мне еще книги и кое-что из оборудования… — её просьба, кажется, весьма невинной, но вот Силко прекрасно известно, что женские побрякушки стоят гораздо дешевле, чем книги или хорошие инструменты, хотя он до конца неуверен, правильно ли он её понял.       — Хорошо, — кивает он, выстраивая в голове план. На худой конец приставит к ней Севику, пусть проследит, чем его племянница собралась заниматься.