***

- А давай сбежим! К черту всё: золото, орков, наши упёртые, словно бараны, народы! Тонкие дрожащие пальцы белее алебастра путались в тёмных прядях его волос. Она ли это, бесстрашная воительница, непревзойденная лучница, хладнокровный начальник эльфийской стражи? Голос стал слишком тонким, высоким, почти срывается на крик, а в душе только одно желание: спрятаться, укрыться от ужаса этого мира, с ним вдвоём, потому что только так они могут быть уверены, что никто из них не погибнет. - Тауриэль… Никто ещё так не произносил её имя. Ни чей голос не звучал с такой нежностью, теплотой и силой. - Я знаю… Хрупкая ладонь легла на его губы. Она знала. Он знал. Он воин. Его долг быть рядом со своим народом, со своим королём. Да и в силу своей натуры Кили бы никогда не смог оставаться в стороне, особенно сейчас, когда чёрное зло неотвратимо нависло над миром, а безжалостные орки и прочая нечисть убивают ни в чем не повинных существ. Его кровь, его честь и достоинство не позволили бы этого. Поцелуй обжёг кончики пальцев. А она сама? Разве она смогла бы отвернуться от тех, кому нужна помощь? Сбежать, в страхе потерять самое дорогое, и нет, не свою бессмертную жизнь, а вполне заурядную смертную жизнь гнома с пронзительными темными глазами, в которых, как в глади речной воды, отражались звёзды. Нет, никогда! Но она готова умереть за него. Сегодня, завтра, через сто лет, в любую минуту… Осознание этого простого факта нахлынуло лавиной и заставило вздрогнуть. - Идём со мной! Я знаю, что я чувствую, я не боюсь! Я дышу тобой, в тебе вся моя жизнь! Зелёные глаза подёрнулись дымкой слёз. Вот так просто. Без речей и лишнего пафоса. И только горящий взгляд, взволнованное дыхание. Весь шум вокруг: люди, их крики, крики животных, плеск волн - всё исчезло, словно они одни стояли на этом проклятом берегу, где кромка ледяной воды вот-вот разлучит их, возможно навсегда. Почти упала в его объятия, почти припала к таким желанным губам. - Мой Лорд Леголас. Она ли это говорит? Голос холодный, безликий, чужой, не её. За спиной девушки вырастает, словно статуя, наследный принц лесных эльфов. Кили понимает. Понимает, хотя она и не сказала ему главного. Но то, как смотрела, как говорила с ним. Только с ним была такой. И он уходит. Уходит с тяжёлым чувством необратимости, без надежды ещё раз взглянуть в эти глаза, цвета весенней листвы. Чувствует, как она дрожит, как бессильно её руки сжимают ткань грубой рубахи, как силится сказать что-то вслед, но слова застревают в горле. Он чувствует её. И возвращается! На доли секунды, чтобы сжать её ладонь, как высшую драгоценность и оставить на память то, что когда связало их взгляды, сердца и души. Маленький рунный камень лежит в руке, глаза застилают слёзы, а в груди тяжесть от предчувствия, что ни его, ни её обещанию вернуться, не суждено сбыться.