Часть 12

      «Дамблдор рассказывал, что Волдеморт не умеет дружить. Упоминал тебя. Сказал «я не знаю, была ли это дружба». Если не секрет, про кого он это?»       Спрашивать было стрёмно, но интерес был сильнее этого.       «Про меня. А что?»       «Нет, это я поняла. А второй-то кто?»       «Он, конечно.»       «Ой.»       «Что?»       «Вы что, дружили?»       «А ты не знала?»       «Нет, конечно. А когда это было?»       «Мне было семнадцать.»       «Мило. А он уже тогда был редкой скотиной?»       Айви не могла видеть лица Геллерта, но ей почему-то представилось, как он усмехается, читая это. С ноткой горечи усмехается, наверное.       «Я думал, что нет. Ну, на самом деле, я и сейчас так думаю. Тогда он был всего лишь трусоват. Но сильно трусоват, я бы сказал.»       «Ты не хочешь об этом говорить? Прости.»       «Да нет, почему же. Тут просто мало что можно сказать. Но кончилась наша дружба на том, что кто-то из нас убил его сестру, и мы так и не выяснили, кто.»       «Какой ужас.»       Больше Айви не знала, что написать. Она даже не знала, что она чувствует после таких откровений.       «У нас была дуэль, и она встала между нами. Мы не успели отреагировать.»       «Вы авадами швырялись на той дуэли? Вы так хотели друг друга убить?»       «Подожди.»       Но Айви ждать не стала. Она представить себе не могла, чтобы на гипотетической дуэли с тем же её бывшим другом Роном что она, что он швырялись бы непростительными. Что она, что он. И её посетила мысль, и мысль эта требовала немедленного выхода.       «Два молодых оболтуса поссорились настолько сильно, что начали швыряться друг в друга авадами? И плевать было на то, что за убийство можно сесть в тюрьму? И на то, что вы буквально только что были хорошими друзьями? Вы действительно хотели друг друга убить?»       «Подожди. Ты ведь абсолютно права! Да, я не хотел его убивать, я ведь швырнулся не авадой! Я кинул проклятие белой сыпи, от него умирают не сразу! Её ещё можно было бы спасти!»       «А она умерла мгновенно? И ты всю жизнь думал, что её мог убить ты?»       «Кажется, да.»       «А что в неё кинул Дамблдор?»       «Подожди, нет. Я всю жизнь помнил не это. Я всю жизнь помнил, что кинул аваду! Но ведь сейчас я чётко помню, как создавал белую сыпь и как вырвался белый луч! А что кинул Альбус, я вообще не помню.»       «Значит, Дамблдор уже тогда был сильным менталистом», — констатировала Айви.       Ответа не было довольно долго.       «Получается, что так», — наконец написал Геллерт.       Наверняка это очень било по его гордости.       «А когда ты это вспомнил?»       «Когда ты задала прямой вопрос. Значит, он ещё не так уж много умел, раз ложные воспоминания исчезли так просто. Да, он говорил мне до ссоры — он только начинал учиться менталистике.»       «Ну, с тех пор он сильно улучшил своё мастерство. Значит, он хотел обвинить в её смерти тебя и воспользоваться твоим раскаяньем?»       «Видимо, так. Но я оказался слишком гордым и хитрым — а на том, что мы не знаем, кто её убил, уже можно было спокойно ненавидеть друг друга и жить дальше.»       «В общем, он уже был такой скотиной», — резюмировала Айви, не зная, что ещё сказать, то есть, написать.       «Спасибо тебе», — неожиданно ответил Геллерт.       «За что?»       «Что сняла это. Я долго мучился после её смерти. Это было бы моё первое убийство — если бы это я её убил.»       Мерлин, подумать только — великий и темнейший Геллерт Гриндевальд каялся после того, что считал своим первым убийством. Как все обычные люди. Как все обычные люди, которые убивают, конечно.       Одна только Айви, наверное, не каялась после своего первого убийства. Она даже не знала, почему, на самом деле. Может, ей было одиннадцать, и она просто вообще ничего не понимала. Может, ей просто внушили, что она сделала всё правильно. Может, ей внушили это магически — это было бы так похоже на Дамблдора. Он ведь пришёл к ней тогда в больничное крыло. Айви, конечно, хотелось думать, что внушение было магическим — иначе выходило, что она была бесчувственной тварью уже в одиннадцать лет. Это было бы печально. Но правда была в том, что она действительно не знала. И у Дамблдора, скотины такой, не спросишь ведь.       Надо было ответить что-то на это неожиданное признание Геллерта, но Айви не знала, что. Поэтому она решила ничего не отвечать.       «А как её звали?»       «Ариана. Она была просто больным ребёнком. Что-то ментальное. Наверное, сложное. Она встала между нами, потому что не хотела, чтобы мы дрались, но не понимала, что она может умереть так, что подставляться под заклинания нельзя. У неё были проблемы с мозгами, это логично.»       «Бедный ребёнок.»       «Да, именно так.»       «А остальная семья Дамблдора? Что они думали и делали?»       «Да у него на тот момент кроме больной сестры остался только брат. Аберфорт. Я узнавал, чисто ради интереса — он так и не закончил Хогвартс, держит кабак у вас в Хогсмиде.»       «Аберфорт из «Кабаньей головы» — брат Дамблдора?»       «Ну да, наш дорогой Альбус не любит распространяться о таком незначительном и неприличном брате. Репутация должна быть кристально чистой.»       «Хорошо хоть не убил тогда уж.»       «Ну нет, до такого он не дошёл бы. Не совсем же он больной на голову. Он тоже очень каялся после смерти Арианы. Правда, теперь, когда это вскрылось, я думаю, что он мог бы каяться и посильнее…»       Айви запоздало представила, как болезненно это всё для Геллерта — великого тёмного мага. Знать, что когда-то его память подверглась корректировке, и он лет девяносто, а то и больше, страдал от вины, которая была не его.       Она хотела написать что-то поддерживающее — но не могла придумать ничего, что не оскорбило бы Геллерта. Но потом плюнула на всё и выдала свою самую дурацкую идею:       «Хочешь, я к вам приду, напьёмся?»       Ответа не было достаточно долго. Айви уже подумала было, что эта идея была уж слишком дурацкой, но, наконец, чужая рука вывела в блокноте:       «А давай.»       — Кричер, — позвала Айви, — перенеси меня в Нурменгард.       Честно говоря, об идее выпить она сразу же пожалела. Она никогда в жизни не употребляла крепкого спиртного — как-то эта сторона жизни её обошла. Но она часто слышала о подобном способе расслабляться, а ничего другого придумать не смогла. Ну ничего, это можно пережить — так она рассудила. К тому же, сама она много пить не собиралась.       Геллерт встретил её один, с вином и двумя бокалами. Выглядел он так себе — бледный, растрёпанный, немного драматичный, как герой какой-нибудь книжки. Айви тут же стало стыдно за то, что она не поддержала его, а завалила глупыми вопросами. И ведь, что интересно, он на эти её вопросы отвечал, а не сказал прямо, что не хочет об этом говорить.       Надирался он почти молча. Айви неуверенно вертела в руке свой бокал и чувствовала себя тумбочкой или чем-то вроде того — Геллерт, казалось, вообще её не замечал. И она совсем не знала, как начать с ним разговор. И как сделать ему легче.       Но, прикончив первую бутылку, он всё же на неё посмотрел. Судя по тому, как он до этого неуверенно рассматривал пустую бутылку — он явно хотел швырнуть её в стену, но решил, что при даме он всё же так не сделает. И на том спасибо, как говорится.       — Кричер, ещё!       Айви надо было что-то сказать, и чем быстрее, тем лучше.       Кричер принёс ещё.       — Перечисли мне всё, в чём ты превзошёл его, — сказала Айви, на всякий случай — немного отстранённо.       — Да не в этом дело, — Геллерт посмотрел на неё очень устало и горько. — Что ещё он мог во мне изменить?       Айви вздохнула.       — И ты не можешь это проверить, — медленно сказала она. — Потому что у тебя нет менталистов, которым ты мог бы доверять.       — Да, — согласился он. — У меня нет таких людей. Есть Куинни, но она никогда не училась, она природница... Она не сможет. Ну... Вряд ли он мог изменить многое, но я…       — Чувствуешь себя так, как будто ты бомба замедленного действия.       — И в любой момент могу предать всех своих людей.       — И себя тоже.       — И себя тоже, — согласился он.       Айви задумалась.       — Привяжи к себе Снейпа, — сказала она. — Возьми с него непреложный. Он, конечно, не великий целитель и вряд ли что-нибудь исправит, но найти он может. А если выяснится, что Дамблдор что-то в тебе изменил, то будем думать дальше.       — Этот зловредный гений ещё и менталист?       — Да, он такой. Не знаю, насколько он в этом крут, но он менталист. Осталось привязать его к себе и заставить дать непреложный.       — Осталось, — пробормотал Геллерт.       — Как ты относился к Ариане? — спросила Айви.       Это была ужасная попытка сменить тему, и, как Айви вскоре сообразила, она могла сделать этим только хуже. Но Геллерт ответил.       — Никак. — Он пожал плечами, но почему-то казалось, что он лжёт. Это было странное ощущение — он впервые лгал ей. — Она была просто придатком к Альбусу. Скорее даже к Аберфорту. Просто больная девочка. Ею только Аб и занимался. — Слова ложь. Наверное, это было... слишком личное? Айви решила не спрашивать. — Мы же мечтали о всеобщем благе и захвате мира. — Он криво и зло усмехнулся. — А Аберфорт ненавидел меня и идеи своего брата. Альбус никак ему не помогал, понимаешь? И он ревновал. К Альбусу, к... Ревновал, в общем. И бесился от поведения Альбуса. Мне тогда казалось — Аб тупой ворчун, он ничего не понимает, он просто хочет нам зла. А он заботился о своей сестре, и об Альбусе тоже заботился, он боялся, что Альбус плохо закончит с нашими идеями и развлечениями. И он очень хотел помощи в этом, он хотел поддержки — а нам было на него плевать. И на него, и на Ариану. — Снова ложь. Он не контролировал себя, это было видно. Ему не было плевать на Ариану?.. — Знаешь, что-то должно было случиться — так не могло продолжаться вечно. Вот оно и случилось.       — Ну это хоть не ты её убил.       — Ну да, хоть не я.       — А из-за чего вы поссорились?       Геллерт снова неприятно усмехнулся.       — Альбусу резко разонравились наши идеи. И я даже не знаю, как так получилось — он просто резко передумал. Заявил, что все наши мечты и планы — чистое зло. Я сильно обиделся... мне было очень больно. — Это признание очевидно далось ему тяжело.       — Прямо резко передумал?       — Очень. Знаешь... у меня такое ощущение, что вечером он ушёл восторженный и целеустремлённый, а утром явился объяснять мне, в чём мы ужасно и отвратительно неправы.       — Как будто ему тоже кто-нибудь что-нибудь подправил, — заметила Айви с усмешкой.       Либо Геллерт был уже сильно пьян, либо Айви что-то не понимала в жизни — он поддержал её.       — А слушай, это ведь идея.       — Да ладно, кто бы мог?       — Аберфорт, — с убийственной серьёзностью заявил Геллерт.       — И у него могло бы получиться?       — А у него и не получилось! — торжествующе объявил он. — У него могла быть только одна цель — отвадить Альбуса от меня и заставить заниматься семьёй. Семьёй, как ты понимаешь, Альбус так и не занялся, наоборот, он убил сестру. Аб не был так талантлив, как Альбус — это все понимали. И в результате Альбус... его переклинило на всеобщем благе с другой стороны.       Что-то в этом было. Наверное.       — Аберфорт мог и говорить с ним, чтобы укрепить изменение памяти, — вслух задумалась Айви. — Мог приводить аргументы в пользу прекращения вашей дружбы...       — Мог придумать причину, по которой мы больше не смогли бы дружить, — подхватил Геллерт. — Если мои идеи — зло, и я в них упорствую, значит, дружить мы не можем. И акцент проявился не на том, что Альбус должен был поссориться со мной и заниматься семьёй, а на том, что мои идеи — зло, и мне и моим действиям надо противостоять.       — Логично, — признала Айви. — Но мне что-то не особо верится. Вы все были ещё школьниками, так?       — Ну, можно и так сказать. Но меня исключили, а Аб на тот момент уже бросил школу. Но я думаю, что у него было время чем-то заниматься самостоятельно.       — И ты думаешь, что он мог бы заниматься той же менталистикой, чтобы попытаться помочь сестре? У неё же была... были ментальные нарушения, да?       — Да. И в семье не было денег на колдомедика. Всё звучит очень логично, согласись.       — Соглашусь, — признала Айви. — Но у нас нет никакого способа это проверить.       — Есть, — удивился Геллерт. — Пойди и загляни Абу в память. Он у тебя там недалеко.       Ну вот, приехали.       — Это что, задание от шефа? — скептически спросила Айви.       — Ну, если хочешь, — смутился Геллерт.       — Я подумаю, — согласилась она. — Будет скучно — схожу.       — Ну вот и хорошо, — обрадовался Геллерт и одним махом осушил бокал. Расторопный Кричер сразу убрал пустую бутылку.       — Но пить тебе хватит, — заметила Айви.       — Ну...       — Я настаиваю.       — Ну ладно, — неожиданно легко согласился Геллерт. — Но я пить умею, не бойся.       — Я тебя успокоила? — прямо спросила Айви.       — Успокоила, — подтвердил он. — Что, на этом твои обязанности кончаются?       — Нет, но пить тебе всё равно хватит.       — Антипохмельное с собой дать? — почти заботливо спросил он.       — Кричер принесёт, — легкомысленно ответила девушка.